Финансовый университет при Правительстве Российской Федерации Департамент гуманитарных наук Ахмадуллин В. А., Бакланов В. И., Воскресенская Н. О., Горбань А. А., Евдокимов Р. Н., Мурашова Е. М., Родионова И. В., Рябчикова Л. Н., Свинцова М. Н., Скворцова Е. М., Тетерин П. В., Шапкин И. Н., Ялозина Е. А. ИСТОРИЯ Учебник Под редакцией Н. О. Воскресенской, М. Н. Свинцовой Утверждено на заседании Департамента гуманитарных наук Финансового университета от 30 марта 2023 года протокол № 8. Руководитель Департамента — проф. Н. А. Ореховская. Рецензенты: Елисеева Наталья Викторовна — кандидат исторических наук, профессор, старший научный сотрудник УНЦ «Новая Россия. История постсоветской России» исторического факультета Историко-архивного института РГГУ; Белов Алексей Викторович — кандидат исторических наук, старший научный сотрудник Центра истории русского феодализма Института российской истории Российской академии наук (ИРИ РАН). В учебнике с позиций современной исторической науки рассматриваются актуальные теоретические и конкретно-практические вопросы всемирной истории. Особое внимание уделено философии истории: дается спектр мнений выдающихся мыслителей России и мира о закономерностях, случайностях и альтернативах в истории, факторах исторического развития; анализируется явление фальсификации истории, его причины, признаки и следствия для страны и общества. Освещаются вопросы самобытности российской цивилизации и места России во всемирно-историческом процессе. Систематизируются мнения ученых о роли личности в истории, в том числе на переломных, бифуркационных, этапах развития. Для студентов бакалавриата всех направлений подготовки Финансового университета при Правительстве РФ, а также всех интересующихся актуальными теоретическими и практическими проблемами всемирной и отечественной истории. КОЛЛЕКТИВ АВТОРОВ Ахмадуллин Вячеслав Абдулович, доктор исторических наук, профессор Департамента гуманитарных наук ФГБОУ ВО «Финансовый университет при Правительстве Российской Федерации», vaakhmadullin@fa.ru — главы 1, 3 (в соавторстве). Бакланов Вячеслав Иванович, кандидат исторических наук, доцент Департамента гуманитарных наук ФГБОУ ВО «Финансовый университет при Правительстве Российской Федерации», vibaklanov@fa.ru — глава 5, параграф 5.1 (в соавторстве). Воскресенская Нина Олеговна, кандидат исторических наук, доцент Департамента гуманитарных наук ФГБОУ ВО «Финансовый университет при Правительстве Российской Федерации», NOVoskresenskaya@fa.ru — глава 4. Горбань Анастасия Аркадьевна, старший преподаватель Департамента гуманитарных наук ФГБОУ ВО «Финансовый университет при Правительстве Российской Федерации», AAGorban@fa.ru — глава 2 (в соавторстве). 1 Евдокимов Роман Николаевич, кандидат исторических наук, доцент Департамента гуманитарных наук ФГБОУ ВО «Финансовый университет при Правительстве Российской Федерации», rnevdokimov@fa.ru — глава 2 (в соавторстве). Мурашова Екатерина Михайловна, старший преподаватель Департамента гуманитарных наук ФГБОУ ВО «Финансовый университет при Правительстве Российской Федерации», EMMurashova@fa.ru — глава 6. Родионова Ирина Витальевна, кандидат исторических наук, доцент Департамента гуманитарных наук ФГБОУ ВО «Финансовый университет при Правительстве Российской Федерации», ivrodionova@fa.ru — глава 5, параграф 5.1. Рябчикова Любовь Николаевна, кандидат исторических наук, доцент Департамента гуманитарных наук ФГБОУ ВО «Финансовый университет при Правительстве Российской Федерации», LRyabchikova@fa.ru — глава 8, параграф 8.1. Свинцова Марина Николаевна, кандидат исторических наук, доцент Департамента гуманитарных наук ФГБОУ ВО «Финансовый университет при Правительстве Российской Федерации», mnsvintsova@fa.ru — глава 7 (в соавторстве). Скворцова Елена Михайловна, кандидат исторических наук, доцент Департамента гуманитарных наук ФГБОУ ВО «Финансовый университет при Правительстве Российской Федерации», EMSkvortsova@fa.ru — главы 1, 3 (в соавторстве). Тетерин Павел Викторович, кандидат исторических наук, доцент Департамента гуманитарных наук ФГБОУ ВО «Финансовый университет при Правительстве Российской Федерации», pvteterin@fa.ru — глава 7 (в соавторстве). Шапкин Игорь Николаевич, доктор экономических наук, профессор Департамента гуманитарных наук ФГБОУ ВО «Финансовый университет при Правительстве Российской Федерации», ishapkin@fa.ru — глава 5, параграф 5.2. Ялозина Елена Алексеевна, кандидат исторических наук, научный сотрудник Департамента гуманитарных наук ФГБОУ ВО «Финансовый университет при Правительстве Российской Федерации», EAYalozina@fa.ru — глава 8, параграф 8.2. ОГЛАВЛЕНИЕ К ЧИТАТЕЛЮ ГЛАВА 1. ИСТОРИЯ КАК НАУКА И КАК ПРОШЛОЕ ЧЕЛОВЕЧЕСТВА 1.1. История как наука 1.2. История как действительность и как процесс развития прошлого ГЛАВА 2. КОНЦЕПЦИИ ИСТОРИЧЕСКОГО РАЗВИТИЯ 2.1. Принципы понимания истории 2.2. Эвристические возможности и ограничения исторического прогнозирования ГЛАВА 3. РОЛЬ ЛИЧНОСТИ В ОБЩЕСТВЕННО-ИСТОРИЧЕСКОМ ПРОЦЕССЕ 3.1. Роль личности в обществе как историко-философская проблема 2 3.2. Представления о роли личности в эпоху Античности и Средневековья 3.3. Мыслители Нового и Новейшего времени о роли личности в истории ГЛАВА 4. ИСТОЧНИКОВЕДЕНИЕ И ИСТОРИОГРАФИЯ КАК СПЕЦИАЛЬНЫЕ НАУЧНЫЕ ДИСЦИПЛИНЫ. ВЕЛИКИЕ РОССИЙСКИЕ ИСТОРИКИ 4.1. Источниковедение как специальная историческая дисциплина. Исторические источники. Методы исторического исследования 4.2. Историография как специальная историческая дисциплина. Этапы в развитии отечественной исторической мысли. Великие российские историки и их концепции ГЛАВА 5. МЕСТО РОССИИ В МИРОВОЙ ИСТОРИИ 5.1. Проблема самобытности России и ее отражение в общественно-политической мысли 5.2. Факторы и особенности исторического развития России ГЛАВА 6. ТОЧКИ БИФУРКАЦИИ И ВЕЛИКИЕ РЕФОРМЫ РОССИЙСКОЙ ИСТОРИИ 6.1. Бифуркационные периоды и альтернативы в российской истории 6.2. Великие реформы в истории России: общее и особенное ГЛАВА 7. ПРОБЛЕМЫ ФАЛЬСИФИКАЦИИ ИСТОРИИ 7.1. Фальсификация истории: суть и цели 7.2. Примеры фальсификаций истории. Последствия фальсификации истории для страны и общества. Борьба с фальсификацией истории как задача государственного значения ГЛАВА 8. ОТРАЖЕНИЕ ИСТОРИИ В КУЛЬТУРЕ 8.1. Культура Средневековой Руси 8.2. Культура России Нового и Новейшего времени СПИСОК ЛИТЕРАТУРЫ К ЧИТАТЕЛЮ Издание, которое находится в ваших руках, — учебник для молодых и любознательных людей, желающих углубить свои знания и выйти за рамки привычного курса событий отечественной истории. История — наука о прошлом, которая не случайно считается одной из важнейших отраслей научного знания. Устанавливая последовательность исторических событий, анализируя их причины и следствия, стараясь выявить тенденции, закономерности и случайности в развитии человеческого общества, она пытается ответить на важные «вечные вопросы»: «Имеет ли история какую-либо цель?», «Действительно ли существуют объективные исторические законы, задающие эволюцию человечества или же мы просто верим в их существование благодаря нашей природной склонности к порядку?», «Может ли 3 один человек изменить мир?», «В чем состоит историческая миссия человечества?». Предоставляя материал для ответа на фундаментальные, вечные вопросы бытия, история не только определяет наше понимание и оценки событий прошлого, но и влияет на нашу деятельность в настоящем, на наши планы, формирует историческое сознание и гражданскую идентичность, что является основой понимания сущности происходящих ныне процессов и событий. Содержание учебника выстроено так, чтобы помочь осмыслению истории России как части мирового исторического процесса, синхронизации, многогранному анализу связей и событий, оценке вклада России в развитие мировой цивилизации. Системный и компаративистский подходы к историческому материалу позволят более глубоко изучить историко-философские вопросы нашего прошлого. В этом учебнике сформирован комплекс важных вопросов теоретической истории, которые сопровождаются яркими историческими примерами. Авторами создан интегрированный курс истории, основанный на проблемном уровне осмысления исторического материала, что характерно для обучения в вузе. Читатель видит не просто набор фактов и событий истории, а отражение совокупности наиболее важных проблем, их причин и сущности, путей и способов разрешения, исторического значения. Особое внимание уделено историографии, анализу разных точек зрения, историческим источникам, что поможет представить научный характер исторического знания. Курс истории нацелен на формирование исторического сознания, которое необходимо для понимания сущности происходящих ныне процессов и событий и выработки рациональной стратегии дальнейшего развития. Учебник разработан в соответствии с федеральными государственными образовательными стандартами, нацелен на формирование ряда универсальных компетенций, а также соответствует Концепции преподавания истории для неисторических специальностей и направлений подготовки, реализуемых в образовательных организациях высшего образования, утвержденной Экспертным советом по развитию исторического образования при Минобрнауки России 15 февраля 2023 года. Учебник может использоваться при изучении курсов «История» и «История России», рекомендован для студентов бакалавриата и специалитета неисторических специальностей. В учебнике рассматриваются теоретические вопросы истории как науки, ее методология и методы научного исследования, приводятся варианты периодизации всемирной и российской истории и раскрываются положенные в их основу принципы, дается анализ теорий исторического развития, выработанных великими мыслителями и историками России и мира, анализируются актуальные проблемы достоверности исторических источников и исторической информации, освещаются вопросы фальсификации истории, ее цели, направления, способы и последствия для страны и общества. 4 Значительное внимание в учебнике уделено конкретным вопросам всемирноисторического процесса. Показана специфика российской цивилизации и факторы, обусловившие самобытный путь ее развития, охарактеризована деятельность Российского государства и населяющих его народов по хозяйственному освоению обширных территорий. Анализируются критические, бифуркационные, периоды российской истории, когда наша страна сталкивалась с серьезными историческими вызовами; показаны причины и предпосылки переломных бифуркационных моментов, их исторические последствия и пути преодоления. Большое внимание уделено русской культуре как важнейшему фактору в становлении российской государственности, обеспечивающему формирование единого культурного пространства и общероссийской идентичности. Благодаря представлению достижений России в сфере культуры и науки и ее вклада в развитие мировой цивилизации, раскрытию особенностей борьбы россиян за обеспечение общенациональных интересов и безопасности на переломных этапах истории материалы учебника способствуют формированию у студенческой молодежи чувства национальной гордости, гражданственности и патриотизма. История — это не только прошлое человечества, это его мудрость, требующая бережного обращения. Очень точно об этом сказал великий русский историк и культуролог Дмитрий Сергеевич Лихачев в «Письмах о добром»: «Забота о прошлом есть одновременно и забота о будущем». Наталья Анатольевна Ореховская, руководитель Департамента гуманитарных наук Финансового университета при Правительстве Российской Федерации ГЛАВА 1. ИСТОРИЯ КАК НАУКА И КАК ПРОШЛОЕ ЧЕЛОВЕЧЕСТВА 1.1. История как наука История — одна из древнейших наук, насчитывающая около 2500 лет. Стремление человечества постичь природу происходящих в прошлом явлений, событий и процессов послужило отправной точкой появления, развития и становления истории. Она зародилась в Древней Греции. Считается, что в VI веке до нашей эры появился литературный жанр — прозаические описания, в которых рассматривалось не только настоящее, но и прошлое. Основой такого историописания была критически переосмысленная мифология. Авторов таких произведений называли логографами. 5 Слово «история» пришло к нам, как и сама наука, из греческого языка. Первоначально оно означало «повествование о прошедшем, об узнанном» и в этом смысле перешло из греческого в латинский язык, откуда было широко заимствовано. В настоящее время существует несколько подходов к определению происхождения слова «история». Одним из вариантов этимологии слова является перевод с латинского слова historia или древнегреческого ioropia — «исследование, знание». В России термин распространился в петровское время. До XIX века в русском языке сохранилось звучание исчезнувшей затем первой буквы греческого слова «гиштория». Это одна из самых распространенных версий этимологии термина «история», но не единственная. Иногда понятие «история» производят от праиндоевропейского слова wid-tor, где корень weid означал «знать, видеть», что в русском языке представлено словами «видеть» и «ведать». Версии древнерусского происхождения слова «история» ведут свое начало либо от глагола торить, то есть прокладывать путь, или от видоизмененного словосочетания из стари, то есть из прошлого. Несмотря на наличие различных подходов к определению источников словообразования, в научных кругах однозначно принята версия древнегреческого происхождения слова «история». Именно в данном значении наиболее полно и объемно отражается как процесс получения информации о прошлом («исследование, расследование, расспросы»), так и результат («знание, сведения»). Древние очень ценили историю и называли ее magistra vitae — «наставница жизни», а историка именовали translator temporis — «передатчик жизни». «Отцом» истории считают древнегреческого ученого Геродота (490(480)—425 годы до нашей эры), который описал результаты исследования о Египте, Скифии и Персидском царстве в своем труде «История» (иногда называемом «Музы»). Данное произведение по настоящее время является одним из выдающихся источников, содержащим в себе географические, этнографические, естественноисторические и литературные сведения об античном мире. Это одно из крупнейших описаний жизни древнего мира, которое сохранилось до наших дней. Именно произведение Геродота, написанное около 2500 лет назад, принято связывать со становлением и развитием истории как науки. Известный русский историк В. О. Ключевский считал, что в научном языке слово «история» употребляется в двояком смысле: как движение во времени, процесс и как познание процесса. Поэтому все, что совершается во времени, имеет свою историю. Содержанием истории как отдельной науки, специальной отрасли научного знания служит исторический процесс, то есть ход, условия и успехи человеческого общежития или жизнь человечества в ее развитии и результатах. Сущность истории и ее слагаемые В настоящее время существуют десятки определений понятия «история». Приведем самое простое и лаконичное по смыслу: история есть временная последовательность мировых 6 событий, а также запись в форме обычного временного следования одного события за другим; это не только рассказ о прошлом, но и комплекс гуманитарно-общественных наук, изучающих прошлое человечества во всем его многообразии и конкретности. Исходя из этого определения, мы можем выделить три главных слагаемых истории: это сама прошедшая действительность, то есть прошлое; это фиксация этого прошлого в исторических источниках; это историческая наука, систематически изучающая и осмысливающая прошлое. Исходя из этих определений истории можно установить и ее свойства, такие как конкретность, комплексность, принадлежность одновременно к гуманитарному и социальному знанию. История как наука На пути превращения из мифологии в науку история в своем развитии прошла несколько этапов. Сначала это были летописные сказания, то есть буквально прямая фиксация событий либо с целью их упорядочения, либо во имя отчетности, как это было у римского понтифика, выставлявшего в конце календарного года таблицы-анналы с соответствиями предсказаний и их исполнений. На Руси летописный этап берет свое начало от «Повести временных лет» (XI век) и доходит до начала правления Петра I (конец XVII века). XVIII столетие было ознаменовано процессом превращения истории из разновидности литературы в науку морали и политики на базе просветительских рационалистических идеалов, отводивших гигантскую роль личностям выдающихся людей. Настоящий триумф историческая наука пережила в XIX веке, обратив свой интерес к познанию законов общественной жизни и выработав диалектический естественно-исторический взгляд на прошлое. Новейшее время (XX—XXI века) сделало свои шаги в познании прошлого, сместив акценты на интерес к гуманитарным аспектам знания о прошлом и разработку современных методик измерения и моделирования исторических процессов, изучения воздействия на общество случайных факторов. Пройдя долгий путь становления, история приобрела статус науки, став стройной системой знаний о законах развития прошлого, факт существования которых в настоящее время считается установленным; признается объективность исторического знания, а также возможность создания множественных обобщающих концепций ее смысла, которая породила не виданное доселе изобилие картин прошлого. История, являясь наукой, направлена на получение и систематизацию объективных знаний о прошлом; ее важнейшими задачами являются сбор, анализ, обобщение и объяснение исторических фактов; выявление 7 закономерностей в протекании исторических процессов и явлений и объяснение их сущности; установление направлений и форм практического использования полученных знаний1. Любая наука обладает рядом специфических черт, наиболее важными из которых являются системность, проявляющаяся в наличии определенной внутренней структуры данной области научного знания; рациональность — в науке знания получают на основе рациональных процедур, законов логики; незавершенность — научное знание безгранично растет; преемственность — новые знания определенным образом и по строгим правилам соотносятся со старыми знаниями; достоверность — научные выводы требуют, допускают и проходят проверку по определенным сформулированным правилам; общезначимость — полученные знания пригодны для всех людей, язык науки однозначный; универсальность — наука сообщает знания, истинные для всего человечества. Отметим, что последние три черты вряд ли могут быть применены в полной мере к исторической науке и к результатам исследований историков. Субъектно-объектные отношения в истории Когда историк познает прошлое, он формирует представление об объекте исследования в рамках своего специфического интереса; объектом предстает фрагмент реальности, избранный ученым для исследования. В широком смысле объект исторической науки — это само прошлое: люди, время, совокупность фактов, характеризующих общественную жизнь, совокупность обществ, составляющих человечество. Обобщенное представление об избранном фрагменте реальности называется предметом. Выделение предмета изучения из объекта представляет собой ответ на вопрос «Что конкретно исследуется?». История — наука особенная, в ней предмет и объект познания не совпадают. Познание прошлого осложнено еще тем, что историю и делают, и изучают люди со своими интересами, не только выступающие как отдельные личности, но и представляющие интересы групп, классов, народов. Внутри этих отношений сокрыто множество мотивов, связей, причин, в разной мере осознанных своими носителями, и далеко не все из них поддаются выявлению и изучению, противоречия же между ними выступают важными движущими силами истории. История как социальная и гуманитарная наука Специфика различных отраслей научного знания отражена в классификации наук. Общественные (социальные) науки включают социологию, политологию, экономику, философию. Гуманитарные науки представлены языкознанием, логикой, литературоведением. Между гуманитарными и социальными науками есть много общего, и 1 Едронова, В. Н. Содержание, структура и специфические особенности науки как особого вида деятельности / В. Н. Едронова, А. О. Овчаров // Экономический анализ: теория и практика. — 2013. — № 2 (305). — С. 2. 8 единого мнения, какие именно науки относятся к социальным, а какие — к гуманитарным, не существует. Отметим только, что социальные науки в большей мере оперируют количественными (математико-статистическими) методами, а гуманитарные — качественными (описательно-оценочными). История как наука многомерная и комплексная, имеющая ярко выраженный гуманитарный и социальный характер, может быть одинаково отнесена и к общественным, и к гуманитарным наукам: история — наука социальногуманитарная. Как наука гуманитарная она имеет дело с формированием человека как носителя нравственной позиции. Постижение истории наиболее целесообразно через призму таких важнейших понятий, как ценность человеческой жизни и достоинства, рост степеней свободы личности, развитие демократии, прогресс культуры на основе совершенствования межгосударственных и межличностных отношений. Как наука общественная история изучает становление и развитие человеческого общества, включенность человека в общественные отношения. Цели и задачи исторической науки Существует множество подходов к определению целей и задач истории как науки. Мы полагаем, что целью истории является поиск исторической истины. У историков, как и у медиков, есть своя максима, и если у наследников Асклепия она звучит «Не навреди!», то у потомков Геродота она требует «Не искази!» Трудность истории состоит в том, что историческая истина всегда нравственно окрашена: история озабочена созданием истинной картины прошлого, понимаемой как правильная картина прошлого. Историка интересует правда прошлого. Правда (правосудие) же всегда отражает действительность в значимом для личности ключе, всегда связана с нравственной позицией человека, поскольку нужна ему для понимания, убежденности и решимости действовать. Еще одна значимая цель истории — раскрыть смысл человеческих деяний, «сделать историю осмысленной», улавливание в какофонии множественных голосов звучания прошлого. Таким образом, цели истории сверхсложны: это поиски истины и смысла человеческой деятельности во всем ее многообразии и конкретности. Основные задачи истории: восстановление хода исторических событий; отражение реальности прошлого в его узловых моментах, конкретных условий, стадий и форм в его развитии; выявление закономерностей и взаимосвязей между явлениями и процессами прошлого; изучение различных сторон и проблем развития человеческого общества; исследование процесса накопления знаний в человеческом обществе. Приоритетной задачей истории является формирование исторического сознания, которое выражается в совокупности знаний и представлений как индивида, так и общества в целом о фактах, событиях, явлениях, законах функционирования и тенденциях общественного развития. Очень точно определил 9 задачи истории древнеримский оратор и политик Марк Тулий Цицерон (106—43 годы до нашей эры): «Первая задача истории — воздерживаться от лжи, вторая — не утаивать правды, третья — не давать никакого повода заподозрить себя в пристрастии или предвзятой враждебности». История как система знания состоит из нескольких компонентов. Одним из них является историческое знание — полученная определенным способом и упорядоченная информация, которая отражает в сознании человека те или иные данные о развитии человеческого общества. Историческое познание есть процесс поиска и интерпретации важнейших исторических фактов, зафиксированных в источнике, и накопление нового знания. Историческое сознание представлено комплексом исторических представлений общества о своем происхождении, важнейших событиях и деятелях в их соотношении с историей других обществ и человечества в целом. Историческое развитие означает изменения в обществе, связанные с переходом от старого состояния к новому. Историческое мышление — деятельность воображения, с помощью которой мы пытаемся реконструировать прошлое. Историческая память — процесс осовременивания прошлого в сознании индивидуальных или коллективных субъектов. Формы исторического знания Высшая форма исторического сознания — это научное историческое знание, объективное, систематизированное, верифицированное и конкретное, соответствующее общим критериям научности — доказательности и проверяемости. Это знание есть результат деятельности исторической науки как социального института. Существует также научнопопулярное историческое знание — это упрощенная форма исторического научного знания, предназначенная для неспециалистов; обыденное историческое знание, фрагментарное, несистематизированное, содержащее субъективные оценки, не отражающее сущностные причинно-следственные связи; публицистическое историческое знание, имеющее своей целью объяснение исторического процесса для обоснования политики какого-либо государства или политической партии; художественное историческое знание (литература, живопись, скульптура, театр, кино), которое ставит своей целью в конкретно-образной форме отразить и объяснить конкретные исторические события. Таким образом, историческое знание как элемент общественного сознания нужно воспринимать системно и комплексно. Историческое познание Особенности исторического познания заключаются в следующем: объект истории не существует в реальности в том смысле, в каком реальность рассматривается в естествознании; предмет исследования в истории — деятельность людей в разных сферах в прошлом; 10 исследовательское поле — социальные, политические, экономические и другие события и процессы; значительна роль личности историка, а именно уровень его эрудиции и опыта, политические взгляды, внимательность, эмоциональность; затрудненность проведения эксперимента, так как история — это неповторимые события прошлого; многовариантность выводов и трактовок прошлого при анализе конкретного события; ретроспективность. Историку приходится нередко идти назад: от следствия к причине, а не наоборот, как это принято в других науках. Такая направленность исторического познания обусловливает его важнейшую особенность: изучаемое прошлое представляет собой завершенный процесс, последствия и причины которого известны (или могут быть известны) историку. Историческое сознание Это совокупность представлений о прошлом, присущих обществу в целом и его отдельным группам. В рамках эмпирического исторического сознания человек знакомится с историей через предметы материальной и письменной культур, воспоминания о прошлом, соблюдение традиций. Художественное сознание — образное отражение прошлого — формируется под влиянием литературы, кино, радио, телевидения, театра, живописи. На уровне теоретического сознания складывается объяснение человеческого прошлого во всей его противоречивости и сложности с помощью собственно исторических категорий, позволяющих видеть общество в диалектическом развитии, осмысливать исторический процесс в динамике, во взаимосвязи времен. Носителем этого уровня исторического сознания является историческая наука. Историческое сознание формируется под воздействием исторического познания и в свою очередь воздействует на него. Каждая социальная и экономическая общность обладает известным комплексом исторических представлений о своем происхождении, важнейших событиях и деятелях своего прошлого, их соотношении с историей других общностей и всего человечества. Это те представления о своей истории, которые составляют неотъемлемую принадлежность духовной жизни каждого народа, способ его самовыражения, и это придает историческому сознанию сильную эмоциональную окраску. Историческое сознание неодинаково на разных ступенях социальной пирамиды: представления о прошлом, присущие разным социальным группам, могут существенно различаться. Поэтому во все времена государство стремилось поставить под свой контроль изучение и преподавание истории; формирование массового исторического сознания являлось целью его политики в области образования. Историческое мышление Важнейшим для развития исторической науки является логический тип исторического мышления, который опирается на такие методы, как анализ, синтез, индукция, дедукция, аналогия, и ориентирован на моделирование сущностных свойств и взаимосвязей 11 исторических явлений, выработку понятий, суждений и умозаключений; такое мышление конкретно и теоретично, направлено на осмысление хода исторических событий, их причин и следствий. Образное же историческое мышление основано на воображении и ассоциации, в нем моделируется историческая реальность как некая эмоционально окрашенная целостность. На воображении основано и мифологическое историческое мышление, продуктом которого являются исторические мифы. Обыденный стиль исторического мышления связан с воспроизводством различных исторических схем и образов без их критики и интерпретации и носит догматический характер. Структура исторической науки История — наука сложная и комплексная. В контексте пространственных координат мы говорим об истории всемирной, региональной, страновой (отечественной), локальной; в контексте всемирно-исторических эпох история подразделяется на Первобытную, Древнюю, Средневековую, Новую и Новейшую. Историю можно структурировать и по типам изучаемых явлений и институтов (например, история войн, история государственного управления), по формам исторического знания, таким как легендарное, летописное и научное. Комплекс исторических наук включает в себя разнообразные отрасли исторического знания, специальные исторические науки, специальные разделы истории, вспомогательные исторические дисциплины, исторические разделы наук. На историю влияют взаимодействующие с ней дисциплины гуманитарного и социального профилей, такие как социология, политология, философия, психология, право, культурология, экономика, педагогика. Усложнение решаемых историей задач привело к дифференциации и специализации исторического знания; из состава истории выделились специальные и вспомогательные исторические науки, число которых постоянно возрастает: сегодня некоторые специалисты насчитывают около 60 таких наук. Археология изучает прошлое человечества по вещественным источникам; этнография сосредоточена на исследовании народов, их происхождении, развитии, составе, расселении, культурно-бытовых особенностях, а также их материальной и духовной культуре; историография изучает историю исторических наук; источниковедение — исторические источники как социокультурное явление; бонистика изучает бумажные денежные знаки, боны и их суррогаты, лотерейные билеты и ценные бумаги как исторические источники, отражающие политическую, социально-экономическую жизнь и искусство определенной эпохи. Предметом нумизматики являются денежно-весовые системы, монеты, особенности их чеканки, надписи на них и денежное обращение; предметом вексиллологии — история формирования и развития знамен, флагов, штандартов, стягов, хоругвей, транспарантов, 12 занавесей, вымпелов, гюйсов, флюгеров, бунчуков, а также посохов, жезлов, скипетров и разнообразных знаков, которые носятся на древке. Предмет исторической метрологии — существовавшие в разные периоды истории меры длины (протяженности), поверхности (площади), вместимости (объема) и веса (тяжести). Историческая хронология изучает различные системы летосчисления, календари, устанавливает даты исторических событий и время создания исторических источников, разрабатывает методики обработки прямой и косвенной датирующей информации. Геральдика исследует гербы, эмблемы и другие знаки государственного суверенитета, административно-территориальной, ведомственной и организационной принадлежности. Дипломатика концентрируется на изучении официальных документов (грамот, протоколов, договоров) и производит формулярный анализ актов. Палеография исследует рукописные памятники и связанные с ними графику букв, материалы для письма, художественные украшения; эпиграфика анализирует надписи и эволюцию знаков письма на твердых телах (камне, металле, кости, стеклянных и глиняных предметах); архивоведение изучает историю и организацию архивного дела, теорию и практику работы архивов. Сфрагистика — наука об отдельных печатях и печатях, сохранившихся на документах; фалеристика — наука о гербах государств, городов, родов и фамилий; генеалогия — наука о происхождении родов, династий, отдельных лиц и родственных связей; топонимика — наука о географических названиях, их происхождении и истории. На современном этапе все больше внимания уделяется отдельным аспектам функционирования общества: вопросам образования, гендерной политики, взаимоотношениям национальных меньшинств. Подобного рода направления также со временем привели к появлению новых ответвлений «социальной истории», включающей историю семьи и гендерную историю. Функции истории История, как и любая другая наука, оказывает свое влияние на жизнь общества; это воздействие принято называть функциями. Познавательная, или научно-познавательная, информационная, интеллектуально-развивающая, функция исходит из познания исторического процесса как социальной отрасли научного знания, выявления главных тенденций общественного развития истории, итогом которого становится теоретическое обобщение исторических фактов. Конкретное изучение хода общественного развития с древности до современности дает фундаментальные научные знания. 13 Практически-политическая, или политико-практическая, функция, выявляя закономерности развития общества, помогает разработать научно обоснованный политический курс. Вместе с тем знание истории способствует формированию оптимального варианта политики по руководству массами. Образовательная функция заключается в разъяснении сути познаваемых явлений, исторических путей развития народов и государств. Мировоззренческая функция определяет формирование научного мировоззрения. Воспитательная функция состоит в том, что знание истории формирует гражданские качества человека — патриота и защитника Родины, позволяет показать роль личности в истории, понять моральные и нравственные устои существовавших цивилизаций. Важной является прогностическая функция. Хотя предвидение будущего хода общественного развития не может выразиться в «точно фиксированных результатахсобытиях», прогноз может раскрыть некоторые основные тенденции развития, могут быть предсказаны и отдельные крупные исторические события. Ценностная (аксиологическая) функция заключается в фиксации, накоплении фактов и ценностей, выявлении степени их влияния на образ мыслей и поведение отдельного человека и различных сообществ. Исторической науке присуща также функция социальной памяти, накопителя и хранителя многообразного практического опыта предшествующих поколений, достижений цивилизаций. Борьба за претворение в общественную практику исторического опыта и всех других достижений исторической науки является для историка такой же непременной обязанностью, как для специалистов естественных и технических наук внедрение их достижений в материальное производство. Идейно-политическая функция проявляется в защите и укреплении соответствующей социально-политической системы. Выполняя социокультурную функцию, история служит основой законотворчества и выработки культурной политики, формирует социальную и национальную идентичность. Коммуникативная функция заключается в передаче информации о событиях и явлениях посредством памятников духовной и материальной культуры. Методология истории Методология исторического познания — научная дисциплина, которая разрабатывает методологический аппарат исторической науки, изучает природу, принципы и методы исторического познания. Это основные понятия исторической науки, назначение которых состоит в том, что они организуют и систематизируют ее материал. От развитости понятийного аппарата (научной строгости понятий, их определенности, универсальности, 14 дифференцированности, логической точности и внутренней непротиворечивости) зависит теоретико-методологическая зрелость исторической науки. Основные понятия истории, как и любой другой науки, непрерывно совершенствуются и обогащаются, в том числе под влиянием других наук; особенно тесной является связь истории с философией. Критерием научности истории является ее способность объективно характеризовать социальную действительность на уровне конкретных исторических закономерностей, реконструировать действительный ход истории в его существенных проявлениях, противоречиях и тенденциях. Для этого история имеет в своем распоряжении необходимый методологический инструментарий, в структуре которого выделяются: • модель исторического исследования как система нормативного знания, определяющего предметную область конкретного научного исследования; • парадигма исторического исследования как образец и стандарт постановки и решения исследовательских задач; • исторические теории, формирующие модель предмета исследования; • методы исторического исследования как способы решения поставленных научноисследовательских задач. Итак, историческое исследование — это познавательная деятельность, подчиненная определенным нормативным требованиям. Принципы исторического познания Это руководящие идеи, исходные положения, которым необходимо следовать при изучении прошлого. Первое место среди таких основополагающих правил занимает принцип историзма, согласно которому все исторические факты необходимо рассматривать в их взаимосвязи и взаимообусловленности в соответствии с конкретно-исторической обстановкой; каждое историческое явление следует изучать в развитии; нельзя рассматривать событие или личность вне времени и обстоятельств. Принцип объективности, предполагающий опору на факты в их истинном содержании, не искаженные и не подогнанные под схему, требует рассматривать каждое явление в его многогранности, противоречивости, совокупности как положительных, так и отрицательных сторон. Принцип социального подхода требует рассматривать исторические процессы с учетом социальных интересов различных слоев населения; этот подход к истории особенно важен при оценке программ, политической деятельности партий и их лидеров. Принцип альтернативности — один из наиболее востребованных в условиях нарастания нестабильности общественной жизни, смены методологических познавательных установок и усиления внимания к случайным факторам — нацелен на определение степени 15 вероятности осуществления того или иного события, явления или процесса на основе анализа объективных возможностей их реализации. Методика исторического исследования Это совокупность методов, применяемых в конкретном исследовательском проекте для анализа исторических событий, процессов и явлений, — играет важную роль в историческом познании. В соответствии с задачами исторического исследования применяются описательные или системные методы анализа прошлого. На описательном этапе работы историк производит упорядочение фактов; здесь ставятся вопросы «что?» и «как?» и лишь косвенно «почему?». Системный уровень исторического познания выдвигает перед историком задачу выявления исторических объектов как сложных, целостных, внутренне подвижных эволюционирующих жизненных систем, находящихся в сложных связях друг с другом. Структура методики исторического исследования состоит из используемых историком всеобщих, общих и частнонаучных методов и характеризуется иерархичностью. Всеобщий метод раскрывает ведущий принцип познавательной деятельности (диалектический, метафизический). Общие методы позволяют накапливать, систематизировать и анализировать необходимый материал, а также придать полученным научным результатам логически непротиворечивую форму. При разработке методики исторического исследования следует обосновать базовый метод и уточнить дополнительные методы. Цель исследования определяет выбор базового метода исторического исследования, в качестве которого выступает обычно один из основных исторических методов (историко-генетический, историко-сравнительный, историко- типологический, историко-системный, историко-динамический); он формирует основные стратегические и тактические подходы к исследованию, задает его логический план. Принцип базового метода не исключает возможности и необходимости привлечения дополнительных методов, в том числе информационных (методов сбора и регистрации исторических данных, систематизации, моделирования) и содержательных (аналитических). Методы исторического исследования Метод (греч. methodos — «путь») — совокупность правил, приемов познавательной и практической деятельности. Владение методом означает знание того, каким образом, в какой последовательности совершать те или иные действия для решения тех или иных задач, и умение применять это знание на практике. Научный метод рационализирует и оптимизирует научное познание, и только верный метод может привести к получению истинного знания, подлинной картины познаваемого предмета. Существует множество классификаций методов, например всеобщие, общенаучные, конкретно-научные или частнонаучные (специальные). 16 Всеобщие, или общефилософские, методы наиболее универсальны и представлены методами метафизическим и диалектическим. Для метафизического метода характерен принцип постоянства (все неизменно) и принцип изолированности (составные части окружающего нас мира существуют вне связи друг с другом). Для диалектического метода характерен принцип развития (мир усложняется, изменяется, совершенствуется) и принцип всеобщей взаимосвязи (окружающий нас мир представляет собой единое целое). Общенаучные методы связаны с понятием уровней научного познания: эмпирическим и теоретическим. Эмпирический уровень характеризуется непосредственным исследованием реально существующих, чувственно воспринимаемых объектов, на этом уровне идет процесс накопления информации об исследуемых объектах и явлениях. На теоретическом уровне происходит раскрытие закономерностей, присущих изучаемым объектам и явлениям, результатом чего становятся гипотезы, теории, законы. К общенаучным методам теоретического уровня познания относятся абстрагирование, идеализация, формализация, индукция и дедукция. Абстрагирование — метод, при котором мысленно выделяется один— два признака изучаемого объекта, а все остальные устраняются, не учитываются. Идеализация — мысленное внесение определенных изменений в изучаемый объект в соответствии с целями исследований: объект наделяется дополнительными признаками. Формализация — метод, в основе которого лежит формальный подход в научном познании, заключающийся в создании формальной знаковой системы в виде определенного искусственного языка. Индукция есть движение нашего мышления от частного, единичного к общему: обнаруживая сходные признаки у многих объектов определенного класса, исследователь делает вывод о присущности этих признаков всем объектам данного класса. Дедукция есть движение нашего мышления от общего к частному, единичному. К общенаучным методам, применяемым на эмпирическом уровне познания, относятся анализ, синтез, аналогия, моделирование. Под анализом понимают разделение объекта (мысленно или реально) на составные части (свойства, признаки) с целью их отдельного изучения; в процессе синтеза производится соединение составных частей изучаемого объекта, расчлененных в результате анализа. Аналогия — метод, в основе которого лежит сравнение: изучаемый объект сравнивается с объектом, изученным раннее, в ходе чего между ними устанавливаются сходства или различия. Моделирование — метод, суть которого сводится к созданию копии (модели) изучаемого объекта (оригинала), изучение модели; экстраполяция (перенос) полученных данных с модели на оригинал. Этот метод используется в тех случаях, когда изучение оригинала затруднено или невозможно. Выделяют различные виды моделирования: мысленное (различные мысленные представления в форме тех или иных воображаемых моделей), физическое (воспроизведение в модели процессов, свойственных 17 оригиналу), символическое (знаковое; условно-знаковое представление свойств объектаоригинала), особой разновидностью которого является математическое моделирование. Метод моделирования непрерывно развивается: на смену одним типам моделей по мере прогресса науки приходят другие. В историческом исследовании наряду с всеобщими и общенаучными методами используются и специальные методы1, к которым относят историко-генетический, историкосравнительный, историко-типологический, историко-системный, диахронический, ретроспективный. Историко-генетический метод направлен на изучение исторических явлений в их процессуальном развитии, от зарождения до современного состояния (или гибели). Раскрывая динамику исторических процессов, данный метод позволяет выявить причинно-следственные связи и специфические черты исторического процесса. Историко-сравнительный метод заключается в сопоставлении исторических объектов в пространстве и времени и выявлении сходства и различия между ними. Логической основой метода является аналогия, позволяющая на основе сходства одних признаков сравниваемых объектов сделать вывод о сходстве других. Сочетание же историко-сравнительного метода с историко-генетическим позволяет объяснить сходство объектов их родством по происхождению и фиксировать взаимовлияние различных исторических явлений. Историко-типологический метод заключается в выявлении общих черт в пространственных группах исторических событий и явлений и выделении однородных стадий в их развитии. Результатом данного метода является систематизация и упорядочение объектов по присущим им общим признакам, разделение их совокупностей на качественно определенные типы (стадии). Историко-системный метод основан на исследовании индивидуальных и неповторимых исторических событий и процессов как целостных систем с вычленением иерархии системообразующих признаков, структурных элементов и их взаимосвязей. Диахронический метод используется для выявления особенностей построения во времени разнообразных по природе процессов через сопоставление с синхроническим подходом. «Диахрония» (разновременность) и «синхрония» (одновременность) характеризуют последовательность развития исторических явлений в некоторой области действительности (диахрония) и состояние этих явлений в определенный момент времени (синхрония). Диахронный (разновременный) анализ направлен на изучение сущностно-временных изменений исторической реальности. Ретроспективный метод сначала ориентирует ученого на исследование определенного явления в его зрелом, наиболее завершенном виде, а затем — на последовательное проникновение в его прошлое с целью выявления его причины и закономерностей в развитии. 1 Ковальченко, И. Д. Методы исторического исследования. — Москва : Наука, 1987. — С. 51. 18 Системные методы исторического познания стали применять в истории сравнительно недавно. Многие из них пришли в историю из статистики и экономики. Начиная с 1960-х годов в арсенал истории начали включать методы математической обработки данных исторических источников: структурно-динамический, матричный, факторный, регрессивный анализ, контент-анализ, метод ранжировки объектов. Количественные (математико- статистические) методы позволяют выразить в количественной степени взаимодействие составляющих их элементов, определить характер влияния отдельных факторов. Методы математической статистики в анализе исторических данных позволяют представить историческую информацию в определенном количественном измерении. Выборочный метод больше подходит для анализа событий современности на основе выборочных статистических данных. Кластерный анализ используется для типизации в исторических исследованиях и базируется на разбиении объектов на группы со схожими свойствами, расположенными в многомерном пространстве. Факторный анализ нацелен на выявление общих факторов, характеризующих изучаемые явления и процессы. В его основе лежит положение о том, что корреляционные связи между большим числом наблюдаемых показателей определяются существованием меньшего числа гипотетически наблюдаемых показателей или факторов. Контент-анализ, суть которого состоит в восхождении от многообразия текстового материала к абстрактной модели содержания текста, применяется в исследовании нарративных источников с целью выявления и измерения отраженных в них фактов. Популярность приобретают более трудоемкие методы ретромоделирования, с помощью которых свойства исторических объектов воспроизводятся на искусственных объектах со сходными структурнофункциональными параметрами. Интерес к проблеме альтернатив в истории все чаще заставляет историков обращаться к методу актуализации — анализу перехода реальности из возможного состояния в действительное. В настоящее время методы исторического исследования активно пополняются за счет включения междисциплинарных методов, используются методы анализа текстов (семиотический, дискурсивный анализ), социологического исследования (опрос, наблюдение, контент-анализ), математического моделирования. 1.2. История как действительность и как процесс развития прошлого Историческая реальность Прошедшая действительность с ее бесконечно многообразными проявлениями представляется не только предметом конкретно-исторического анализа, но и существующим в себе самом целостным бытием, познание которого требует и применения научных методов изучения, и всестороннего философского осмысления. Реальность (от лат. res — «вещь», 19 realis — «вещественный, действительный») — все существующее, материальный мир и его идеальные продукты. Обыденное сознание не делает разности между реальностью и знанием людей о ней, подменяет реальность знанием. Социология указывает на неразрывную культурную связь между ними. Философия ищет обоснования реальности. Религия признает подлинность только за сверхъестественной реальностью. Историческая реальность — это мир людей и их творений, накопленный опыт человечества, сложный, многогранный, целостный комплекс разнообразных фактов, быт человечества во времени, развитие человечества как единого органического целого. Она сложнее любых представлений, она складывается из малых реальностей с индивидуальными очертаниями. Историческая реальность формируется из исторических фактов. Исторический факт и его специфика Слово «факт» в переводе с латинского означает «сделанное, совершившееся, имевшее место в прошлом событие» — локализованное во времени и пространстве, объективное, неисчерпаемое, обладающее только ему присущей структурой, имеющее неповторимый смысл, обособленное от предыдущего, имеющее потенциальную возможность комплексного слияния с другими. Исторический факт — это неповторимый, невоспроизводимый в эксперименте, ненаблюдаемый фрагмент прошедшей действительности. Например, фактом является присоединение Иваном III Новгорода к Московскому княжеству в 1478 году; этот факт является фрагментом, усвояемым только во взаимосвязи с другими фактами посредством их обобщения, выявления причинно-следственных отношений и систематизации: присоединение Новгорода отражает процесс консолидации русских земель под началом Москвы. Исторические факты принято подразделять на объективно существовавшие в определенных пространственно-временных рамках, факты в источниках, то есть дошедшая до нас информация о событии, и научные факты, добытые и описанные историком. Последние всегда субъективны, отражают позицию ученого, уровень его квалификации. В свою очередь научно-исторические факты подразделяются на события, явления и процессы. Факт-событие описывает уникальность произошедшего. Исторические события — это значительные единичные факты истории. Для события всегда можно указать территорию (площадь может быть различной, но границы всегда четкие) и точные временные рамки (это могут быть минуты, дни или годы, но всегда однозначные). Эти события происходили в конкретных условиях, с участием определенного круга лиц, они строго локализованы в пространстве и времени. Например, Ледовое побоище, восстание Степана Разина, гражданская война в России. Для события, протяженного во времени, получится точно назвать 20 первое и последнее звено цепочки: например, точные даты начала и конца Великой Отечественной войны. Факт-явление объясняет сущность прошедшего, вырабатывая идею о ней. Явление — цепь сходных событий, которые невозможно строго локализовать в определенном хронотопе, указать конкретные факты и участников. Для явления можно дать лишь очень приблизительную хронологию, географию и фактологию. Исторические явления отражают черты, характерные для определенного периода истории. Например, для эпохи крепостничества характерны явления барщины и оброка. Для явления невозможно точно определить хронологические рамки. Например, промышленная революция охватила период с конца XVIII по начало ХХ века, при этом были страны, где она завершилась в середине XIX века, а были и такие, в которых она не началась даже в ХХ веке. Факт-процесс выступает ценностной теорией прошлого. Процесс — это последовательная смена состояний, происходящая во временных интервалах. Основу исторического процесса составляют события и явления общественной жизни, произошедшие и происходящие. Процесс в истории — это цепи взаимосвязанных во времени фактов, объединенных причинно-следственными отношениями. Например, промышленный переворот — это процесс, характеризующийся переходом от мануфактуры к машинному производству. Исторический процесс — это общество в движении, изменении и развитии. Движение может протекать по спиралевидной, векторной, циклической или волновой траекториям. Формами развития выступают реформа, революция, эволюция, трансформация. В историческом процессе выделяют четыре основных направления развития: политическое, экономическое, социальное и культурное. Их рассматривают по всемирно-историческим эпохам: Первобытность, Древность, Средневековье, Новое время, Новейшее время. Историческую реальность мы знаем благодаря источникам: вещественным, или материальным; письменным, или нарративным (летописям, законам, художественным произведениям, материалам личного происхождения); устным (пословицам, былинам, песням); фоническим (кино-, фото-, аудиодокументам); этнографическим (предметам народного быта); электронным. Историческое пространство Это одно из измерений исторической реальности, сочетающее в себе географические, природоохранительные, национальные, общественные процессы, протекающие в различные периоды истории. Структурно историческое пространство подразделяется на духовное, культурное, религиозное единство — цивилизация, например православная; политическое, социальное и экономическое единство — государство, например Российская империя; общность природных зон обитания — страна, например Междуречье; принадлежность к 21 среде обитания определяется понятием места жительства; принадлежность к земле как Родине — Отечество. Исходя из современного понимания пространственных координат истории исторические исследования подразделяются на четыре ступени: всемирная история (история всего мира, или человечества); региональная история (история больших территорий, выходящих за пределы государственных границ, история отдельных цивилизаций или культур); страновая история (включая историю народов и национально- государственных образований); локальная история (от дома или улицы до поселков и городов, штатов, графств, провинций, субъектов федерации). Время в истории Время, как и пространство, является измерением исторической реальности, а как философская категория выступает формой возникновения, становления, течения и разрушения всего существующего в мире. Историческое время — это отрезок времени длительностью примерно шесть тысяч лет с момента появления первых известных науке развитых систем письменности и счисления времени. Категория применяется историками для создания образа прошлого, то есть представления о едином процессе развития человечества. В представлениях об историческом времени пользуются следующими понятиями: — хронология — последовательность событий прошлого во времени; — шкала времени — схематическое изображение времени, позволяющее расположить событие в определенном хронотопе; — вектор исторического времени — направленность и необратимость временного потока; — летосчисление — система определения дат и больших отрезков времени применительно к общеисторической хронологии, ведущая счет времени от какого-либо условно избранного исторического момента; — календарь — система счисления больших промежутков времени, основанная на периодичности видимых явлений природы; — эра — условная точка отсчета календаря. Единицей измерения времени в истории является век — 100 лет, отождествляемый со сроком жизни человека. Говорят также о промежутках времени, таких как этап (отрезок времени, определенный качественными изменениями), период, или обход, круговорот (промежуток времени, охватывающий законченный процесс), стадия как греческая мера длины (ступень в развитии чего-либо, имеющая качественные особенности), эпоха (остановка в развитии, промежуток времени, внутри которого общественное развитие народов 22 подчиняется общим закономерностям), всемирно-историческая эпоха (промежуток времени, внутри которого действуют важнейшие факторы, общие для всех или ведущих стран мира). Различают также три темпоральные категории истории. Прошлое как множество всех предшествующих данному моменту событий, настоящее — часть линии времени, состоящая из событий, которые происходят в данный момент, т.е. определенная область пространства-времени. Под настоящим временем понимаются текущие дни, месяцы и даже годы. В этом смысле настоящее противопоставлено прошлому (множество событий, которые уже произошли) и будущему, которое расположено между ними. Будущее — это множество событий, которые еще не произошли. Время однонаправленно, оно движется из прошлого через настоящее в будущее. Единственность прошлого признана правдоподобной. Время как историческая категория обладает свойством периодичности. Периодичность истории — повторяемость явления через определенные промежутки времени либо по кругу (цикличность), либо в виде линии колебаний (периодичность). Изменения в рамках цикла повторяются, а общества движутся по сходным траекториям на протяжении многих поколений, периодически возвращаясь к исходной точке. Начало и конец сходятся обязательно в одной точке, как в образе змеи, кусающей свой хвост. Прошлое идеализируется и поэтизируется, называясь золотым веком. Циклическое мировосприятие — самое раннее мифологическое представление народов, отражавшее их восприятие природно-биологических ритмов. Векторное восприятие времени — детище европейской культурной традиции. Поворот общемирового значения во взглядах на время осуществили европейцы, вытянув его в линию и начав отсчитывать от важных событий: 776 год до нашей эры — первая Олимпиада в Греции, 753 год до нашей эры — основание Рима. Европейская христианская культура, прямая наследница греко-римской, все естественные циклы объявила частным случаем линейного течения времени, сквозного процесса истории, начало которого относила либо к сотворению мира (5508 год до нашей эры) и извержению Адама из вечности во время, либо к рождеству Христову. Мнения ученых относительно наличия или отсутствия различных «альтернативных» вариантов будущего различны. Существует естественно-научная гипотеза о космологической направленности времени, где «начало» времени — Большой взрыв, а течение времени зависит от расширения Вселенной. В философии сложилось три главных представления об историческом времени. Материализм утверждает, что прошлое определяет настоящее и является его причиной. Историческая реальность существует объективно, познаваема и представлена в исторических источниках. Материалистический детерминизм, нашедший воплощение в позитивизме, марксизме и исторической школе «Анналов», создал историю как науку о прошлом и вывел 23 ее на сегодняшний уровень значимости. Для идеалистов прошлое не имеет объективного значения, поскольку является продуктом творчества человеческого сознания. Прошлое — это субъективная реальность, мыслительная конструкция, легитимная, но абстрактная. Презентизм утверждает реальность только настоящего. Единственный источник познания прошлого — современность, то есть субъективное сознание историка. В XIX веке немецким историком И. Г. Дройзеном была предпринята попытка примирить идеализм и рационализм во взгляде на прошлое, которое было разделено на то, которое существует в настоящем (к нему были отнесены «предания» и «остатки») и то, которого сегодня больше нет. Взгляды Дройзена на прошлое развил в XX веке английский историк М. Оукшот, выдвинув концепцию «трех прошлых». Его мысль состояла в том, что историк не создает прошлое, а формирует знание о нем. Первое прошлое — это прошлое, присутствующее в настоящем, но созданное в прошлом. Второе прошлое — продукты прошлой человеческой деятельности, отчетливо отождествляемые с прошлым. Третье прошлое — это прошлое, сконструированное в человеческом сознании. Некоторые исторические школы создают свои формы времени. Так, школа «Анналов» приняла разработанную Фернаном Броделем концепцию трех времен: короткого, среднего и долгого. Время историка — это долгое время, а короткое и среднее — время политологов и социологов. Историческое время внутренне неоднородно и разделено на уровни: короткое время смены событий, главным образом политических; циклическое время, описывающее фазы подъемов и спадов значимых социальных и культурных процессов — экономических, миграционных, демографических; длинное время цивилизаций, характеризующее крупные структуры совместного существования людей, которые поддерживают целостность больших социокультурных образований. Короткое время относится к событиям в повседневной жизни людей, но исследования истории к ним не сводятся, так как история не есть просто совокупность событий. Для анализа истории используется волнообразная (конъюнктурная) методика, которая позволяет изучать время долгое время (longue durée). Само понятие longue durée выделяет историю среди других гуманитарных наук, поскольку описывает единство, непрерывность, целостность истории человечества, учитывая разные направления изменений. Динамику человеческой жизни в полном объеме можно увидеть, если рассматривать ее через аспекты внутри «медленной» истории. Всемирно-историческая периодизация и ее критерии Периодизация истории имеет важное значение для понимания специфики всемирноисторического процесса. Периодизации могут строиться: 24 • по технологиям производства — тогда в качестве этапов в развитии человечества выделяются аграрное, аграрно-индустриальное, индустриальное и постиндустриальное общества; • по глобальному культурному коду трансляции информации — устный этап, письменный, печатный, экранный, нейронный; • по господствующему способу производства — патриархальный, рабовладельческий, феодальный, капиталистический, социалистический; • по способам духовного освоения мира — мифологический, традиционный, современный. Критериями общеисторической периодизации являются факторы, общие для всех или ведущих стран мира: господствующий в обществе способ производства; определяемые им формы социальных отношений; политические институты; доминантный тип культуры и принятый в нем образ мировосприятия людей. Согласно этим критериям принято выделять следующие эпохи всемирной истории: • Первобытность (5/2 млн лет назад — IV тысячелетие до нашей эры) — эпоха становления человека и всех элементов его культуры; • Древность (IV тысячелетие до нашей эры — середина I тысячелетия нашей эры) — эпоха первых человеческих цивилизаций, рабовладения, зарождения науки, философии и религии; • Средневековье (476—1640) — эпоха господства крупного частного земельного владения, утверждения национально-монархических государств, религиозного типа культуры и сознания; • Новое время (1640—1917) — эпоха развития торговли, промышленности, капитализма, колониализма, науки и техники, утверждения атеистического сознания; • Новейшее время (1917 год — наше время) — эпоха глобализации и интеграции человеческих сообществ, плюрализации сознания и форм социально-политической активности людей. Российский исторический процесс вписывается во всемирно-исторический следующим образом. Первобытность у нас началась в VI веке, с момента расселения славян на Великой Русской равнине, и продолжалась до середины IX века, до момента призвания на Русь варягов и образования раннего государства у восточных славян. Древность как всемирную эпоху господства рабовладения Русь миновала, но иногда термин «Древняя Русь» применяют для обозначения периода с 862 года, момента призвания новгородцами Рюрика, и до нашествия на Русь хана Батыя в 1237 году, имея в виду переходный характер времени, сочетавшего в себе элементы Первобытности и Средневековья. Историческое содержание древней эпохи 25 отечественной истории определялось главной тенденцией: расселением славян на Великой Русской равнине, образованием ветви восточных славян, на базе этнической консолидации племен которой посредством стирания различий в быту, языке и религии к VIII веку образовалась древнерусская народность. Это был предгосударственный период развития у восточных славян, в ходе которого происходил распад первобытных отношений во всех сферах жизни на основе углубления имущественного неравенства, вызывавшегося прогрессом производительных сил народа. Средневековье длилось почти тысячу лет и началось на полтысячи лет позднее, чем в Западной Европе, с середины IX-го по конец XVII века, т.е. от Рюрика и до Петра. Историческое содержание Средневековья определял процесс развития государства как определяющей цементирующей силы русского общества и защитника национального геополитического пространства, находившегося под постоянным давлением со стороны агрессоров как с Востока, так и с Запада. В связи с этим традиционная периодизация эпохи русского Средневековья в качестве главного критерия выдвигает уровень консолидированности государственной власти и выделяет следующие этапы его развития: • раннефеодальное единое государство Киевская Русь (862—1132); • удельная Владимирская Русь, эпоха политической раздробленности (1132—1462), осложненная длительным иноземным монголо-татарским игом (1243—1480); • Московское царство (1462—1689), единое независимое централизованное государство во главе с царем, помазанником божьим, возвысившееся до понимания своей священной миссии в мире и снискавшее наименование Святая Русь. Новое время, или имперская эпоха, стартовало вместе с реформами Петра Великого в начале XVIII века и продолжалось до падения дома Романовых в начале XX века. Это был период политического могущества Российской империи. Его определял процесс модернизации страны, характер развертывания которого и лег в основу этапирования эпохи: XVIII век — начало модернизации России, вызвавшее разложение феодально-крепостного строя страны. Первая половина XIX века — период промышленного переворота и кризиса феодализма. Вторая половина XIX века — эпоха великих буржуазных реформ Александра Освободителя, приведших к кризису общественного строя. Начало XX века — эпоха революций и войн, завершившая феодально-монархический период русской истории. Новейшее время охватывает промежуток с 1917 года по настоящее время. Важнейшим признаком новейшей исторической эпохи стал беспрецедентный поворот России сначала к новой социалистической реальности в 1917 году и затем разворот в противоположную сторону на исходе советского времени в 1991 году. Этот сжатый во времени режим исторических крайностей определил главное свойство нашей современной жизни — неустойчивость и неопределенность всех сфер общественных отношений. Внутри эпохи Новейшего времени мы 26 выделяем советский период истории (1917—1991), когда произошла коренная смена направления исторического развития и был взят курс на построение коммунистического общества, и современный переходный период (1992—2023), характеризующийся отходом от устоев и ценностей советского времени. Более дробно российский исторический процесс делится на следующие периоды: • первобытно-общинная эпоха, время господства патриархального равноправия, строя военной демократии, господства языческой культуры (до IX века); • Киевская Русь, раннефеодальное государство и общество, эпоха начала христианизации страны, оформления христианско-языческого двоеверия (IX — начало XII века); • феодальная раздробленность, монголо-татарское нашествие и иго, время расцвета феодализма, оформления и консолидации сословий, эпоха национального возрождения (XII — середина XV века); • эпоха образования Российского централизованного государства, начало зарождения капиталистических отношений и первых ростков секуляризации культуры (середина XV — XVII века); • начальный этап модернизации России, оформление строя абсолютной монархии, время разложения феодализма и рождения светской культуры (XVIII век); • эпоха кризиса феодализма, разложения сословной организации общества и замена ее классовой структурой, классический период развития светской культуры (первая половина XIX века); • эпоха трансформации феодализма и замена его капиталистическими отношениями, углубление общественно-политического кризиса, вылившегося в полосу революций, дестабилизаций и войн (1861 — февраль 1917 года); • период революционного безвременья после падения романовской монархии — тотальный кризис всех сфер отношений (февраль — октябрь 1917 года); • первое десятилетие Советской власти — время утверждения основ нового строя жизни и культуры, господство многоукладной экономики, конституционное оформление классовой структуры общества и республиканского строя, воссоздание прежних имперских государственных границ путем создания СССР (1917—1927); • сталинский период развития страны, построение фундамента социалистической государственной экономики и проверка ее на прочность в годы Великой Отечественной войны, завершение культурной революции, превращение страны из аграрной в аграрноиндустриальную, завершение формирования новой социальной структуры, режим личной власти (1928—1953); 27 • стадия реформ и деформаций сталинской модели социализма, начало поляризации общества по линии «элита — масса», нарастание застойных явлений в экономике, сфере общественных и политических отношений (1953—1985); • перестройка и постперестройка — трансформация системы государственного социализма и замена его обществом прокапиталистического типа (1985—2023). По критерию модернизации исторический процесс подразделяется на период господства традиционного общества и современного. Модернизацией принято называть процесс перехода от традиционных отношений, основанных на простом воспроизводстве и патриархально-общинных ценностях, к современному типу жизни, труда и организации власти и общества. Традиционное общество в целом соответствует эпохам Древности и Средневековья. Оно основывается на простом воспроизводстве, ремесленных технологиях, общинно-корпоративных ценностях, на почтении к возрасту и авторитету, ориентации на прошлое как образец подлинности с целью его повторения. Схема модернизации может быть принята только как дополнительная к общеисторической периодизации, ибо она сцентрирована на фиксацию изменений индустриального развития и не отражает всецело традиционных отношений. История перехода российского общества от традиционного к современному подразделяется на следующие периоды: • XVI—XVII века — предвестники модернизации в области экономики (начало мануфактурного производства, формирования общенационального рынка), культуры и идеологии (рождение феномена светской культуры и первых общенациональных идеологий); • XVIII век — углубление модернизаторского процесса, выражавшееся в прогрессе мануфактурного дела, начале капитализации деревни, выходе России на мировую арену и участии в международном разделении труда, секуляризации церковных земель и подчинении Церкви государству, оформлении светской культуры; • XIX-й — начало ХХ века — первый виток собственно модернизации, носившей капиталистический характер (промышленный переворот, формирование классовой структуры общества, политизация общественного сознания, появление парламента, политических партий, профсоюзов); • 1917—1991 годы — второй виток модернизации, носивший государственносоциалистический характер (превращение страны из аграрной в аграрно-индустриальную (конец 1930-х годов) и индустриальную (к середине 1960-х годов), кардинальная перестройка политической системы, слом стереотипов общинно-патриархального сознания, постепенное превращение общества и культуры в массовые); 28 • с 1992 года по настоящее время — период слома старой модели индустриального развития, ориентированный на внутренние ресурсы, замена ее новым типом, глубоко интегрированным в мировое экономическое сообщество. Периодизация российской истории в соответствии с господствующими формами социально-экономических отношений следующая: • первобытно-общинная эпоха (до середины I тысячелетия нашей эры); • феодальная эпоха (IX-й — середина XIX века); • капиталистическая эпоха (1861—1917 годы); • социалистическая эпоха (1917 год — начало 90-х годов XX века). Однако указанные границы весьма условны, поскольку предпосылки для формирования новых укладов складывались внутри предшествующих периодов. Так, история феодализма в России имеет следующие стадии развития: • зарождение феодальных отношений на базе разложения первобытно-общинной формации (VI—VIII века); • раннефеодальный период (IХ—ХI века); • эпоха развитого феодализма (ХII—ХV века); • поздний феодализм (ХVI—ХVII века); • эпоха разложения феодализма (ХVIII век); • кризис феодализма (первая половина XIX века); • трансформация феодализма (1861—1917 годы). Точно так же история капитализма в России выходит за рамки собственно капиталистического периода: • зарождение капитализма (ХVII век); • расцвет мануфактурного производства (ХVIII — первая треть XIX века); • стадия промышленного переворота в России (30—80-е годы XIX века); • монополистический капитализм (90-е годы XIX — начало XX века). Периодизация развития социалистической формации в России имеет строгую точку отсчета: дату Великой Октябрьской социалистической революции (24—26 октября 1917 года). Далее следовали этапы: • эпоха первых декретов — становление основ нового строя (октябрь 1917 — май 1918 года); • стадия «военного коммунизма» в годы Гражданской войны (1918—1920 годы); • новая экономическая политика, или НЭП (1921—1927 годы), — многоукладная экономика; 29 • построение фундамента социалистической экономики в годы довоенных пятилеток и проверка ее на прочность в годы войны и восстановления (1928—1953 годы); • хрущевские реформы системы государственного социализма (1953—1964 годы); • деформации социалистической экономики в эпоху третьей научно-технической революции, или НТР (1960—1980-е годы ХХ века); • трансформация системы государственного социализма в годы перестройки и постперестройки (с 90-х годов XX века). С точки зрения типа организации российского общества выделяют эпоху патриархального равноправия (до середины I тысячелетия нашей эры), разложение общинного равенства (VI—VIII века), период формирования ведущих сословий (IX—XIII века), стадию консолидации сословий (ХIV—ХVII века), время утверждения корпоративно-сословного строя (ХVIII век), стадию разложения сословной организации общества и формирования классовой структуры (XIX — начало XX века), конституционное оформление классовой структуры общества нового социалистического образца (с 1918 года), поляризацию общества по линии «масса — элита» (70—90-е годы XX века). По типу организации власти российскую историю подразделяют на стадию догосударственной, или протогосударственной, военной демократии (до IX века), раннефеодальное государство (IX век — начало ХII века), эпоху феодальной раздробленности (ХII век — середина ХV века), образование централизованного государства в форме сословнопредставительной монархии (середина ХV века — середина ХVII века), абсолютизм (середина ХVII века — начало XX века), формально парламентскую монархию (1906—1917 годы), советскую республику (1917—1991 годы), постсоветскую республику (настоящее время). В соответствии с развитием российской культуры выделяют дохристианскую эпоху (до 988 года), утверждение христианства и формирование христианско-языческого двоеверия (Х—ХIII века), эпоху национального возрождения (ХIV—ХV века), нарастание явлений секуляризации культуры (ХVI—ХVII века), рождение светской культуры и разделение единой культуры на культуру-веру и собственно светскую культуру (ХVIII век — начало XX века), советскую светскую культуру (1917—1991 годы), постсоветскую культуру плюралистического содержания (1990-е годы). Свойства и особенности исторического развития. Развитие как философская категория истории Историческое развитие подчиняется диалектике объективного и субъективного в историческом процессе, диалектике общего, частичного и особенного в историческом процессе. Прогресс и регресс (лат. progressus — «движение вперед» и regressus — «возвращение») — наиболее общие, противоположные по своим характеристикам, 30 разнонаправленные и вместе с тем неотделимые друг от друга, диалектически взаимосвязанные тенденции развития. Многовариантность путей и форм общественного развития велика, но небеспредельна. Единство многообразного общественного развития создает возможность выбора, от которого зависит своеобразие путей и форм дальнейшего движения конкретного субъекта истории. Развитие — универсальное свойство движения материи. Развитие осуществляется по спиралевидной траектории, витки которой всякий раз повторяют пройденные ступени эволюции на более высоком уровне самоорганизации материи и ее систем. Развитие может протекать медленно, а может иметь скачкообразный характер. Развитие задается столкновением сил и тенденций. Протекание развития во времени задает необратимость процесса эволюции и обеспечивает относительную стабильность явлений. На разных траекториях эволюционной спирали направленность развития может менять знаки, чередовать фазы интеграции — дезинтеграции, эволюции — инволюции. Развитие может проходить через разноускоренные периоды. Развитие не является движением по замкнутому кругу. Рост сложности системы запускает в ней кризисные явления: чем сложнее становится система, тем быстрее в ней накапливаются кризисные явления; чем больше информации набирает система, тем быстрее растет скорость ее накопления в системе. При условии функционирования с постоянной увеличивающейся нагрузкой системы неизбежно переходят к самопроизвольной релаксации напряжений, сопровождаемой закреплением деформаций, снижением упругости, окостенением и последующим распадом системы. Изменяющиеся системы, как природные, так и социальные, способны сохранять симметрию или самоидентичность благодаря постоянным величинам, так называемым инвариантам развития. Развитие может быть качественным (интенсивным), ведущим к смене состояний, и количественным (экстенсивным), накопительным, т.е. увеличивающим имеющийся потенциал в простой арифметической прогрессии. Развитие может повышать разнообразие явлений и связей действительности (дивергенция), а может, наоборот, свертывать это многообразие, усиливая избирательность эволюции (конвергенция). Если источник развития находится внутри системы, такое развитие называют эндогенным, или настоящим. Когда система получает импульс извне, то ее развитие приобретает имитационный характер, а развитие называют экзогенным. Развитие обладает кумулятивным эффектом: предшествующие результаты накапливаются и включаются в последующее развитие. Развитие обладает свойствами неравномерности, гетерохронности — фазовой асинхронности процессов, неустойчивости в периодах повышенной восприимчивости явлений к внешним воздействиям. 31 Бифуркация в истории Для описания неустойчивых состояний развивающихся систем применяется термин «бифуркация» (букв. «раздвоение, разветвление»). В научный обиход его ввел французский физик Анри Пуанкаре, развил бельгийский химик русского происхождения Илья Пригожин, автор синергетической теории самоорганизации порядка из хаоса. Явление бифуркации отражает краткий момент истории катастрофической перестройки любой системы как проявления одного из механизмов ее самоорганизации, в ходе которого система непредсказуемо и необратимо меняет режим своего функционирования. Приближаясь к точке бифуркации (точке невозврата), система теряет устойчивость за счет утраты способности противодействовать случайным, необратимым факторам (флуктуациям), а затем переходит в новое состояние. Бифуркация (лат. bifurcus — «раздвоенный») — это изменение качества объектов, вызванное их случайными взаимодействиями, в том числе непропорционально слабыми. В режиме бифуркации роль случайностей становится основополагающей, так как система как бы утрачивает память о самой себе и ее будущее зависит только от непредсказуемого расклада случайных факторов, причем не всегда оптимальных и далеко не закономерных. Парадигма бифуркации, хорошо работающая в математике, физике, химии для описания природы случайных взаимодействий, может оказаться методологически неэффективной в историческом анализе, предметом которого являются причинно-следственные связи между событиями, объединяющиеся в темпоральные процессы целенаправленного характера. Исторический анализ — это человеческий поиск смысла прошлого во имя прогноза будущего. Бифуркация, проникнув в историю, превратилась в концепцию узлового момента («точка бифуркации»), после которого вдруг все может пойти «не так». Историческая альтернативность Это присущее обществу состояние, характеризующееся наличием и борьбой различных сценариев развития событий, которые выражают объективно существующие тенденции его дальнейшей эволюции. Историческая альтернатива — не умственная конструкция, создаваемая историками в познавательных целях, а объективная ситуация, отражающая реальные связи, существующие в исторической действительности. Историк не конструирует бесконечное число альтернатив по принципу «могло быть и так», а обнаруживает их в реальности с целью ее более глубокого и разностороннего познания. Сегодня под альтернативой понимается развилка на пути исторического процесса, способность мышления к оценке действительных и воображаемых вариантов развития, потенциальная возможность выбора, противостоявшая победившей сила. Речь идет об одной из важнейших закономерностей исторического процесса, раскрывающей его действительную природу. 32 Механизм действия альтернативности в истории выявляет различные варианты решения встающих перед обществом проблем. Механизм альтернативности действует как многоуровневая институциональная система, которая включает в себя определенные политические учреждения, правовые нормы и другие институты, обеспечивающие возможность принятия оптимальных решений. Решающее значение имеет наполняющее эти формы содержание, которое формирует общий уровень самосознания общества, зрелость его политической культуры, характер господствующих в нем умонастроений, то есть образует ту духовную атмосферу, которая царит в обществе и определяет меру его цивилизованности и культурности. Источники исторического развития Источник — наиболее глубокая причина, дающая исходный импульс к саморазвитию. Источником развития человеческого общества являются внутренние противоречия. В природе они возникают и разрешаются во взаимодействии стихийных сил. В обществе это происходит в ходе целенаправленной деятельности людей. Источники исторического развития складываются из взаимодействия трех составляющих: стихийного мира природы как естественной реальности; рукотворного мира культуры как рукотворной реальности; духовного мира людей как смыслополагающей реальности. Движущая сила как причина развития включает в себя источник и факторы его реализации, объективные, то есть независимые от воли людей, и субъективные, определяемые целями человека. Движущая сила истории есть деятельность людей в определенной системе общественных отношений, взятой в единстве ее материальных причин и идеальных побудительных мотивов. Факторы — условия, определяющие особенности исторического развития. К ним относятся: — природно-климатические условия; — состояние материального общественного производства; — структура общества; — потребности (нужда в чем-либо) людей — естественные (биологические) и социальные (созданные обществом); — интересы людей (их отношение к потребностям) — личные, групповые, общественные, общечеловеческие; — общественные противоречия между потребностями и их удовлетворением как постоянно действующая главная движущая сила истории и источник общественного развития. 33 В качестве ведущих выделяют демографические, экономические, культурные, религиозные, национально-психологические, социально-политические, государственные и геополитические факторы. Факторами, определившими особенности российского исторического процесса, являются такие: — удаленность от древних центров цивилизации; — роль Хазарского каганата; — влияние Византийской империи; — открытость границ и, как следствие, внешняя опасность как доминанта внутренних процессов; — постоянное стремление Руси — России к своим естественным границам; — полиэтнический и многорелигиозный состав населения; — отсутствие высокопродуктивных земель и короткий цикл сельскохозяйственных работ и, как следствие, предопределенность экстенсивного развития страны. Субъективные силы истории — способность людей своими действиями вносить изменения в общественную жизнь. К ним относятся состояние духовности, навыки умелости, социальный опыт, уровень культуры, организованность действий, качества целеполагания. Субъектами исторического процесса могут выступать политические партии, классы, нации, народности, отдельные личности, элитарные группы, народы и человечество в целом, которые осознают свое место и роль в истории. Социальные общности как ассоциированные субъекты истории являются объединениями людей, обладающих общими целями; противоречия между общностями, вытекающие из столкновения их интересов в экономической, политической и идеологической жизни, выступают важными движущими силами общественного развития. Творцом, решающей силой истории выступает народ; сила его воздействия на ход истории возрастает по мере включения масс в общественные преобразования. Однако народ сам по себе не действует, неповторимость общественной жизни зависит от конкретных поступков отдельных личностей: личность в истории выступает как важнейший субъект исторического процесса. Важны и социальные условия жизни людей: социальные обстоятельства (революция, война) требуют различных личностей, обладающих определенными качествами (политика, полководца). Картина исторического развития Она напоминает волнообразное колебательное движение. Волна отражает цикличность в чередовании фаз эволюции отдельных стран и человечества в целом. Точки повышенной напряженности событий (точки бифуркации) представляют собой экстремумы исторического процесса. Между ними лежат более или менее продолжительные спокойные этапы развития и 34 накопления противоречий. Колебательная динамика присуща всем явлениям мироздания, от звездного пространства до социальных отношений человечества. Чередование и наложение волн разной величины (больших, средних, малых) создают мировые судьбы истории. На исходе каждой волны эволюции складывался устойчивый новый формат отношений человеческой жизни. Каждый новый виток развития задавался ответом человечества на вызовы истории во имя самосохранения посредством прироста способности к аккумулированию и передаче информации. Большие волны истории описывают действия природных сил, инициировавших антропные эволюционные процессы. На сегодняшний день человечество пережило полных шесть эволюционных мегаволн своей истории и стоит на пороге седьмой. Антропогенез длился миллионы лет, в ходе биологической эволюции сформировался современный вид человека под влиянием необходимости противостояния природным катаклизмам. Социогенез пришелся на эпоху позднего палеолита (около 40—50 тысяч лет назад), в ходе него были сформированы основы общественного бытия людей. Этногенез стартовал в эпоху неолита (около 7 тысяч лет назад) и привел к появлению больших языковый семей, задав тренд их последующей дифференциации на группы и народы в ходе освоения людьми пространств планеты. Политогенез пришелся на эпоху меди и бронзы (около 5 тысяч лет назад) и привел к складыванию цивилизаций, городов и государств под влиянием освоения человечеством ресурсных территорий и борьбы за их перераспределение. Культурогенез соответствовал эпохе железного века (примерно 2,5 тысячи лет назад) и сопровождался формированием мировых религий, философии, утверждением личностного начала в человеческой культуре. Техногенез — детище Нового времени, он утвердил современную организацию человечества на базе развития всеобщего товарного хозяйства, технологизма и гегемонизма. Информогенез продолжается примерно полвека и остается открытым во времени. Информационное развитие современности задает качественно новое направление человеческой эволюции через синтез биологических, социокультурных и технологических начал, наработанных за шесть витков спирали, и позволяет сделать вывод о том, что, возможно, мегаволны эволюции вписываются в еще бóльшие гиперволны, которые нам пока отследить трудно. Средние волны истории отражают процесс освоения человечеством цивилизованного образа жизни под влиянием развития форм собственности в рамках господствующего типа общественных отношений. В истории человеческой цивилизации мы сталкиваемся с 35 чередованием эволюционных эпох и переходных зон между ними. Переходные периоды переформатируют историческое пространство под новую волну развития, очищают его войнами, массовыми миграциями, эпидемиями, революциями. На сегодняшний день можно говорить о пяти стадиях развития мировой истории и пяти межстадиальных переходах: • стадия Первобытности (около 5 миллионов лет), переход от Первобытности к цивилизациям — движение «народов моря» (IV—III тысячелетия до нашей эры); • стадия Древнего мира (IV тысячелетие до нашей эры — середина I века нашей эры), переход к Средневековью — Великое переселение народов (III—VII века); • стадия Средних веков (V—XVII века), переход к Новому времени (XV—XVII века); • стадия Нового времени (1640—1917 годы), переход к Новейшей эпохе — Первая мировая война (1914—1918 годы) и революции 1917 года в России; • стадия Новейшего времени (1917—2022 годы), переход к постмодерну. Малые волны истории фиксируют циклы развития стран и цивилизаций, задают горизонтальную панорамность эволюции человечества и выявляют зоны исторических флуктуаций. Малые волны истории отражают колебательное развитие прошлого отдельных стран через естественное чередование фаз интеграции и дезинтеграции их общественнополитического и культурного пространства. Переход от восходящего к нисходящему движению исторической волны обладает качествами деструктора, а от нисходящего к восходящему — качествами стабилизатора. Чем ближе историческая волна подходит к своему перигею (кризисному состоянию системы), тем сильнее нарастают в обществе конструктивные позитивные тенденции, чем ближе к апогею, тем сильнее дают о себе знать деструктивные процессы. На восходящем движении развития стрáны и цивилизации переживают свои переходные периоды многоукладности, отличающиеся сочетанием старых и новых форм жизни и отношений. Чтобы войти в зону переходного периода, процесс должен пройти кризисную зону невозврата, точку бифуркации. Законы, закономерности и случайности исторического развития Закон — существенное, необходимое, устойчивое, повторяющееся отношение (связь) между явлениями и их свойствами, а также между отдельными состояниями, фазами и формами, характеризующими процесс изменения того или иного явления. Законы исторического развития влияют друг на друга, превращаясь в закономерность. Закономерность — совокупность законов, позволяющая выделить определенный этап в историческом развитии человеческого общества. Тенденции проявляются через закономерность изменений основных параметров явлений во времени. Законы истории имеют вероятностную природу, они условны, ибо реализуются с учетом случайностей как природного, так и человеческого характера. Исторический закон 36 ситуативен, поскольку зависит от отношений людей. Исторический закон может реализовываться трояко: как неизбежность, как вероятность, как случайность. В истории происходящее может быть вероятным, маловероятным или невероятным, но тем не менее возможным. В социологии законы действуют по схеме «возможно — невозможно». Исторический закон не действует прямолинейно, а проявляется как тенденция, которая реализуется с наибольшей определенностью лишь при благоприятном раскладе исторической ситуации, при неблагоприятном положении дел она приобретает зигзагообразную траекторию. Исторический закон проявляет себя там, где налицо представлено суммарное воздействие множества однородных случайностей. Вопрос о том, существуют ли объективные необходимые законы, определяющие ход человеческой истории, в наши дни актуален так же, как и двести лет назад, а возможно, даже в большей степени, потому что почти общепризнанным является мнение, что человечество сейчас идет по пути, ведущему к глобальному кризису, который положит конец современной цивилизации, а может быть, и всему виду homo sapiens. Мнения колеблются от полного отрицания самой идеи возможности законов истории до признания их существования. Количество точек зрения на содержание этих законов, как и на их число, различно. Так, профессор Пенсильванского университета Э. Чэйни в трудах по английской истории XVI века вывел несколько исторических законов, полагая, что они применимы ко всему процессу развития всех стран и народов: закон преемственности, закон непрочности («все преходяще»), закон взаимозависимости личностей, классов, наций, закон роста демократизма, закон необходимости свободного согласия и закон морального прогресса1. Исторические закономерности. Большинство историков согласны с тем, что существуют исторические закономерности — объективно повторяющиеся связи между историческими явлениями и процессами. Иначе история представляла бы собой хаотичное нагромождение фактов, соединенных в историческом повествовании в некоторую связь на основании тех или иных субъективных соображений. Исторические закономерности конкретны. Нет «исторической закономерности вообще»: она продукт конкретных условий, складывающихся в определенном месте и времени. Человеческая деятельность не только накладывает на нее свой отпечаток, но и в значительной степени решает саму ее участь. Историческая деятельность человека обусловливает сложность истории, ее несводимость к схеме. Чем шире масса людей, вовлеченных в историческое действие, тем менее прогнозируемы результаты их действий. В особенности это верно для переломных, революционных эпох. Вместе с тем историческая закономерность содержит объективную 1 Лаптева, М. П. Исторические законы и альтернативы / М. П. Лаптева // Теория и методология истории : курс лекций. — Пермь : Изд-во Пермского гос. ун-та, 2006. — С. 158—175. 37 сторону, ограничивающую возможности свободной деятельности людей, которая коренится в материальных условиях жизни общества, в известной системе социально-экономических отношений, прямо или косвенно определяет их цели и задачи, равно как и средства и способы их осуществления. В отличие же от социологического закона историческая закономерность имеет дело с многообразными качествами, предотвращающими вытекающие отсюда опасности «обесцвечивания» истории. Закономерностями истории принято считать диалектику объективного и субъективного в историческом процессе, единство теоретической и практической исследовательской деятельности, использование исторического опыта, комплексный подход к исследованию исторического процесса, диалектику общего, частичного и особенного в историческом процессе, выявление причинно-следственных связей между историческими явлениями и процессами. Исторические случайности. Обращение к исторической случайности вносит в изучение истории некоторую неопределенность, усложняющую познавательный процесс, вносящую существенную коррективу в понимание природы исторического знания как относительного. Это вдобавок означает, что историческая закономерность в своей конкретности носит черты случайного и ее изучение может обогатить понимание истории. Существующая в рамках исторической закономерности коллизия необходимого и случайного ставит проблему достоверности исторического знания, современное понимание которой отвергает позитивистские иллюзии непреложности основывающегося на источниках фактического знания. Более того, при всей значимости источникового знания оно не единственный и даже не главный способ получения достоверной информации о прошлом. Эта задача решается с помощью теории «среднего уровня», конструирующей прошлое как идеальный тип1. Законы исторической эволюции. В истории эволюция осуществляется за счет прироста разнообразия человеческих сообществ. Всякий раз это происходит путем обновления популяции, а не вследствие роста внутривидового разнообразия социальных организмов. Зримыми субъектами исторического развития становятся народы, государства, цивилизации и другие крупные системные сообщества людей, подверженные воздействию случайности и непредсказуемости. Изучая историю, каждое новое поколение людей осмысливает прошлое по-своему, исходя из стоящих перед обществом задач. Конфигурация этого осмысления выстраивает ви́дение прошлого и позволяет сообществам осознанно двигаться вперед. Народы, государства, цивилизации не доминируют вечно. Они сходят с 1 Теория и методология исторической науки. Терминологический словарь / отв. ред. А. О. Чубарьян. — Москва : Аквилон, 2014. — С. 111—113. 38 исторической арены, но всякий раз, уходя, «изобретают себя заново, постоянно меняя состав популяции». Эта устойчивость — в генах памяти, она позволяет новым поколениям людей в рамках системного сообщества сохранять самоидентичность и вырабатывать новые модели осмысления прошлого с производными от них новыми способами жизнеобеспечения. Возможно, историческая эволюция свершается именно ради этого: «История любит разнообразие среди организмов больше, чем разнообразие внутри отдельно взятого… организма»1. Действие закона сохранения единства антропогенеза, социогенеза и культурогенеза задается решающей ролью человеческого труда, неизбежностью его разделения и специализации и нарастанием осознанности индивидуальной и коллективной деятельности людей. Парадокс, однако, состоит в том, что в современных условиях усиления вектора антропогенного технологического воздействия человечество утрачивает контроль над собственным развитием и осмыслением его итогов. Нарастают моменты турбулентности в общественных отношениях, возможными становятся события огромного масштаба, влекущие за сбой непредсказуемые последствия. Закон комбинированного развития вытекает из тенденции усиления неравномерности общественно-политического развития исторических сообществ. Закон возвышения потребностей и отставания духовности демонстрирует, как взаимодействуют между собой объективные и субъективные силы истории: как только люди осознают независимые от них самих обстоятельства жизни, они сразу же формируют свои интересы, создают мысленный план действий, ставят цели, выбирают средства и действуют. Как только цель достигается, сразу же формируются новые потребности и начинается новый цикл развития. Во имя удовлетворения возрастающих материальных и духовных потребностей людей общественное производство материальных благ неуклонно расширяется в темпах, опережающих совершенствование духовных ценностей. Тенденции исторического развития Тенденция ускорения и уплотнения исторического времени начинает проявлять себя с эпохи промышленной революции. Мы видим, что глобальный исторический процесс имеет продолжительность около 7 тысяч лет; геологическое время исчисляется в 4,5 миллиарда лет; каждая последующая всемирно-историческая эпоха короче предыдущей стадии в 3—4 раза; антропогенез отодвинут сегодня на 5 миллионов лет от нас; примерно 2 миллиона лет назад началась орудийная деятельность «человека умелого»; стадия кроманьонцев, по данным современной палеонтологии, колеблется от 150 до 40 тысяч лет; 20 тысяч лет назад люди 1 Талеб, Н. Н. Черный Лебедь. Под знаком непредсказуемости / Н. Н. Талеб ; пер. с англ. — 2-е изд., доп. — Москва : КоЛибри : Азбука-Аттикус, 2019. — С. 617. 39 обрели духовную культуру; 6 тысяч лет назад человечество освоило цивилизованный образ жизни, появилась письменность, возникли города, государства; 250 лет назад стартовала промышленная революция. Тенденция ускорения информационного потока показывает, что человечество современного вида насчитывает 1600 поколений, из которых 1200 поколений проживало в пещерах, 240 поколений пользуется письменностью, 22 поколения читает печатные книги, 5 поколений живет при электричестве. Наглядно и сокращение времени от изобретения до начала использования таких важнейших технических открытий, как бумага (1000 лет), паровая машина (80 лет), телефон (50 лет), волновой передатчик (20 лет), транзисторный приемник (3 года), факс (3 месяца). Сегодня поток информации удваивается каждые 20 месяцев. Тенденция ускорения частоты социального времени. Эталонная частота биологического времени, рассчитываемого по воспроизводству поколения людей, остается почти неизменной — около 25 лет. Частота социального времени до начала XX века составляла примерно одну тысячу лет. В XX веке эта частота последовательно сокращалась до 50, 25 и 8 лет, за одно столетие сменилось сразу три типа цивилизационного развития: аграрный, индустриальный, постиндустриальный. Тенденция усиления неравномерности исторического развития. Этот исторический закон начал наглядно себя проявлять с эпохи промышленного переворота через концентрацию власти в руках сужавшейся группы сначала стран, а в наши дни — сетевых транснациональных корпораций; из существующих 300 миллионов корпораций реальная экономическая власть сегодня сосредоточена в руках 50. Такая ситуация обладает высоким кризисным потенциалом и «вталкивает» человечество третьего тысячелетия в зону высокой социально-экономической турбулентности. Уроки истории Урок — проанализированный опыт, который может иметь высокую актуальность для решения современной проблемы. Среди мыслителей существует устойчивое мнение о том, что люди неспособны учиться на уроках собственной истории. Приведем яркие высказывания: «То, что происходило тысячу лет назад, непременно возвращается, таково древнее постоянство» (Сунь Цзы); «История никогда не повторяет своих уроков дважды, она дает их по одному разу, но каждую четверть века» (С. Янковский); «История учит лишь тому, что она никогда ничему не научила народы» (Г. В. Ф. Гегель); «Главный урок истории заключается в том, что человечество необучаемо» (У. Черчилль); «То, что люди не учатся на уроках истории, — самый главный урок истории» (О. Хаксли); «История ничему не учит, а только наказывает за незнание уроков» (В. О. Ключевский); «Всемирная история — сумма того, чего можно было бы избежать» (Б. Рассел). 40 Книга об уроках истории принадлежит лауреатам Пулитцеровской премии Уиллу и Ариэль Дюрантам. В ней они вывели три основных урока истории. Первый урок заключается в том, что законы биологии представляют собой фундаментальные уроки истории: «Первый урок, который биология преподносит истории, заключается в следующем: жизнь — это соревнование, то есть всеобщая ревность по отношению к жизненно важным ресурсам. Когда еды вдоволь, оно протекает мирно, если же ртов становится больше, чем ложек, — принимает жестокие и кровавые формы. Животные поедают друг друга без зазрения совести; цивилизованные люди истребляют себе подобных в установленном законом порядке. Сотрудничество вполне возможно и способствует общественному развитию. Однако это происходит за счет того, что оно также является инструментом и формой соревнования: мы сотрудничаем в рамках нашей группы — семьи, сообщества, клуба, церковной общины, партии, расы, народа и так далее — в целях ее усиления в соревновании с другими группами. Соревнующиеся между собой группы обладают теми же качествами, что и входящие в них индивиды: жаждой накопления и наживы, воинственностью, предвзятостью, тщеславием. Наши государства — это мы же, рассмотренные в огромное увеличительное стекло, и потому они функционируют таким же образом, как и мы, лишь резче и ярче прорисовывая, благодаря гигантскому масштабу, злое и доброе в нас»1. Второй урок: «Для выживания организма или группы необходима селективность, или отбор. Соревнуясь за пропитание, партнера или влияние, некоторые организмы преуспевают в этом, другие же терпят неудачу. К схватке за существование одни подошли более подготовленными, чем другие. По причине того, что Природа (будем подразумевать под этим понятием совокупность всей жизни на планете) не слишком внимательно читала Декларацию прав человека, все мы рождаемся на свет несвободными и неравными: мы с самого начала заключены в темницы физиологической и психологической наследственности, обрядов и традиций групп, к которым принадлежим. Экономическое развитие распределяет людей — согласно их навыкам и способностям — исполнять ту или иную функцию, закрепляя их неравноценность для группы. Если бы были досконально известны качества и возможности всех живущих людей, из них можно было бы с легкостью отобрать примерно 30% тех, чьи совокупные качества и возможности перекрывали бы таковые у оставшейся части. Жизнь и история заняты именно этим, проводя свой план в жизнь путем великой и жесточайшей несправедливости, напоминающей Бога Жана Кальвина. Природа смеется над нашими утопическими союзами, основанными на принципах “свободы и равенства”, ведь свобода и 1 Дюрант, У. Уроки истории. Закономерности развития цивилизации за 5000 лет / У. Дюрант, А. Дюрант ; пер. с англ. А. Черного. — Москва : Манн, Иванов и Фербер, 2020. — С. 29—30. 41 равенство — вековечные и заклятые враги: успех одного означает неминуемый крах другого. Дайте людям полную свободу, и их природное неравенство возрастет практически в геометрической прогрессии»1. Третий урок: «И организмы, и группы — строго говоря, все живое — обязательно должны производить себе подобных; в противном случае они не представляют для Природы никакого интереса и попросту вымрут. Природа страстно жаждет количества как необходимой предпосылки для отбора наивысшего качества. Природе по нраву обильные пометы, доставляющие ей удовольствие лицезреть борьбу за выживание самых упорных индивидов. Без сомнения, она с большим воодушевлением следит за тем, как тысячи сперматозоидов, все как один, спешат оплодотворить одну яйцеклетку. Природа намного более заинтересована в видах, нежели в конкретных индивидах, и потому не усматривает большой разницы между цивилизацией и варварством. Ее мало тревожит, что быстрый рост рождаемости зачастую сопровождается весьма низким уровнем культурного развития, в то время как спад является признаком высокоразвитой цивилизации. Природа (здесь подразумевается процесс рождения, вариативности, соревнования, отбора и выживания) хлопочет о том, чтобы народы с низким уровнем рождаемости периодически отрезвлялись под воздействием плодовитых и жизнеспособных групп»2. Уроки современного переходного периода сформулировал Н. Н. Моисеев, один из создателей глобалистики в нашей стране. По мнению академика, с развитием техносферы выросло не только могущество человечества, но и его зависимость от природы в связи с тем, что технические возможности растут быстрее духовной эволюции людей. В условиях модернизации и глобализации взаимодействие цивилизаций основывается в значительной степени не на стандартизации, а на различиях; это может привести человечество к масштабным и разрушительным конфликтам. Современный этап развития человечества, таким образом, является переходным, но нравственный подход к истории способен объединить разные народы с разными нормами морали во имя общего самосохранения. ГЛАВА 2. КОНЦЕПЦИИ ИСТОРИЧЕСКОГО РАЗВИТИЯ 2.1. Принципы понимания истории Принцип представляет собой основополагающее начало, основу любого научного знания. В контексте данной главы принцип содержит в себе начальное направление трактовки исторического процесса, то, что представляет для исследователя наибольшую ценность. 1 2 Там же. С. 31—32. Там же. С. 33—34. 42 Необходимо различать понятия «принцип понимания истории» и «принцип исторического исследования». Первое понятие представляет собой категорию философии истории, в основе которой лежит различное понимание (трактовка) исторического процесса и основных движущих сил истории. В то же время принцип исторического исследования — это способ истолкования исторического материала, принятый в методологии исторической науки. В данной главе речь пойдет именно о принципах понимания исторического процесса, которыми являются идеалистический, материалистический и презентистский принципы. Идеалистический принцип понимания истории Одним из первых принципов трактовки исторического процесса стало идеалистическое понимание, при котором в качестве главного движущего фактора исторического и социального развития принимается нечто духовное. В то же время стоит обратить внимание на то, что и сам идеалистический принцип понимания истории содержит в себе два подхода – объективный и субъективный. С точки зрения объективного идеализма, основоположником которого считается известный древнегреческий философ Платон (427—347 годы до нашей эры), основными движущими силами исторического процесса являются дух, мышление. Существование данных категорий независимо от человека и выражает объективность взгляда на исторический процесс. Причем важно отметить, что основная заслуга философа состоит не в том, что он выделил и обосновал подход к пониманию истории в целом или отдельных ее событий, а в том, что он в принципе выразил существо подхода к ее пониманию. Смысл данного подхода — в стремлении понять и объяснить историю исходя не из нее самой, а на основе внешних по отношению к ней сил, сущностей, идей1. Таким образом, Платон явился автором первой идеалистической концепции исторического развития. Основу данной концепции составили нормы этики, которые должны послужить фундаментом идеального, по мнению Платона, государства. Понимание истории, отраженное в объективном идеализме, получило свое продолжение в работах средневековых теологов, например известного богослова Аврелия Августина, более известного как Августин Блаженный (354—430). Объективность в данном случае заключается в том, что исторический процесс представляет собой реализацию божественного провидения, а Бог, в свою очередь, является не абстрактным существом, а творцом-мыслителем, который существует независимо от воли или желания человека. Одной из важнейших особенностей теологической концепции является определенность исторического процесса, выраженная в том, что все события заранее предначертаны божественной волей. Этот подход получил название «провиденциализм». В более поздний 1 Смоленский, Н. И. Теория и методология истории : учеб. пособие / Н. И. Смоленский. — Москва : Академия, 2008. — С. 94—95. 43 период становления истории как науки наиболее ярким представителем объективного идеализма считается известный немецкий философ Георг Гегель (1770—1831), который в своих трудах отмечал идею об управлении историческим процессом божественным провидением и в то же время писал о разумности всемирно-исторического процесса. Субъективный идеализм содержит в себе идею о том, что историческая реальность существует только в сознании человека, при этом вне сознания субъекта никакой реальности существовать не может в принципе. Основоположником принципа является английский философ Джордж Беркли (1685—1753), с точки зрения которого весь мир представляет собой совокупность ощущений человека, однако причины возникающих ощущений ни внешне, ни внутренне ничем не обоснованы. Крайняя форма подобных рассуждений получила в философии название «солипсизм» (от лат. solus — «одинокий» и ipse — «сам») и представляет собой позицию, при которой единственной и несомненной реальностью является индивидуальное сознание, объективная реальность при этом полностью отрицается. Сам по себе классический субъективный идеализм был признан абсолютно несостоятельным ввиду того, что конечной точкой подобных рассуждений является идея о существовании всего мира только в сознании человека. При этом субъективные идеалистические представления об историческом процессе выражались в признании первопричиной сознания людей, что привело к формированию такого подхода, как волюнтаризм (от лат. voluntas — «воля»). Данная форма воззрений содержит в себе тезис о существенном влиянии на исторический процесс воли выдающихся исторических личностей. Сторонники данного подхода определяли историю через поступки персоналий, таких как Оливер Кромвель, Наполеон I, Петр I. Среди видных представителей волюнтаризма в истории можно выделить Томаса Карлейля (1795—1881) с его трудом «Герои, почитание героев и героическое в истории»1 и российского ученого Николая Константиновича Михайловского (1842—1904) с его произведением «Герои и толпа»2. Как видно из названий работ, основная идея состоит в формировании некоего культа героической личности, чьи решения определяют развитие исторического процесса. Характеризуя идеалистическое понимание исторического процесса, можно также выделить следующие трактовки. Теория исторического круговорота была разработана итальянским философом Джабаттистой Вико (1668—1774). В своем труде «Основания новой науки об общей природе наций» (1725), который считается первым системным взглядом на историю и позволяет 1 Карлейль, Т. Герои, почитание героев и героическое в истории / Т. Карлейль. — Москва : Эксмо, 2008. — 864 с. 2 Михайловский, Н. К. Герои и толпа / Н. К. Михайловский // Избранные труды по социологии : в 2 т. Т. 2. — Санкт-Петербург : Алетейя, 1998. — С. 5—92. 44 считать Дж. Вико основоположником философии истории, исторический процесс представляется как постоянная циклическая смена трех эпох: божественной, героической и человеческой. Название выделенных эпох свидетельствует о попытке соединить разумное и божественное начала исторического процесса, оппозиционируя идеям тотального рационализма в философии. Описывая сами эпохи, Дж. Вико отмечал, что божественная эпоха, или Век Богов, характеризуется отсутствием института государства, сосредоточением власти в руках жрецов и преимущественной мифологичностью знания. Героическая эпоха, или Век Героев, характеризуется возникновением государства, сосредоточением власти в руках аристократии (военных), зарождением умозрительного теоретического знания. И, наконец, финальная эпоха — человеческая, или Век Людей, — характеризуется признанием в качестве законов совести, разума и долга. В эту эпоху институт государства продолжает активно развиваться в форме республик или монархий, где все граждане уравнены законами, с точки зрения политической системы возникает и развивается демократия, а также начинает развиваться экспериментальная наука. После прохождения этих трех стадий происходит крах цивилизации и опять наступает божественная эпоха. Важно отметить, что Дж. Вико представлял исторический процесс цикличным и спиралевидным, предполагая, что каждый следующий этап начинается на более высоком уровне. Его взгляды оказали значительное влияние на развитие цивилизационной концепции исторического процесса. Теория пассионарности и этногенеза (пассионарная теория этногенеза) сформулирована советским ученым Львом Николаевичем Гумилевым (1912—1992). В рамках его теории исторический процесс представляет собой совокупность историй взаимодействия различных этносов и окружающей среды (ландшафта). Основной характеристикой каждого этноса является пассионарность, под которой понимается некий «энергетический потенциал» этноса. При этом однозначного определения пассионарности в работах Л. Н. Гумилева нет, однако можно отметить, что одной из ее основных составляющих является непреодолимое, подчас иррациональное стремление к достижению какой-либо цели. Такое стремление может приводить как к подвигам, так и к преступлениям, кризисам, войнам по той причине, что сам пассионарий, обладающий специфической активностью, стремится к изменению окружающей обстановки, не руководствуясь принципами добра и зла. Можно говорить о том, что в основе развития исторического процесса, согласно данной теории, лежит готовность индивида жертвовать своими интересами и даже жизнью во имя деятельности, которая может принести пользу, а может нанести вред. Подводя итог характеристике идеалистического принципа понимания истории, можно выделить следующие общие положения: общество представляет собой совокупность никак не связанных друг с другом индивидов; общественное сознание определяет общественное бытие 45 (прежде чем что-то сделать, индивид думает); содержит в себе полное отрицание законов существования общества (ничто неповторимо); исторический процесс представляет собой результат деятельности великих личностей, в то время как остальные массы — материал, или инструмент; история является полем проявления случайностей; прогресс связан с реализацией идеалов (цель — воплощение социального идеала). Материалистический принцип понимания истории Первоначально материалистическое понимание исторического процесса, как и всего сущего, было сформулировано в античном мире, однако не нашло своего отражения в дальнейшем развитии философии истории вплоть до эпохи Просвещения, то есть до XVIII века. Обусловлено это было в первую очередь развитием имущественных отношений внутри и между странами, существованием имущественного неравенства, активным развитием науки и распространением идей гуманизма. Отдельные представители эпохи раннего и позднего Возрождения высказывали тезисы относительно влияния природы и окружающей среды на жизнь человека, придерживались но в контексте преимущественно рассмотрения развития идеалистического общества принципа. по-прежнему Наиболее ярким представителем эпохи позднего Возрождения, который опередил свое время, рассматривая влияние природного и климатического факторов, был Жан Боден (1525—1596) — крупнейший французский историк XVI века. С начала эпохи Просвещения главными движущими силами исторического процесса считаются разум, деятельность выдающихся личностей, просвещения. При этом к регрессу приводят такие категории, как религиозный фанатизм, заблуждения, обман, невежество и т.п. Между тем основной из главных идей эпохи Просвещения считается идея прогресса и его составляющих, однако на первых этапах просветители в меньшей степени связывали прогресс с развитием науки, техники и торговли, оставаясь приверженцами идеи прогресса через поступательное развитие культуры, искусства и нравов. Стремительное развитие идей в сторону материалистического принципа понимания истории происходит с начала XIX века как закономерная реакция на Великую французскую революцию (1789—1799). Это событие является переломным не только с точки зрения трансформации политической системы, но и с позиции смещения акцента на разрушительные последствия распространения капиталистических отношений и усиление социального неравенства, особенно в условиях отсутствия рабочего законодательства в европейских странах. В подобных условиях, рассматривая исторический процесс, исследователи акцентируют внимание на социальных противоречиях. Например, Анри Сен-Симон (1760—1825) определял сущность исторического процесса как поступательное развитие общества, прерываемое социальными кризисами — революциями. Причиной революции становится несоответствие соотношения реальных 46 социальных сил и существующей в обществе политической организации. В своих рассуждениях он исходил из мысли о том, что главное влияние на прогресс оказывают степень эксплуатации (уровень личной свободы) и производительность труда. Сен-Симон принадлежал к лагерю историков и философов, которые разделяли идеи социалистического утопизма и в дальнейшем привели к появлению известного учения, основанного К. Марксом и Ф. Энгельсом, — марксизма. Главной основой марксизма с точки зрения философии истории является исторический материализм, который представляет собой такую трактовку исторического процесса, при которой в качестве основного движущего фактора исторического и социального развития принимается нечто материальное (например, уровень развития производства). В начале становления марксистского учения многие исследователи обозначали его через словосочетания «экономический детерминизм», «экономический материализм»1, однако это является методологически некорректным обозначением. Наиболее вероятной причиной подобной подмены понятий можно считать тот факт, что экономика считалась одним из важнейших и даже определяющим фактором развития общества задолго до становления идей марксизма. Кроме того, сторонники подобного подхода рассматривали развитие общества через систему социально-экономических отношений, что привело в дальнейшем к рассмотрению экономики как единственного фактора исторического процесса. Подобная упрощенная материалистическая трактовка исторического процесса получила название экономизм. Между тем марксизм представляет собой более комплексное учение, сформировавшее совершенно уникальный подход к трактовке причинности исторического процесса, а именно формационный, который будет раскрыт в данной главе. Материалистическая трактовка исторического процесса также включает в себя концепцию географического детерминизма, которая достаточно широко распространена и в настоящее время. Эта концепция начала свое формирование еще в эпоху античности, когда человек был максимально зависим от окружающей среды. В рамках означенной концепции ход исторического процесса обусловлен не социальными процессами, а влиянием объективных природных сил, при этом влияние географического фактора не ограничивается социально-экономической сферой, он оказывает непосредственное влияние и на сферу духовную, обусловливая особенности менталитета и характера отдельных этносов. Среди представителей концепции можно выделить «отца истории» Геродота (484—425 годы до нашей эры), упомянутого ранее Ж. Бодена, Шарля Луи Монтескье (1689—1755), Василия Например, один из приверженцев марксизма — французский экономист и зять К. Маркса Поль Лафарг (1842—1911) — в 1909 году опубликовал книгу под названием «Экономический детерминизм Карла Маркса». Русский, а затем советский историк Михаил Николаевич Покровский (1868—1932), также считающий себя приверженцем марксистского учения, в 1906 году выпускает статью «Экономический материализм». 1 47 Осиповича Ключевского (1841—1911). На сегодняшний день концепция географического детерминизма также довольна распространена: среди современников можно назвать французского последователя школы «Анналов» Пьера Шоню (1923—2002), американского историка Ричарда Пайпса (1923—2018), американского биогеографа Джареда Мейсона Даймонда (род. 1937), который в 1998 году получил Пулитцеровскую премию за книгу «Ружья, микробы и сталь»1, представляющую собой комплексное исследование становления евразийских цивилизаций на принципах географического детерминизма. Частным случаем концепции географического детерминизма является концепция Александра Леонидовича Чижевского (1897—1964), суть которой заключается в рассмотрении взаимосвязи исторического процесса и ритмов солнечной активности. В соответствии с этой концепцией концентрация исторических событий связана с пиком солнечной активности. Солнечная активность, проявляющая себя в пятнообразовании, служит синхронизатором исторических процессов на нашей планете. Существует также ряд концепций, которые выражают материалистическую трактовку исторического процесса через привязку к одному доминирующему фактору. Так, биологизм — концепция, которая рассматривает все исторические и социальные явления как зависящие от биологических процессов. В обществе действуют биологические законы Дарвина: борьба за выживание, естественный отбор, приспособление к окружающей среде. Среди представителей можно выделить Томаса Мальтуса (1766—1834), Жозефа Артура де Гобино (1816—1882), Герберта Спенсера (1820—1903), Людвига Вольтмана (1871—1907). Социологизм — концепция, рассматривающая социологию в качестве определяющей науки об обществе. Исторические закономерности, духовная жизнь общества целиком определяются только законами социологии. Одним из основоположников и ярких представителей социологизма является Эмиль Дюркгейм (1858—1917). Технократизм — концепция развития общества, где определяющим фактором являются техника, производство. Различают доиндустриальное, индустриальное и постиндустриальное общества. Как частный случай выделяют следующие типы цивилизаций: аграрная, индустриальная, сервисная и информационная; среди представителей отметим А. Сен-Симона, Торстейна Веблена (1857—1929), Джона Кеннета Гэлбрейта (1908—2006), Дэниела (Даниела) Белла (1919—2011). Обобщая характеристику материалистического понимания истории, можно выделить следующие положения. Общественное бытие определяет общественное сознание (формы организации окружающей среды оказывают прямое влияние на то, как человек думает). 1 Даймонд, Д. Ружья, микробы и сталь. Истории человеческих сообществ / Д. Даймонд ; пер. с англ. М. Колопотина. — Москва : АСТ, 2022. — 768 с. 48 Существуют объективные законы развития общества, которые выражаются, в частности, в том, что система отношений в обществе складывается независимо от сознания индивидов (производственная деятельность носит объективный характер) и каждое последующее поколение не только пользуется знаниями, накопленными их предками, но и совершенствует их (идея социального прогресса). Определяющую роль в истории играют народные массы. Исторический процесс носит повторяющийся характер. Прогресс общества представляет собой уровень развития производства, технологий. Презентистский принцип понимания истории Восприятие настоящего как единственно ценного привело к появлению в начале XX века в историографии презентистского принципа понимания истории. Связано это отчасти со становлением исторической науки в XIX веке в плотной взаимосвязи с обществоведением и политологией, т.е. одной из важнейших задач истории становилось изучение не только социального развития, но и политических систем с целью в том числе легитимации власти. Наиболее ярко презентизм отразился в трудах американских философов Чарльза Сандерса Пирса (1893—1914) и Джона Дьюи (1859—1952). Одним из вопросов, который привел к возникновению этого принципа, является разница восприятия исторического времени самими историками, то есть каждый исследователь, изучающий один и тот же период, может прийти к совершенно разным выводам и представить обществу абсолютно разные интерпретации. Так, время в понимании христианских мыслителей — это череда «царств» или смена «веков мира» (Блаженный Августин), и эта схема была так влиятельна, что просуществовала до XVII века, когда ее положил в основу своего «Рассуждения о всемирной истории» Жак Боссюэ. Однако постепенно ее сменило принципиально иное восприятие времени, при котором центральными, доминантными становятся понятия «совершенствование» и «прогресс». Этот тип исторического мышления, расцвет которого пришелся на XIX век, влечет за собой обесценивание не только прошлого, но и настоящего; предполагается, что все лучшее — впереди. Однако в ХХ веке происходит смена угла зрения и оптимистический настрой о лучшем будущем сменяется поначалу достаточно пессимистическими теориями смерти цивилизаций (например, О. Шпенглера), а затем, во второй половине ХХ века, — осознанием того, что не существует ни единого времени (школа «Анналов»), ни единой культуры (Клод Леви-Строс). Значит, формы отношения к таким универсальным категориям, как прошлое, настоящее и будущее, в разных культурах и на разных социальных уровнях различны. Само по себе использование термина «презентизм» в этом смысле было предложено французским историком Франсуа Артогом в 1970-х годах и продолжено в его более поздних трудах. Ф. Артог утверждает, что презентизм — это диктат настоящего времени, которое овладевает умами и заставляет их ставить ему на службу и прошлое, и будущее. 49 Современность, таким образом, ответственна и за то, что будет (что создается и как это будет передано следующим поколениям), и за то, что было (что именно сохранено и оставлено в памяти). Некоторые исследователи считают, что само по себе появление подобного осмысления истории и исторического знания можно считать некоторым «умиранием» исторической науки в принципе. Однако стоит отметить, что подобное восприятие времени — с точки зрения значимости настоящего — существовало практически параллельно с оформлением исторической науки самой по себе. Необходимо обратить особое внимание на то, что презентизм не отрицает значимости истории; кроме того, одной из форм реализации презентизма является ретроспективный метод исторического исследования. Речь идет о том, что, реконструируя прошлое, мы используем понятные нам сейчас образы, символы и знаки, в том числе язык. Именно по этой причине отрицать значимость такого принципа не представляется возможным. В то же время повсеместное распространение презентизма способно привести к тому, что многие события истории будут постепенно «стираться» из памяти общества ввиду их незначительного влияния на настоящее или из-за значительной разницы во времени между событием и исследователем. Концепции направленности исторического развития Эти концепции объединяются по единству представлений о траектории и направленности исторического развития. Выделяются следующие познавательные траектории понимания истории. Векторные (линейные) теории, которые представляют собой рассмотрение истории как непрерывного процесса прямого развития. К ним относят векторные теории исторического прогресса и векторные теории исторического регресса. Как видно из названий теорий, основным вопросом является оценка исследователем состояния общества, которая выражается в описании уровня развития технологий (теории исторического прогресса) или культуры (теории исторического регресса). Среди представителей теорий исторического прогресса выделим Дж. Вико, О. Конта, К. Маркса; к представителям теорий исторического регресса относят Гесиода, Ж.-Ж. Руссо, Ф. Ницше. Циклические теории содержат в себе систему взглядов, в основе которой лежит рассмотрение истории как процесса развития цивилизаций, переживающих стадии рождения, расцвета и смерти наподобие биологических организмов. Одним из ярких выражений этого типа теорий является разработанная российским социологом Николаем Яковлевичем Данилевским (1822—1885) теория «культурно-исторических типов». Отметим, что на основе циклических теорий понимания исторического процесса Г. Гегелем была предложена спиральная (спиралеобразная) модель развития общества, которая также основана на идее 50 повторяемости исторического развития, когда каждый раз после упадка происходит переход на качественно новый, более высокий уровень развития общества. Волновые теории представляют собой рассмотрение истории как процесса развития, поделенного на фазы спада и подъема. Теории могут быть разделены по факторам, которые были выбраны учеными в качестве основополагающих (физические или социокультурные). Яркой иллюстрацией волновых теорий на основе физических факторов является концепция о зависимости исторического процесса от солнечной активности А. Л. Чижевского. Среди теорий, основанных на социокультурных факторах, наиболее известной является теория «длинных волн» советского экономиста Николая Дмитриевича Кондратьева (1892—1938). Основу этой теории составляют сведения об экономическом развитии мира с 1790-го по 1920е годы. На основе анализа данных Н. Д. Кондратьев пришел к выводу, что экономическое развитие носит волнообразный характер (подъем сменяется спадом экономической активности), при этом «расстояние» от одного подъема до следующего составляет, по его расчетам, 45—60 лет. Отметим, что на сегодняшний день циклические и волновые теории часто объединяются, так как в их основе лежат колебания, представляющие собой универсальное свойство движения и развития общества и лучше всего отражающие двойственную природу любых изменений, а именно соотношение поступательного и циклического движения. То есть колебание является первичным звеном волнового процесса. Концепции причинности исторического развития Важно отметить, что любая из исторических теорий может найти свое место не в одной, а сразу в нескольких классификационных моделях, что значительно усиливает глубину ее восприятия. Опираясь на идеи исторической причинности (детерминизма), законы социального взаимодействия, познавательные парадигмы универсализма и плюрализма, можно выделить следующие ведущие исторические концепции: классическую формационную, классическую цивилизационную, глобально-стадиальную (Ю. И. Семенов), мир-системную (И. Валлерстайн) и синергетическую (И. Пригожин, Л. И. Бородкин). Рассмотрим каждую из приведенных концепций подробнее. Формационный (монистический) подход (К. Маркс, Ф. Энгельс, Г. В. Плеханов, В. И. Ленин, И. В. Сталин) состоит из двух частей: диалектического материализма (бытие определяет сознание) и исторического материализма. Одними из главных трудов, раскрывающих основные положения подхода, являются опубликованный К. Марксом в 1848 году в соавторстве с Ф. Энгельсом «Манифест коммунистической партии» и всемирно известный «Капитал». 51 Базовым понятием подхода является общественно-экономическая формация, под которой понимается такая стадия общественной эволюции, которая характеризуется определенной ступенью развития производительных сил и соответствующим этой ступени историческим типом экономических производственных отношений, зависимых от нее и определяемых ею. В нашем случае под производительными силами понимаются средства производства и люди, обладающие определенным производственным опытом (рабочая сила). Производственные отношения представляют отношения между людьми, складывающиеся в процессе общественного производства и движения общественного продукта от производства до потребления. Иными словами, это определенный уровень организации производства (от отсутствия такового до фабрик и заводов). Отметим, что производственные силы и производственные отношения составляют базис, то есть основу общества. В то же время различные политические, правовые, культурные и иные отношения объединяются в надстройку общества, тип которой определяется базисом. В соответствии с формационным подходом классически выделяется пять ступеней развития общества. 1. Первобытнообщинная формация (первобытный коммунизм) — бесклассовое общество, основанное на присвоении или примитивном производстве, при котором все его члены находятся в одинаковом отношении к средствам производства, отсутствует частная собственность, общественная и политическая иерархия и соответственно единым для всех является способ получения доли общественного продукта. 2. Рабовладельческая формация — раннеклассовое закрытое общество, основанное на сельскохозяйственном непосредственные производстве, производители использующем (рабы) являются рабский труд, частной или при котором общественной собственностью владельцев производства (рабовладельцев), и характеризующееся рыночной экономикой и западной деспотией. 3. Феодальная формация — закрытое классовое общество, основанное на сельскохозяйственном производстве, использующем крепостной труд, при котором землепользователи (крепостные) прикреплены к земле и зависимы от землевладельцев (феодалов), и характеризующееся натуральной экономикой, служебным вассально-ленным землевладением и существованием жесткой иерархии политической власти, основанной на договорных правах и обязанностях. 4. Капиталистическая формация — открытое классовое общество, основанное на промышленном производстве, капитале, использующем наемный труд, при котором наемные работники (пролетариат) работают на средствах производства, принадлежащих частным 52 владельцам (буржуазии, или капиталистам), и характеризующееся рыночной экономикой, стремлением к максимизации прибыли. 5. Коммунистическая формация — бесклассовое общество, основанное на высоком уровне развития промышленного производства, сознания и культуры, когда труд превращается в жизненную потребность и действует принцип «От каждого — по способностям, каждому — по потребностям», государство сменяется самоуправлением граждан. Достижение последней формации возможно только через повсеместное распространение социализма — открытого полуклассового общества, основанного на промышленном производстве, использующим наемный труд, общественной собственности на орудия и средства производства, власти трудящихся, при котором отсутствует социальное угнетение и эксплуатация человека человеком и которое характеризуется диктатурой одного класса. Формационный подход представляет собой системный подход к рассмотрению и характеристике всемирной истории как линейного прогрессивного процесса, в рамках которого переход от одного состояния общества к другому происходит через социальную революцию1. К достоинствам такого подхода можно отнести представление исторического процесса как единого, возможность выявления закономерностей исторического развития, выявление принадлежности политической власти тому или иному классу, определение роли различных классов в управлении государством, формирование новой модели периодизации всемирной истории и истории отдельных стран. В то же время формационный подход имеет ряд недостатков, среди которых: — догматичность трактовок исторического процесса, которая не учитывает страновые особенности2; — переоценка классово-экономического фактора, который не всегда имеет определяющее значение; — игнорирование общесоциального предназначения государственной власти, призванной обеспечивать интересы не только одного класса, но и всего общества. Социальная революция представляет собой кардинальное, быстрое и насильственное изменение социальной структуры общества, однако это является одним из основных путей усовершенствования общества, которое находится на переходном этапе развития. 2 Чтобы показать отличие азиатских цивилизаций от западных, К. Маркс ввел понятие «азиатский способ производства», или азиатский (древневосточный) строй. Под ним понимается раннеклассовое закрытое общество, основанное на сельскохозяйственном ирригационном производстве азиатского типа, когда землепользователи (свободные общинники) зависимы от государства, и характеризующееся централизованной натуральной экономикой, слабым разделением труда, самообеспечиваемостью общин, неразвитой торговлей, ранговым землевладением, обусловленным несением службы, и восточной деспотией. 1 53 Подводя итог характеристике формационного подхода, стоит отметить, что он явился революционным взглядом на исторический процесс, предопределив идеологическое и экономическое развитие Советского государства почти на протяжении века. Цивилизационный подход в качестве основного определяющего параметра общественного развития признает социокультурную систему, и на этой основе происходит типологизация определенных цивилизаций. Под социокультурной системой понимается совокупность элементов культурной сферы, находящихся между собой в определенных отношениях и связях и образующих определенную целостность. Базовым понятием подхода, исходя из названия, является цивилизация, которая включает в себя всю совокупность компонентов исторического процесса: • духовную сферу — отвечает за формирование и передачу от поколения к поколению мировоззрения, мировосприятия, идеалов и принципов; • общественно-политический строй — находится в состоянии регулярных изменений в результате войн и революций и характеризует формы объединения и разделения людей по определенным критериям; • экономический способ производства — находится в состоянии регулярных изменений в результате войн и революций и характеризуется определенными формами собственности, типом труда и способами распределения общественных благ; • технологический способ производства — регулярно изменяется в результате войн и революций и характеризуется применяемыми средствам, предметами и способами разделения труда, источниками энергии, способами технологий и организации производства; • народонаселение — определяется его этническим и религиозным составом, составом семей, процессами миграция, объемом потребностей и степенью их удовлетворения; • природу и экологию — определяются коэволюцией, т.е. зоной взаимодействия природы и цивилизации, климатическими условиями, демографической нагрузкой на природную среду, уровнем ее загрязнения и вмешательством в биосферные процессы, обеспеченностью разнообразными видами природных ресурсов. В цивилизационном подходе можно выделить две большие группы теорий, объединяемые в такие подходы, как 1) стадиальный (стадиально-цивилизационный), заключающийся в единстве человеческой истории и ее развития, и 2) локальный (локальноцивилизационный), заключающийся в существовании множества исторических образований, которые почти не связаны друг с другом или связаны, но слабо. Стадиальный (стадиально-цивилизационный) подход (У. Ростоу, Э. Тоффлер) опирается на тезис о поступательном развитии общества, которое должно привести к формированию единой мировой цивилизации, представляющей собой высшую ступень 54 всемирного исторического процесса. В рамках этого подхода Уолт Ростоу (1916—2003) выделил пять стадий развития общества, взяв за основу уровень развития технологий, при этом две стадии являются переходными: традиционное (аграрное) общество, переходное общество, сдвиг, зрелость, эра высокого массового потребления. За счет признания единства мировой истории такой подход способствует определению тенденций всемирного исторического развития, но не учитывает страновые особенности. Однако на сегодняшний день подобный подход является более популярным за счет признания роли всех сфер жизни общества в осуществлении поступательного развития, показывая динамику и своеобразие общества в целом. Классической иллюстрацией цивилизационного подхода является локальный (локально-цивилизационный) подход (М. Вебер, Н. Я. Данилевский, О. Шпенглер, А. Тойнби, П. Сорокин, Л. Н. Гумилев), напрямую связанный с пониманием локальной цивилизации, т.е. отдельного, локализованного во времени и пространстве общества. Наиболее ярко и полно содержание этого подхода проявилось в трудах Н. Я. Данилевского, О. Шпенглера и А. Тойнби. Теория культурно-исторических типов Н. Я. Данилевского Появление этой теории явилось следствием острой дискуссии между «западниками» и «славянофилами» относительно выбора Российской империей пути своего дальнейшего развитии. В 1869 году публикуется труд «Россия и Европа», где Данилевский излагает мысли о присущих каждому обществу уникальных чертах и особенностях развития, что не позволяет сформировать какую-либо единую систему развития человечества. Не существует необходимости противопоставлять Восток и Запад, так как везде есть общества, которые в большей или меньшей степени могут быть способны «к гражданскому развитию человеческих обществ». Итогом подобных размышлений стала предложенная Данилевским теория культурно-исторических типов, под которыми понимается система взглядов, определяемая культурными, психологическими и иными факторами, присущими народу или совокупности близких по духу и языку народов. При этом важно отметить, что культурно-исторический тип может эволюционировать сначала к государству, а затем к цивилизации. Все культурноисторические типы проявляют себя через четыре «основы»: религиозную, культурную, политическую и социально-экономическую, акцентируя внимание только на одной из них. Как и биологические организмы, эти типы проходят стадии зарождения, расцвета, зрелости и гибели, не находясь во взаимодействии и взаимовлиянии с другими типами. Данилевский выделял десять культурно-исторических типов: египетский, китайский, ассирийско-вавилоно-финикийский (халдейский, или древнесемитический), индийский, 55 иранский, еврейский, греческий, римский, аравийский (новосемитический), германороманский. К указанным типам он добавляет два культурно-исторических типа, которые, по его мнению, погибли, не успев достичь всей полноты собственного развития, — мексиканский и перуанский. Обращая внимание на то, что еще ни одному культурно-историческому типу не удалось объединить все четыре «основы» исторического проявления, Данилевский особо выделяет славянский тип, считая, что отличительной чертой русского народа является отсутствие насильственности и приоритет общественного начала над индивидуальным. Возвращаясь к вопросу «Востока — Запада», историк отмечал, что Европа не признает Россию своей частью, считая главным препятствием на пути развития европейской цивилизации. Труды Данилевского явились обоснованием позиции «славянофилов» о самобытности пути развития России, к тому же они представляют собой первую попытку пересмотра роли западноевропейской цивилизации во всемирном историческом процессе. Теория локальных цивилизаций О. Шпенглера Немецкий историк Освальд Шпенглер (1880—1936) является представителем философии жизни, под которой подразумевает полноту переживаний, творческих стремлений к будущему и свободу духа. Культура, в его понимании, является выражением жизни в форме человеческих верований, архитектурных сооружений, социальных учреждений. Наиболее значимым с точки зрения взглядов на исторический процесс является его труд «Закат Европы», опубликованный в двух томах в 1918 году и 1922 году. Название труда говорит само за себя: в нем Шпенглер описал, можно даже сказать, предрек, тенденции и явления настоящего времени, которые выражаются в развитии массовой культуры, угрозе экологического кризиса вследствие распространения неконтролируемого потребления, глобализации, ведущей к стиранию самобытности многих культур, урбанизации. Раскрывая цикличность исторического процесса, Шпенглер говорил о смене исторических этапов, через которые проходят абсолютно все культуры. Заключительным этапом, ознаменованным старением и гибелью культуры, по его мнению, является цивилизация. В культуре он выделял две наиболее важные составляющие: душу и тело, где душа культуры представляет собой особое мирочувствование народа, а тело — чувственное проявление души в действиях и жестах. Как и Н. Я. Данилевский, Шпенглер считал, что культуры не взаимодействуют друг с другом и не обладают преемственностью. В рамках своей теории историк выделял восемь основных культурных типов, которые находятся в стадии завершения: китайский, вавилонский, египетский, индийский, античный, византийско-арабский, западный, мексиканский (майя). Отдельно им выделялась русско-сибирская культура как культура, которая находится на стадии зарождения. Как видно из характеристики, в теории Шпенглера очень многое перекликается с идеями Н. Я. Данилевского: отсутствие единого мирового 56 процесса, обязательный упор на специфические черты каждой культуры и цикличность существования культур, проходящих через стадии зарождения, расцвета, упадка и гибели. Концепция А. Тойнби В основе взглядов Арнольда Тойнби (1889—1965) лежит религиозный тезис о том, что исторический процесс представляет собой божественное творение, а божья воля реализуется через человеческие деяния и творения. Между тем саму цивилизацию он определял как общество, которое состоит из одного или множества государств, представляющих собой относительно независимый самобытный мир. Тойнби выделял 21 локальную цивилизацию: египетскую, китайскую, андскую, минойскую, шумерскую, майяскую, индскую, эллинскую, западную, русскую православную, дальневосточную, иранскую, арабскую, мексиканскую, вавилонскую и др. Помимо обозначенных, им также выделялись цивилизации, находящиеся в разных состояниях: одни остановились в своем развитии, другие являлись «мертворожденными» — в общей сложности можно насчитать 37 цивилизаций. Важно отметить, что он, в отличие от Н. Я. Данилевского и О. Шпенглера, допускал преемственность цивилизаций, отмечая, что итогом такого взаимодействия могут стать экономические, политические и культурные связи. Основным трудом, который принес ему известность как одному из основоположников локально-цивилизационного подхода, является 12-томное издание под говорящим названием «Постижение истории» (1934—1961), где изложены основные тезисы его взглядов на всемирный исторический процесс. Предпосылками становления цивилизаций, по мнению Тойнби, являются исключительность человека, специфичность окружающей среды и противостояние человеческого сообщества внешнему вызову. Именно последняя предпосылка послужила формированию так называемой теории «вызов — ответ», которая достаточно красочно характеризует генезис цивилизаций. В соответствии с ней «вызовом» может быть вызов сурового климата, вызов новых земель, вызов внезапных ударов от соседних обществ, вызов постоянного внешнего давления и вызов ущемления, когда общество, утратив нечто жизненно важное, направляет свою энергию на выработку свойств, возмещающих потерю. В то же время «ответ» представляет собой реакцию «творческого меньшинства» на «вызов», бросаемый природой, социальными противоречиями или взаимодействием с другими цивилизациями. На начальных стадиях возникновения и роста «творческое меньшинство» достаточно быстро находит необходимые «ответы», зарабатывая себе тем самым авторитет среди большинства. На стадии же надлома и разложения «творческое меньшинство» утрачивает способность находить «ответы», так как превращается в элиту, управляющую обществом не при помощи имеющегося авторитета, а при помощи силы оружия. Подобная трансформация и предопределяет дальнейшую гибель цивилизации. Таким образом, цивилизация у Тойнби понимается как синоним слова 57 «культура» и за время своего существования постоянно сталкивается с серией «вызовов — ответов». Подводя итог общей характеристике локально-цивилизационного подхода, отметим, что в нем история рассматривается не как единый процесс, а как совокупность отдельных культурно-исторических типов — цивилизаций. Унификация исторического процесса невозможна, так как каждая цивилизация развивается по специфическим законам, хотя каждая имеет определенные стадии развития: зарождение, становление, расцвет, упадок и гибель. Одним из самых важных недостатков рассмотренного подхода является отсутствие однозначной трактовки базового понятия концепции — цивилизации, — что приводит к невозможности их сравнительного анализа. На сегодняшний день существует несколько определений этого понятия, что порождает множество теорий в рамках цивилизационной концепции. Так, цивилизацию можно понимать как высшую (в логическом и историческом планах) ступень организации и развития общества. Глобально-стадиальный подход представляет собой попытку выработки наиболее универсального взгляда на всемирный исторический процесс. Впервые идеи глобальностадиального подхода встречаются в работе французского историка Ж. Бодена «Метод легкого познания истории» (1566). Его подход предполагает наличие «мирового государства» как единого организма, который состоит из народов с разделенными между ними функциями. При этом весь мировой исторический процесс Боден поделил на три стадии с продолжительностью 2000 лет каждая. 1. Господство народов Востока, проживающих на юге, которое характеризуется выявлением секретов развития природы, открытием математических дисциплин, осознанием сути и власти религии и небесных тел. Таким образом, в рамках первой стадии люди постепенно осознавали природную и религиозную составляющую своего существования. 2. Господство античных народов, проживающих в средней полосе и умеренном климате, среди которых Боден выделил греков и римлян. В этот период появляются институты власти и государственных учреждений, торговли, начинаются занятия риторикой, логикой и педагогикой. Итог — основание государств, разработка законов и появление новых поселений. 3. Наличие многих военных конфликтов и беспорядков, итогами которых становятся падение империй и исчезновение язычества. При этом народы севера внесли гораздо больший вклад в дальнейшее развитие человечества за счет того, что начали переносить акцент с государственного устройства общества на развитие ремесел и различные изобретения. Как видно из характеристики стадий, по мнению Бодена, их смена происходила как единый последовательный процесс, без учета особенностей развития отдельных народов. 58 Подобного подхода придерживался и его современник Луи Леруа (1510—1577), который высказывал сходные идеи в своей книге «О коловращении, или разнообразии вещей во вселенной» (1575). Однако, в отличие от Бодена, Леруа отмечал, что развитие всего мира не шло одновременно: различные народы в тот или иной период могли обладать высоким уровнем развития. Именно так, по его мнению, возникали и перемещались центры высокого развития в мире, при этом все сменяющие друг друга цивилизации наследовали добродетели и пороки друг друга. Среди приверженцев данного подхода можно упомянуть Джорджа Хейквилла (1578— 1649), Уильяма Темпла (1628—1699), Иоганна Готфрида Гердера (1744—1803), Иммануила Канта (1724—804), некоторых русских мыслителей 30—60-х годов XIX века (среди них П. Я. Чаадаев, И. В. Киреевский, В. Ф. Одоевский, A. C. Хомяков, А. И. Герцен, П. Л. Лавров, Т. Н. Грановский). Примерно с 1870-х годов наблюдается отклонение от рассматриваемых взглядов, и уже в современном нам виде глобально-стадиальный подход находит отражение в идеях отечественного историка Юрия Ивановича Семенова (1929—2023). Главная идея подхода заключается в том, что, несмотря на понимание в исторической науке общества как единого организма, реально человеческое общество представляет собой совокупность отдельных обществ, локализованных во времени и пространстве. Для обозначения подобных отдельных обществ Семеновым был введен термин «социально-исторический (социоисторический) организм» (социор). При этом социор является первичным субъектом исторического процесса, на следующем уровне располагается социорная система, а высшим уровнем считается человеческое общество в целом. Семенов исходит из того, что смена формаций, обозначенных в рамках формационного подхода, может происходить по-разному в рамках каждого отдельного социора. Более того, он вводит совершенно новое понятие — ультрасупериоризация (или «перепрыгивание») — смена формации, когда социор может пропустить тот или иной этап развития, достигнув лидеров (в данном контексте понимаются передовые по способу организации производства социоры) или даже обойдя их в своем развитии, например перейти к феодализму, минуя стадию рабовладельческой формации. По его мнению, переход к новой формации может произойти не только за счет преобразования производительных сил и производственных отношений внутри старого лидера, но и за счет появления совершенно нового лидера. Семенов считает, что при смене формаций революция совершенно необязательна, и выделяет всего два периода всемирной истории — доклассовое и классовое общество. При этом он обозначает четыре общественно-экономические формации. • Политаризм (от греч. πολιτική — «политика, государственное устройство») — общественный строй, представляющий собой такой способ организации производства, при 59 котором существует уникальный вид собственности — общеклассовый; данный вид собственности принимает всегда форму государственной. • Рабовладельческая (серварная) формация — общественный строй, при котором производство организовано таким образом, что человек (свободный гражданин) является полным собственником средств производства и рабочей силы. Одной из ярких характеристик является полное внеэкономическое принуждение. • Крестьянско-общинная (феодальная) формация — общественный строй, при котором важнейшей ячейкой хозяйства является крестьянское хозяйство, обозначаемое часто как крестьянский двор, входящий в состав крестьянской общины. При этом собственность на землю полностью принадлежат феодалу, который может присваивать себе часть крестьянского труда. • Капиталистическая (буржуазная) формация — общественный строй, при котором человек является полным собственником средств производства. В отличие от серварного способа производства, собственность на рабочую силу покупается у самого работника, приобретение же личности работника отсутствует. В идеале при капиталистическом способе производства нет внеэкономического принуждения к труду и внеэкономической зависимости от владельца средств производства. Кроме того, Семенов отмечает, что, помимо самих формаций, существуют еще и параформации — стадии производства, которые не являются способами производства. Социоры, которые могут быть отнесены по этапу своего развития к параформации, существуют либо в виде единой системы, либо в единственном числе. Параформации могут быть классифицированы следующим образом: — «восходящие» (предшествующие появлению формаций); — «боковые» (отклоняющиеся от прямого исторического развития, заходящие в тупик, несмотря на первоначальный прогресс); — «нисходящие» (представлены одной Римской империей, т.е. развитие ведет только к гибели, никакие изменения невозможны); — «периферийные» (включение стран в капиталистическую мир-систему); — параформации, возникшие в противовес капитализму (в первую очередь СССР и страны «социалистического лагеря»). Таким образом, подход, выработанный Ю. И. Семеновым, представляет собой взгляд на всемирный исторический процесс как совокупность развития отдельных социоров с учетом особенностей скорости их трансформаций. Этот подход является абсолютно иным ответом на вопрос, поставленный в рамках формационного подхода, представляющего собой линейно-стадиальную интерпретацию. 60 Являет ли собой схема развития и смены формаций идеальную модель развития каждого социоисторического организма, взятого в отдельности, или же она выражает внутреннюю необходимость развития всех существовавших и существующих социоисторических организмов только вместе взятых, т.е. лишь человеческого общества в целом? Почти все марксисты склонялись к первому ответу, что делало теорию общественно-экономических формаций одним из вариантов линейно-стадиального понимания истории. Глобальностадиальный подход демонстрирует, что может быть совершенно другой ответ. Мир-системный подход (мир-системный анализ) является одним из подходов Новейшего времени, который сложился под воздействием методологической революции истории в 1960—1970-е годы в западной науке. Интерес к этому подходу в отечественной историографии начал проявляться в условиях перехода к идеологическому плюрализму в 1990-е годы, однако более полный анализ основных положений подхода начинает осуществляться с XXI века. Яркими представителями и основоположниками мир-системного подхода являются французский историк Фернан Бродель (1902—1985), немецкий экономист Андре Гундер Франк (1929—2005) и американский социолог Иммануил Валлерстайн (1930— 2019). Наиболее распространенными с точки зрения раскрытия сути подхода являются взгляды И. Валлерстайна, которые были изложены в его сборнике статей и очерков «Анализ мировых систем и ситуация в современном мире», опубликованном в 2001 году. Для иллюстрации исторического процесса Валлерстайном была предложена собственная терминология. Вот ее базовые понятия. • Мини-система — объект, для которого характерны полное разделение труда и единые культурные рамки. Подобные мини-системы на сегодняшний день перестали существовать, их примерами служат первобытные общества и основаны они на отношениях взаимообмена. • Мир-система, понимаемая как предельная совокупность обществ, заметным образом прямо или опосредованно связанных между собой, при том что за границами данной совокупности уже не имеется значимых контактов и взаимодействий между обществами, входящими в эту совокупность, и обществами, в нее не входящими. Иными словами, это общность, которая обладает единой системой разделения труда и множеством культур. Чтобы более подробно рассмотреть исторический процесс, Валлерстайн выделяет два типа мир-систем. 1. Мир-экономика (термин был впервые предложен Ф. Броделем) — общность объектов, объединенных экономическими связями в условиях политической самостоятельности каждого из них. Ведущую роль в данных мир-экономиках играет разделение труда и неравнозначный экономический обмен между странами. 61 2. Мир-империя — система обществ, объединенных в единое политическое образование и характеризующихся взиманием налогов (дани) с провинций и колоний. По мнению Валлерстайна, обладающие значительным динамизмом в развитии мир-экономики рано или поздно трансформируются в мир-империи. Рассмотрение мирового исторического процесса Валлерстайн иллюстрирует через капиталистическую мир-систему, которая начала свое становление в период с 1450 года по 1650-е годы, называемый социологом «долгим шестнадцатым веком». В основе обозначенной мир-системы им выделяются три части. 1. «Ядро», или «центр», — это страны капиталистического мира, которые характеризуются высоким уровнем индустриального развития, доминируют в экономических отношениях и определяют мировую политику. Страны «ядра» эксплуатируют страны, входящие в состав «периферии», заставляя их продавать ресурсы по сильно заниженным ценам, стремясь извлечь максимальную дополнительную прибыль для себя. Внутри «ядра» идет борьба за мировую гегемонию (превосходство), определяемую через преимущества в области аграрно-промышленной, торговой, финансовой и военно-промышленной сферах. В разные периоды гегемонами были Голландия (середина XVII века), Великобритания (середина XIX века), США (после Второй мировой войны). 2. «Полупериферия» — страны, которые по уровню экономического и политического развития занимают некое срединное положение. Это динамично развивающиеся страны, нередко выступающие источником инновационных изменений. В состав «полупериферии» входят страны, в условиях интенсивного развития преодолевшие отставание и вышедшие из «периферии», а также лидеры, утратившие гегемонию (например, быстро развивающиеся страны Юго-Восточной Азии, Россия, государства Центральной и Восточной Европы). Одной из ярких характеристик стран, входящих в «полупериферию», является выполнение ими функции некого амортизатора, активно участвующего в разделении труда и распределении ресурсов. 3. «Периферия» — страны «третьего мира», в которых слабо развито государство и основной акцент делается на добычу ресурсов. Эти страны характеризуются преобладанием традиционалистских форм организации производства и общества. Наиболее значимыми характеристиками таких стран являются сосредоточение основного населения мир-системы, низкоквалифицированная рабочая сила, максимальная концентрация ресурсов. Они зависят от политики гегемонов, однако во время утраты ими лидерства, могут стать значительной угрозой для экономически развитых стран. Отметим, что Валлерстайн настаивал на разделении понятий «мировая система» и «мир-система», отмечая, что мир-империя не может превратиться в мировую систему, 62 соответственно капиталистическая мир-система лишь осуществленная форма мировой системы. В своих работах социолог также уделял внимание футурологическому аспекту, считая, что в ближайшем будущем гегемоном может стать Япония, потеснив США за счет развития военно-промышленного комплекса. Кроме того, говоря о будущем капиталистической мир-системы, Валлерстайн отмечал, что она находится в кризисном состоянии и ее ждет тотальный крах. В первую очередь это связано с тем, что усиливается разрыв с точки зрения уровня жизни между странами «ядра» и «периферии», все более явной становится перспектива приближения экологической катастрофы, формируются надгосударственные объединения (тем самым снижая значение института государства, одного из основных с точки зрения рассмотрения мир-системы). Таким образом, мир-системный подход представляет собой такой взгляд на мировой исторический процесс, который рассматривает не только эволюцию отдельных социальных систем одной цивилизации, но и системы, включающие все цивилизации мира. В то же время в рамках этого подхода видна абсолютизация экономического фактора, что обусловлено размыванием границ объектов исследования и подменой реальных исторических объектов (государств, регионов) воображаемыми (например, приведенными выше «ядром», «полупериферией», «периферией»). Между тем, мир-системный подход предполагает рассмотрение глобальной системы, позволяя выявить закономерности и тенденции общего исторического развития, а также обращает внимание на причины, которые оказывают влияние на ход исторического процесса. На рубеже XX—XXI веков в российской исторической науке начало активно развиваться новое направление — синергетический подход. Если подходить к синергетике с общефилософских позиций, то следует подчеркнуть, что она представляет собой современную теорию самоорганизации сложных открытых социальных систем, новое мировидение, связываемое с исследованием феноменов самоорганизации, нелинейности, неравновесности, глобальной эволюции, бифуркационных изучением изменений, процессов необратимости становления времени, «порядка через хаос», неустойчивости как основополагающей характеристики процессов эволюции. Основные положения этого подхода получили известность благодаря разработками физиков Ильи Романовича Пригожина (1917— 2003), Митчела Фейгенбаума (1944—2019) и Германа Хакена (р. 1927), однако достаточно быстро синергетика обрела статус общенаучной парадигмы. В рамках подхода выделяют две модели развития систем. 1. Эволюционная модель (от порядка к хаосу), когда развитие системы происходит посредством усовершенствования имеющихся институтов. В этот период система находится 63 в состоянии, максимально близком к балансу. Когда внутри системы постепенно нарастают кризисные явления, она переходит в следующую модель. 2. Бифуркационная модель (от хаоса к порядку), при реализации которой усиливаются кризисные тенденции, открытые проявления со стороны социума недовольства в отношении власти. Окончание данной модели развития характеризуется либо революционными, либо реформаторскими событиями. Важно отметить, что, если исторические акторы (индивид, группа людей, нация, т.е. участники процесса) смогут найти абсолютно новые решения и реализовать их, это позволит системе перейти на качественно новый уровень. Если же нет (решений не будет найдено либо для их реализации не хватит ресурсов), то система перестанет существовать как самостоятельная социальная единица. Состояние кризиса, при котором наиболее интересующими людей вопросами являются: «В каком направлении движется мир?» и «Какие тенденции, негативные или позитивные, возможны в будущем исходя из текущих условий?», — определяется через известное словосочетание «точка (зона) бифуркации». Ответы на вопросы, которые удовлетворяли любознательность и любопытство людей до этого, уже не являются достаточными. В рамках бифуркационной модели развития системы на первый план выдвигается одна из основополагающих функций истории — прогностическая. Именно в этом и проявляется главное методологическое противоречие синергетической концепции с прогностической функцией истории: выбор в точке бифуркации зависит от случайных факторов, которые дают о себе знать через деятельность конкретных социальных групп, а иногда и отдельных личностей, отражающих групповые интересы главных исторических акторов. Поэтому и сценарий выбирается исходя из групповых интересов, предпочтений и установок. Роль случайности при этом может быть как конструктивной, так и деструктивной, причем она возрастает в момент вхождения в точку бифуркации. Таким образом, в синергетическом подходе значительная роль отводится понятию, которое не может быть детерминировано и представляет собой непредсказуемые флуктуации, что практически полностью исключает эвристические возможности концепции в области прогнозирования дальнейших событий посредством внутренней и (или) внешней экстраполяции (переноса знаний в отношении частного события на совокупность событий). Весь исторический процесс в рамках данного подхода представляется нелинейным и прерывным, но не столько с точки зрения фактической гибели системы, сколько с позиции коренных преобразований общества. Развитие системы происходит некими «прыжками», от одной точки бифуркации к другой, при этом речь идет исключительно об открытых социальных системах. Связано это с тем, что синергетика полагает закрытые системы недолговечными, закономерным итогом существования которых является гибель ввиду 64 отсутствия эволюции. На сегодняшний день синергетический подход является наименее методологически оформленным, что в первую очередь связано с отсутствием единой трактовки и выделения характеристик основополагающей категории подхода — точка бифуркации. При этом синергетический подход представляет собой достаточно гибкую систему взглядов, предлагающую синтез линейного и нелинейного подходов к историческому процессу. Каждый из обозначенных подходов является совершенно уникальной, складывающейся на протяжении долгого времени системой взглядов на то, что представляет собой исторический процесс, из каких компонентов он состоит и каким образом общество развивается. Рассмотренные в данном параграфе подходы не являются исчерпывающим перечнем, что обусловлено не только множественностью трактовок исторического процесса, но и главной диалектической трудностью самой исторической науки — невозможностью классификации и учета всех особенностей отдельно взятых обществ в условиях существования в контексте исторической реальности. Основным недостатком каждого подхода является либо излишняя концентрация на страновых особенностях, либо излишнее обобщение; важнейшими же достоинствами каждого из них являются расширение методологического инструментария исторической науки и формирование неповторимого взгляда на мировой исторический процесс. 2.2. Эвристические возможности и ограничения исторического прогнозирования Одной из важнейших категорий, которая присутствует в рассмотренном в предыдущем параграфе синергетическом подходе, является альтернативность. Именно благодаря данному понятию можно говорить о том, что развитие общества содержит в себе существование различных, в том числе исключающих друг друга, возможностей развития, каждая из которых может превратиться в действительность, быть реализованной в исторической практике. Подобные возможности развития общества принято обозначать как тенденции исторического процесса. С одной стороны, в историческом исследовании существует принцип альтернативности, который призывает исследователя изучать все существующие в объективной исторической реальности возможности. С другой стороны, непосредственно понятие альтернативности, используемое синергетическим подходом, позволяет характеризовать весь исторический процесс двумя противоположными друг другу понятиями, такими как инвариантность и альтернативность. В 65 контексте исторической науки инвариантность представляет собой однолинейное развитие исторического процесса в условиях полной неотвратимости происходящих событий. Альтернативность, наоборот, предполагает наличие нескольких путей и вариантов развития общества в контексте исторического времени и пространства. Отметим, что инвариантность и альтернативность не являются взаимоисключающими или противоречащими друг другу понятиями: сама по себе категория альтернативности является объективной, а выражается данная объективность в рассмотрении не произвольного числа возможностей общественного развития, а только тех, которые могут быть реально определены и изучены в исторической действительности. Наибольшее значение альтернативность приобретает при изучении переломных эпох исторического процесса, когда общественные отношения еще не устоялись и существуют различные возможности тех или иных их поворотов. В то же время на протяжении длительного времени исследователи не допускали наличия альтернатив в истории, следуя принципу Леопольда фон Ранке изучать историю «такой, какая она есть». В условиях марксистско-ленинской идеологии на советском пространстве в принципе не допускалось существование альтернативности. В настоящее время категория альтернативности тоже вызывает споры, связанные с тем, что ее применение в абсолютизированной форме создает ненаучный образ истории, превращая ее изучение в следование теории «носа Клеопатры». Эта сентенция появилась благодаря фразе известного французского ученого Блеза Паскаля: «Будь нос Клеопатры чуть покороче, облик Земли стал бы иным» — тем самым предполагались совершенно иные варианты развития античного мира. Безусловно, подобный подход не выдерживает строгой научной критики, так как представляет собой противоречие объективным законам развития общества, однако он акцентирует внимание на двух аспектах. Во-первых, субъектами исторического процесса являются люди — существа импульсивные и непредсказуемые, что уже позволяет некоторым образом отказаться от незыблемости всем известного фразеологизма «История не знает сослагательного наклонения». Во-вторых, рассмотрение альтернативных вариантов развития событий является вполне правомерным предметом исторического исследования, что позволяет разнообразить историческую науку оценками различных вариантов общественного развития и не относить исторические события исключительно к продиктованным фатальной неизбежностью. Долгий период альтернативность истории не рассматривалась в исторической среде, так как на первый план выходила необходимость четкого определения причинноследственных связей и разделения с последующим анализом закономерного и случайного в историческом процессе. Важно отметить, что категория случайности, наряду с альтернативностью, сыграла немаловажную роль в развитии альтернативной истории. 66 Историческая случайность представляет собой некие уникальные и совершенно индивидуальные причины каких-либо исторических событий. В качестве примера вернемся к упомянутой фразе Б. Паскаля о влиянии формы носа Клеопатры на развитие мира: ирландский историк Джон Багнелл Бьюри развивает эту идею в отдельный очерк, опубликованный в 1916 году и давший название теории «Нос Клеопатры». В этом очерке Бьюри пишет о том, что история представляет собой случайное «столкновение двух или большего числа причинных рядов». При этом мысль о том, что на самом деле исторические события объясняются «случайными совпадениями», была развита им ранее, в очерке «Дарвинизм и история» (1909), где историк отмечает недетерминированность исторического процесса, акцентируя внимание на том, что внезапная смерть вождя, бездетный брак, да и вообще роль индивидуальности будут оказывать на исторический процесс значительное влияние. Таким образом, категории альтернативности и детерминированности, случайности и необходимости дают значительное пространство для исторических исследований и расширения методологического инструментария. Определение альтернатив как тенденций общественно-исторического развития позволило совершенно по-иному взглянуть на реализацию прогностической функции истории и со временем заложило основы отдельному направлению исследований, которое носит название «историческое прогнозирование». Одним из первых исследователей, кто заложил основы ретропрогнозирования1, стал Арнольд Дж. Тойнби (1889—1975), который в 1969 году опубликовал два эссе: «Если бы Александр не умер тогда...» и «Если бы Филипп и Артаксеркс уцелели...», в которых представил совершенно иные варианты развития античного мира с учетом обозначенных в заголовках условий. Данные эссе вызвали споры в научном сообществе, особенно с учетом приведенных тезисов относительно дискуссий по категориям альтернативности и случайности. Актуальность прогностической функции исторической науки также ставилась под сомнение ввиду того, что история как наука представляет собой изучение прошлого общества, тем самым ограничивая временем событий поле исследования. При этом альтернативная история совершенно с иной стороны раскрывает возможности прогностической функции истории, а развитие методологии истории и расширение круга вопросов, входящих в область исследований, позволяют делать вывод о высокой значимости исторического прогнозирования, особенно в переломные моменты развития общества. Именно подобные вопросы в совокупности с тезисом о том, что синергетический подход не предполагает абсолютной детерминированности или недетерминированности исторического 1 Ретропрогнозирование — метод исторического исследования, в основе которого лежит анализ всех возможных вариантов развития общества в прошлом с целью выявления наиболее и наименее оптимальных результатов реализации альтернатив. 67 процесса, так как сам процесс бифуркации может быть спрогнозирован, а категория альтернативности опирается на имеющиеся в системе тенденции, делает столь важным рассмотрение исторического прогнозирования с точки зрения эвристических возможностей и ограничений. Высокую актуальность прогнозирования можно связать с тем, что с самого зарождения человечества людям было необходимо знать о дальнейшем развитии общества с целью определения наиболее оптимальных вариантов поведения. Наглядным примером проявления подобного «любопытства» с незапамятных времен является обращение людей к различным пророкам, звездочетам, жрецам или шаманам, обусловленное в первую очередь тем, что именно подобные люди (неважно, были они истинными провидцами или шарлатанами) помогали ориентироваться в условиях неизвестности настоящего и тем более будущего общества. Со временем начал происходить резкий отказ от обращения к людям с провидческими способностями, что было связано с усилением роли религии в жизни общества, с точки зрения которой исторический процесс является полностью детерминированным и неизбежным. С началом развития научного мировоззрения этот вопрос снова начал возвращаться в круг интересов исследователей и обывателей. В современном мире роль предсказателей выполняет непосредственно наука и техника, созданная в результате научно-технического прогресса. Однако основной вопрос остается тем же, что и тысячелетия назад: «Что нас ждет в будущем?». В настоящее время повышенный интерес к будущему предопределен не только высоким уровнем развития науки и техники, но и стремлением людей иметь некую цель в жизни, без которой человек всего лишь физический организм. В этом смысле историческое прогнозирование является неким «пробуждающим прогнозом», о котором писал немецкий философ К. Ясперс: «Пробуждающий прогноз высказывает то, что возможно, так как посредством такой возможности может быть определена воля; этот прогноз проникает через наблюдение к решению собственного воления. Если видение не дает картины того, что станет с миром, то конструкция возможностей показывает лишь арену борьбы, где идет бой за будущее. На арену борьбы выступает то, что само обретает действительность. Тот, кто лишь следит за борьбой, не узнает, в чем, собственно говоря, дело. <…> Что случится, скажет нам не беспрекословный авторитет, это скажет своим бытием человек, который живет. Задачей пробуждающего прогноза может быть только одно: напомнить человеку о нем самом»1. Одним из важнейших аспектов является разделение понятий «предсказание», «предвидение», «прогнозирование» и «планирование», которые очень часто используются как 1 Ясперс, К. Духовная ситуация времени // Смысл и назначение истории. — 2-е изд. — Москва : Республика, 1994. — С. 417—418. 68 синонимы. Между тем основополагающая разница этих понятий заключается в объемах и способах обработки информации, которая имеется в распоряжении исследователя.1 Если раскрывать данные понятия последовательно, от менее научных к более научным, то получим следующую градацию. Предсказание представляет собой озвучивание возможных вариантов развития будущего с опорой на личные ощущения, то, что называется экстрасенсорными способностями и лежит вне поля научной деятельности. Таким образом, предвидение не предполагает опору на логические рассуждения на основе имеющихся в распоряжении предсказателя данных. Кроме того, предсказание чаще всего представляет собой абстрактное высказывание, которое не несет в себе какую-либо конкретику о временном промежутке или месте событий. С научной точки зрения вероятность реализации предсказанного будущего является крайне низкой. Однако в современном мире количество обращений к предсказаниям таких известных персоналий, как Нострадамус и Ванга, увеличивается. Это может быть объяснено крайне неустойчивым развитием действительности, с одной стороны, сопровождаемым значительным количеством переломных моментов, которые не позволяют, по мнению многих, опираться на имеющиеся данные о прошлом развитии общества и определять тенденции будущего, а с другой — человеческим фактором, который выражается в вере многих людей в предопределенность исторического процесса. Предвидение — следующая ступень определения вариантов развития будущего. Принципиальным отличием предвидения от предсказания является опора на логические умозаключения, которые основаны на знаниях о развитии исторического процесса. Таким образом, предвидение представляет собой обработку имеющейся у человека информации. Одним из самых ярких примеров предвидения являются выступления Владимира Вольфовича Жириновского о событиях ближайшего будущего. Связано это в первую очередь с тем, что его слова характеризуются конкретностью в отношении времени и места. Многие люди начали считать Жириновского пророком, однако здесь необходимо акцентировать внимание на том, что сам по себе Жириновский обладал аналитическим умом, имел великолепное образование и знал историю. Такие способности позволяли ему описывать вероятные варианты развития будущего, которые сейчас многими воспринимаются пророческими. Как видно из характеристики, при предвидении вероятность реализации озвученных вариантов будущего чуть выше. Отдельно важно отметить, что предвидение представляет собой один из значимых элементов футурологического исследования, о котором речь пойдет позже. 1 В данном контексте термин «исследователь» трактуется достаточно вольно и включает в себя всех лиц, которые участвуют в научной и ненаучной деятельности по предсказанию (предвидению, прогнозированию, планированию) будущего: от экстрасенсов до ученых-аналитиков. 69 Прогнозирование очень близко по значению к предвидению, однако рассматривается как вид деятельности, направленный на определение тенденций динамики объекта на основе анализа его состояния в прошлом и настоящем. Важным отличием прогнозирования от предвидения является то, что прогноз представляет собой научно обоснованное суждение и основан не только на логике, но и на расчетах и знаниях о настоящем состоянии изучаемого объекта. При прогнозировании в фокусе внимания оказываются как знания о развитии объекта в прошлом и настоящем, так и те научные положения, которые связаны с поведением объекта (прошлый опыт). Использование расчетных данных при прогнозе позволяет считать, что исполнение будущего благодаря им представляется более вероятным, однако прогноз может изменяться с учетом того, как объект будет реагировать на происходящее вовне и внутри изменения. По сути своей прогнозирование — это динамичное высказывание, в то время как предсказание и предвидение относятся, скорее, к статичным высказываниям, при изменении которых возникают сомнения в знаниях и умениях провидца. Планирование — понятие, смежное с прогнозированием. Под планированием понимается один из основных инструментов принятия управленческих решений, а также реализация планов. Преимущественно планирование относится к экономической сфере, предполагая выбор путей, способов и средств достижения эффективного будущего состояния экономики: от микрорегиона (поселение, микрорайон) до государства. Важнейшим показателем эффективности планирования является соответствие фактических показателей плана прогнозным значениям. В этом и состоит близкое значение категорий «прогнозирование» и «планирование». Тем не менее прогнозирование представляется одной из основ принятия и дальнейшей практической реализации управленческого решения. При этом прогнозирование может производиться после анализа фактического выполнения плановых показателей. Таким образом, два данных понятия являются взаимодополняющими, но невзаимозаменяемыми. Единственным исключением, когда прогнозирование выполняет функцию планирования, можно считать реализацию данных категорий в таких крупных системах, как регион или государство, причем преимущественно в экономической сфере. Планирование представляет собой наименее надежный инструмент вычленения вариантов будущего развития, так как относится в первую очередь к сфере управленческих решений, а значит, многие показатели могут быть адаптированы к потребностям либо самого бизнеса, либо управленцев. В данном случае прогнозирование выступает достаточно достоверным инструментом, для повышения точности использования которого в первую очередь следует опираться на научно обоснованную базу. В то же время, несмотря на возможности исторического прогнозирования, выраженные в расширении методологии исторических исследований, 70 включении анализа возможностей исторического развития общества в прошлом и будущем, его инструментарий обладает рядом проблемных зон, которые значительно сужают область применения и реализации прогностической функции исторической науки. Отметим здесь проблему направленности прогноза, которая выражается в том, что необходимо строго разделять объекты прогнозирования: прогноз для отдельного человека, для общества (государства, системы) в целом. Речь идет о том, что прогнозирование для больших социальных групп является, как это ни удивительно, более простой задачей, основанной на анализе выявленных закономерностей исторического развития, тогда как прогнозирование жизни отдельного человека сталкивается со следующими трудностями. Каждый человек обладает индивидуальными и совершенно неповторимыми особенностями душевной и духовной жизни, что не позволяет на основе сведений об одном человеке прогнозировать чтолибо в отношении другого человека. С точки зрения большой социальной группы, происходит усреднение индивидуальностей, вследствие чего речь идет о некоей результирующей социального взаимодействия множества людей в виде отчужденных общностей и институтов: государства, рынка, финансовых учреждений, политических партий, социальных групп. Особенностью этих общностей и институтов является отсутствие таких элементов, как собственная воля или интеллект, поэтому при анализе их поведения могут быть обнаружены некоторые характерные и вполне прогнозируемые тенденции. Человек же представляет собой абсолютно уникальный субъект прогнозирования не только вследствие наличия индивидуальных особенностей в виде воли или интеллекта, но и по причине невозможности осуществить сколько-нибудь общую классификацию всех людей на Земле для выявления характерных черт. Существующие типы классификаций (по годам рождения, по знакам зодиака, по темпераменту и возрасту) обладают весьма ограниченным значением для рационального и реалистичного прогнозирования, поскольку не учитывают всех аспектов индивидуальности каждого человека. Поэтому проблема направленности прогноза является одной из самых важных и непреодолимых по своей сути. Однако это никоим образом не влияет на изменения в области предсказательных практик, представителей которых с каждым годом становится все больше. Именно из-за невозможности учесть все индивидуальные аспекты личности прогнозирование для отдельно взятого человека представляется менее интересным, чем предсказание. Еще одной проблемой является точность прогнозирования. Очевидно, например, что точно предсказать год, день и час какого-либо важного события, а также его роль в жизни данного общества довольно трудно. Связано это с тем, что исследование жизни отдельного человека, целого общества, государства или цивилизации представляется достаточно неточным, в отличие, например, от изучения неживой природы в физике. В то же время 71 некоторые рассмотренные в предыдущем параграфе траектории понимания истории в целом ряде случаев позволяют давать достаточно определенные и даже довольно точные прогнозы, относящиеся к разным временным интервалам. С одной стороны, это касается общих характеристик цикличности в истории, отраженных в трудах Н. Я. Данилевского, А. Тойнби, П. А. Сорокина и других исследователей, с другой — речь идет о тех социальноэкономических характеристиках, которые отражены в таких моделях, как «длинные волны» Н. Д. Кондратьева, циклы (ритмы) С. С. Кузнеца, циклы К. Жюгляра. Таким образом, задача определения конкретного значения прогнозируемого события или поворота в общественном развитии является сложной, но в ряде случаев все же решаемой. Наконец, важной проблемой прогнозирования общественного развития является проблема исторической случайности. О самой категории случайности говорилось выше, но каким же образом это понятие соотносится с прогнозированием? Верно будет отметить, что в развитии общества в целом и в жизни отдельного человека происходит немало случайностей. Безусловно, можно отрицать случайность в рамках исторического процесса, определяя его как те события, что уже прошли и были абсолютно детерминированы. Между тем для прогнозирования обозначенная проблема является вполне серьезным ограничением корректности рассчитанного или озвученного прогноза. Речь в этом случае идет уже не о тех событиях, которые имели место в исторической реальности прошлого периода, а о влиянии случайности на события будущего. Порой одна из этих случайностей вызывает непредвиденный каскад событий, которые в итоге радикально меняют все последующее развитие или даже прекращают его. Как же в такой ситуации прогнозировать развитие событий, если спрогнозировать «роковую» случайность в принципе невозможно? Однако все не так безнадежно. «Роковые случайности» зачастую связаны с ситуацией общей нестабильности социальной, экономической или политической системы, с ее временным выходом за пределы устойчивого развития. Именно тогда реализуется эффект «снежного кома», или спровоцированного незначительным на первый взгляд событием целого каскада последующих явлений, которые способны радикально изменить состояние общества. Но тогда задача состоит не в том, чтобы предсказать «роковую» случайность, а в том, чтобы спрогнозировать условия и временной интервал, когда система может выйти за порог стабильности. Такая задача уже вполне может быть решена, по крайней мере в некоторых случаях. Поэтому, хотя предвидеть и прогнозировать случайности почти невозможно, оценить некоторые возможные последствия тех или иных случайностей при разных состояниях общественной системы все же вполне реально. Кроме того, для анализа случайных событий существует статистика, которая применяется при анализе социального развития и его 72 прогнозировании. Тем не менее общая ситуация в случае с прогнозированием общественного развития пока далека от совершенства. Своеобразным решением проблемы исторической случайности является синергетический подход, который предполагает, что в условиях эволюционной модели развития общества категория случайности отсутствует, так как все процессы могут быть охарактеризованы с точки зрения общественно-исторических закономерностей. Только в условиях точки бифуркации категория случайности, будучи вначале пренебрежительно малой по своему значению и влиянию, становится максимальной на выходе, т.е. может оказать значительное влияние на дальнейшее общественное развитие. Объединяя синергетический подход и прогнозирование, стоит обратить внимание на то, что такой синтез не является решением проблем исторического прогнозирования. Синергетика предполагает лишь выделение некоторых постулатов, которые должны быть применены к построению прогностических моделей: — отказ от положений о существовании абсолютных истин в пространстве бытия и о возможности абсолютно точного теоретического отражения реальности в пользу принципа неполноты бытия и нашего знания о нем; — многофакторное описание бытия в многомерном пространстве-времени; — признание альтернативных сценариев исторического процесса; — иерархический принцип построения теоретических моделей любых реальных систем; — учет множественных связей исследуемой системы как с ее окружением, так и между ее собственными структурными элементами. Отметим также ограниченность применения этого метода: здесь трудно вывести объективные критерии анализа стадий развития объекта. Определения точек бифуркации в социуме у каждого исследователя могут быть свои, сложно предсказать, когда возникнет следующая такая точка. Сложно вывести и определение аттрактора, на роль которого часто претендует несколько факторов в самых разных сферах общественной жизни. Как известно, в нашем бурном и неустойчивом мире нет недостатка в различных прогнозах и предсказаниях, особенно катастрофического свойства. Немало людей — от прямых шарлатанов до различного рода догматиков и провозвестников очередного «светлого будущего» — делают все возможное, чтобы вольно или невольно дискредитировать любые прогнозы, любые попытки понять зарождающиеся в настоящем тенденции и приметы будущего. Лозунг дня «Живи настоящим и не думай ни о прошлом, ни о будущем» вполне соответствует идеологии и реалиям рыночного общества; при этом никого не смущает тот факт, что это рыночное общество периодически приходит к глубочайшим кризисам, 73 возникающим как раз тогда, когда «процветание» кажется вечным. Стоит отметить, что подобное скептическое отношение к прогнозам в настоящее время является результатом разочарования людей в технократическом прогнозировании, которое было широко распространено в 1950—1980 годы. В условиях научно-технического прогресса произошла подмена понятий: прогноз общечеловеческого развития был заменен результатами прогнозирования развития научно-технического. Как показало время, несмотря на высокие темпы и уровень развития науки и техники, глобальные проблемы, к сожалению, остаются нерешенными, а человечество так и не перешло в ожидаемую всеми эру благоденствия. Именно по такой, кажущейся достаточно несерьезной причине произошло отрицание эвристических возможностей, и многие начали акцентировать внимание на выявлении неточностей в частных прогнозах, а также на обсуждении ограничений прогнозирования. Не менее важной причиной отрицания значимости исторического прогнозирования явилось «распространение» в 1980—2000 годы различного рода экстрасенсов, большинство из которых просто делали заявления, отличные от официальных или научных, привлекая к себе внимание. В результате прошлое, настоящее и будущее оказываются не только разорванными, но и чуждыми друг другу: прошлое рассматривается исключительно как удел истории и историков, которые якобы не имеют никакого отношения ни к настоящему, ни к будущему; настоящее воспринимается как единственная данность, возникающая невесть откуда и превращающаяся невесть во что; что же касается будущего, то оно, как правило, отдается на откуп астрологам, гадалкам и лжепророкам. Обратим внимание на то, что рассмотренный в предыдущем параграфе презентистский принцип понимания истории не служит противоречием для исторического прогнозирования, так как в основе любого, в том числе исторического, прогнозирования должны лежать принципы, соблюдение которых является необходимым, хотя и недостаточным условием успешного и адекватного прогноза. Иными словами, без соблюдения этих принципов успешное прогнозирование вообще невозможно, но только этими принципами обойтись нельзя. Во-первых, это принцип исторической преемственности в прогнозировании, выражающий «связь времен», связь между прошлым, настоящим и будущим, о которой речь шла выше. Даже если по какому-либо прогнозу должна возникнуть принципиально новая реальность с новыми тенденциями общественного развития (например, «информационное общество» или «эпоха постмодерна»), она должна быть объяснена и понята в более широком историческом контексте. Нужно, в частности, ответить на вопросы, что породило эту новую реальность, насколько она всеобъемлюща и универсальна, как она взаимодействует с прежними тенденциями исторического развития. 74 Во-вторых, это принцип реализма, который предполагает проверку любого прогноза реальным ходом развития, практикой — путем обращения к уже осуществившейся реальности и ее сопоставления с тем, что прогнозировалось. Следует заметить, что, несмотря на всю очевидность принципа реализма, он очень часто игнорируется, поскольку многочисленные футурологи, прогнозисты и просто идеологически ангажированные авторы не очень-то заботятся о том, соответствуют ли их прогнозы реальности. При этом многие теоретики, создающие красивые концепции и изысканные построения, подчас напоминающие воздушные замки, игнорируют их проверку реальностью, поскольку самыми важными для них являются оригинальность и необычность этих построений, а вовсе не их истинность. Между тем проверка практикой остается главным критерием истины не только в естественных, но и в гуманитарных науках. В-третьих, это принцип самоограничения, который состоит в том, что любой прогноз относится к определенному месту и времени, принципиально ограничен этими условиями и его произвольное распространение на другие страны и времена неправомерно. Поэтому, в частности, все «глобальные» и «вечные» прогнозы вроде неизбежного и повсеместного наступления коммунизма, вечного доминирования Америки, «конца истории» из-за окончательного торжества либеральной демократии изначально являются ложными, ибо претендуют на абсолютность и неограниченность. Подобного рода предсказания характерны для всех идеологий — от либерализма до коммунизма, но к реальному прогнозированию, пытающемуся раздвинуть горизонты человеческого познания, они не имеют никакого отношения. Подлинный же прогноз должен быть ограниченным, а человек, его разрабатывающий, — уметь самоограничиваться и применять прозрения и выведенные закономерности к определенной сфере жизни общества, к определенным условиям и определенной эпохе. Необходимо учитывать, что описанное выше относится к методологии и теоретическим основаниям исторического прогнозирования, в то же время можно выделить такие известные направления прогнозирования, как религиозное, утопическое и философско-научное. Религиозное направление исходит из Божественного провидения, определяющего ход событий. Утопия, как правило, рисует желаемую картину грядущего; общества будущего в утопиях лишены противоречий и предельно гармоничны, что, как показывает практика, является идеальным, но недостижимым состоянием. Философско-научное направление исходит из рационального подхода к проблемам общественного развития. В этом направлении особую роль играет историческое знание. Существуют три образа исторического процесса: прогрессивный, циклический, регрессивный. Концепции прогресса предполагают, что настоящее превосходит по 75 определенным критериям или параметрам прошлое, а будущее будет по тем же параметрам превосходить настоящее. Концепции цикличности подразумевают повторение одних и тех же явлений, и от того, в какую точку цикла мы помещаем настоящее, зависит видение будущего и прошлого. Изменения имеют достаточно ограниченный диапазон и периодически повторяются в определенной последовательности. «Регрессивная» концепция отражает пессимистический взгляд на историю: настоящее уступает по определенным параметрам прошлому, а будущее будет по тем же параметрам уступать настоящему. «Прогрессивные» концепции начали преобладать с Нового времени, когда на смену пророчеству или гаданию пришли научные прогнозы — рационально обоснованное предсказание будущего состояния какой-либо системы (погоды, экономики, общественного мнения). Стоит обратить внимание на тот факт, что многие исследователи, придерживаясь в том числе и презентистского принципа понимания истории, считают единственной целью историка изучение фактов прошлого и отрицание настоящего и будущего как категорий исторической науки. Между тем именно историческое прогнозирование демонстрирует возможности исторической науки связывать воедино прошлое, настоящее и будущее. В теории исторической науки на сегодняшний день не закрепилось однозначного определения обозначенного термина. Однако, исходя из сущности и методологии исторического прогнозирования, его можно определить как «выявление и анализ наиболее существенных тенденций общественного развития, которые действуют не только в прошлом, но и в настоящем и, скорее всего, будут действовать в тот период будущего, к которому относится данный прогноз»1. При этом необходимой предпосылкой исторического прогнозирования является хорошее знание истории того общества или цивилизации, будущее которых исследуется и прогнозируется; это знание, однако, состоит не только во владении множеством отдельных исторических фактов, но и в понимании взаимосвязей, существующих между различными историческими событиями, явлениями, процессами. Как отмечалось, одной из основополагающих задач исследователя является не линейная экстраполяция выявленных тенденций и исторических закономерностей, так как подобного рода «перенос» не способен в полной мере учесть все особенности изучаемой динамической системы, и все сложные неравновесные системы, к которым относится общество или его подсистема, как правило, 1 Пантин, В. И. Историческое прогнозирование в XXI веке: циклы Кондратьева, эволюционные циклы и перспективы мирового развития : монография / В. И. Пантин, В. В. Лапкин. — Дубна : Феникс+, 2014. — 455 c. 76 подчиняются принципам нелинейной динамики. По этой причине многочисленные и, казалось бы, естественные попытки линейно экстраполировать на будущее наблюдаемые тенденции исторического развития оказываются, как правило, несостоятельными. Линейная экстраполяция обеспечивает максимально возможную точность прогноза на короткие временные отрезки, но не в долгосрочной перспективе. Вот почему в современных прогностических исследованиях немалую роль играют модели, основанные на исторических сравнениях и аналогиях. Несмотря на относительность и принципиальную ограниченность любых исторических аналогий, они позволяют в ряде случаев уловить принципиально важные моменты в развитии социально-политических систем, которые воспроизводятся при наличии ряда сходных или подобных условий. Возможность сопоставления различных исторических ситуаций определяется как их сущностными чертами, так и конкретной задачей исследователя, тем ракурсом рассмотрения и анализа сложных, многоплановых исторических процессов и ситуаций, который задан проблемой, стоящей перед ученым или философом. Если эта проблема связана с прогнозированием, то обычно выделяют модельную (более известную, проанализированную в общих чертах) и прогнозируемую (еще не вполне состоявшуюся и не вполне исследованную) историческую ситуацию. При этом для прогнозирования важно выявить неслучайные, имманентно присущие модельной исторической ситуации тенденции развития, которые с определенными оговорками можно перенести на прогнозируемую историческую ситуацию. Сделать это, полностью избежав субъективности, которая задана самой личностью исследователя и стоящей перед ним задачей, практически невозможно, хотя описано множество рецептов, как снизить до минимума эту субъективность. Говоря о возможностях и ограничениях исторического прогнозирования, остановимся на еще одном вопросе — общей методологии анализа любых прогнозов. Один из подходов к разработке методологии анализа прогнозов представлен в работе «Философия исторического прогнозирования: ритмы истории и перспективы мирового развития в первой половине XXI века»1 и независимо от того, кто является его автором и к какой области он относится, включает следующие этапы рассмотрения каждого прогноза: — определение области или сферы жизни общества, к которой относится данный прогноз; — формулировка самого прогноза и его более подробная трактовка, объяснение его содержания и смысла; 1 Пантин, В. И. Философия исторического прогнозирования: ритмы истории и перспективы мирового развития в первой половине XXI века / В. И. Пантин, В. В. Лапкин. — Дубна : Феникс+, 2006. — 448 с. 77 — раскрытие тенденции, закономерности или логического построения, с помощью которого был сделан прогноз; — анализ фактов, свидетельствующих в пользу справедливости прогноза, и фактов, противоречащих ему («за» и «против»); — уточнение и конкретизация прогноза, более точное определение сферы его действия, обрисовка возможных вариантов с выделением наиболее вероятных из них или же, напротив, критика и радикальное переосмысление прогноза. Подобная схема анализа прогнозов позволяет избежать произвола в их трактовке и в выяснении их значения. Любой прогноз должен быть открыт для критики и для последующей «работы над ошибками», если он оказался в чем-то неверным. Кроме того, следует понимать, что не все события исторического процесса детерминированы, так как общественноисторическое развитие представляет собой динамический результат взаимодействия множества социальных сил, условий, тенденций и факторов. По этой причине, несмотря на наличие значительного числа проблем и ограничений, категория исторического прогнозирования продолжит свое развитие и теоретическое оформление. В настоящее время одной из важнейших задач исторического прогнозирования является развитие принципов, методологии, а также совершенствование понятийного аппарата. ГЛАВА 3. РОЛЬ ЛИЧНОСТИ В ОБЩЕСТВЕННОИСТОРИЧЕСКОМ ПРОЦЕССЕ Проблема роли личности в истории всегда интересовала великих мыслителей, ученых, политических и государственных деятелей. Этот вопрос не случайно относится к категории «вечных»: он исследуется на протяжении тысячелетий не потому, что на него нет ответа, и не потому, что все высказанные ранее мнения оказались неверными, а потому, что каждое новое поколение мыслителей хочет самостоятельно изучить эту проблему и ответить на нее посвоему. О роли личности в истории как историко-философской проблеме и эволюции взглядов на нее на разных этапах развития человечества пойдет речь в этой главе. 3.1. Роль личности в обществе как историко-философская проблема Рассмотрим понятие «личность» в контексте понятий «человек», «индивид», «индивидуальность». Наиболее общий смысл понятия «человек» — существо, относящиеся к человеческому роду, homo sapiens. В обыденной жизни человека принято называть и индивидом, и личностью. Однако с позиций науки индивид — это единичный представитель вида homo sapiens; индивиды отличаются друг от друга морфологическими (рост, телесная 78 конституция, цвет глаз) и психологическими (способности, темперамент, эмоциональность) свойствами. Термин «индивидуальность» означает, по мнению большинства специалистов, единство неповторимых свойств конкретного человека, своеобразие его психофизиологической структуры — тип темперамента, физические и психические особенности, интеллект, мировоззрение, жизненный опыт. В истории науки сделано множество попыток дать определение понятию «личность» через понятия «человек» и «индивид». Так, американский психолог А. Г. Маслоу считал, что «личность — это система потребностей»; советский и российский психолог А. В. Петровский утверждал, что «личность — человек как общественный индивидуум, субъект познания и объективного преобразования мира, разумное существо, обладающее речью и способное к трудовой деятельности»; советский и российский психолог, социолог, антрополог, философ И. С. Кон пришел к выводу, что «понятие личности обозначает индивида как члена общества, обобщает интегрированные в нем социально значимые черты». Отметим также работу Г. Оллпорта «Личность как психологическая интерпретация» (1937), в которой дано около 50 определений личности, в частности такое: «Личность — это организованная система, функционирующая как целое, или единство навыков, предрасположений и чувств, которые характеризуют какого-либо члена группы как отличающегося от других членов группы»1. Личность рассматривается во многих науках, входящих в социально-гуманитарный комплекс: в психологии личность анализируется через индивидуальные особенности человека — его темперамент, характер, поведение и отличительные черты; в социологии — через поведение человека в обществе для описания его социальной сущности и социальных качеств. Современные философские подходы сконцентрированы на понимании личности как субъекта деятельности, познания и творчества. Поэтому при изучении личности как элемента развития социальной системы личность получает содержательную характеристику — ее общественные функции — роли, которые усваиваются в процессе социализации и исполняются на протяжении какого-то времени. В философской энциклопедии личность определяется как «динамичная, относительно устойчивая целостная система интеллектуальных и моральноволевых качеств человека, выраженных в индивидуальных особенностях его сознания и деятельности, <…> проявление индивида как социального феномена и субъекта, сознание и воля которого сопряжены с осознанием мотивов своего поведения и реализующих себя в различных видах социального общения и действия».2 В переводе с лат. «личность» означает маску, которую надевал актер в древнем театре. Постепенно это понятие стало означать самого актера и роль, которую он играл в пьесе. 2 Русская философия. Энциклопедия / под общ. ред. М. А. Маслина ; сост. П. П. Апрышко, А. П. Поляков, Ю. Н. Солодухин. — 4-е изд., дораб. и доп. — Москва : Мир философии, 2022. — С. 405, 408. 1 79 Существующие в настоящее время взгляды на понятие «личность» основаны на различных и порой взаимоисключающих критериях и характеристиках личности, в числе которых: — активное участие индивида в общественной жизни; — интегрированность в жизнь исторически определенного общества; — следование благородным этическим принципам — по собственной воле, а не под давлением и принуждением; — соответствие облика индивида важнейшим общечеловеческим духовным, нравственным и поведенческим ценностям; — наличие развитого самосознания; — выдающиеся (феноменальные) способности, дающие возможность резко отличаться от окружающих; — степень развитости индивидуалистических начал, стремление к независимости. «Личность» может пониматься как: — «индивидуализированный» индивид, в значительной мере выделенный из общества и стремящийся к независимости; — «типизированный» индивид, вписанный в общество (типичный член данного общества), обладающий качествами, которые признаются положительными в этом обществе; — «феноменальный» индивид, стоящий по своей значимости вне времени и пространства, обладающий выдающимися способностями в масштабах человеческого общества. Личность — продукт социализации человека. Личность непрерывно формируется в процессе воспитания, деятельности и социализации, что происходит под влиянием общества и его культуры. Личность понимает свою социальную значимость, свои свойства и качества, которые и реализует в жизни общества. Личность отличается самостоятельностью в поступках; способна нести ответственность и решать проблемы; контролирует свое поведение и обладает силой воли. Представляется, что последний вывод является особенно ярким и верным. Именно он созвучен знаменитому высказыванию Per aspera ad astra («Через тернии к звездам»), означающему, что только через преодоление трудностей, на пределе возможностей можно выковать свой характер, победить обстоятельства и собственные слабости ради достижения социально значимых целей и стать личностью, судьба которой достойна подражания. Этот путь от человека к личности — вершине вершин рода человеческого — является трудным, и не каждому человеку удается его преодолеть. За последнее время в России принято несколько важных документов, в которых значительное внимание уделено человеку, его индивидуальным правам, значению личности и 80 возможностям государства по развитию личности. В Конституции Российской Федерации такие слова, как «человек» и «личность», встречаются около 40 раз. Роли человека и личности уделено самое пристальное внимание в Указе Президента Российской Федерации от 02.07.2021 № 400 «О Стратегии национальной безопасности Российской Федерации», Указе Президента Российской Федерации от 05.09.2022 № 611 «Об утверждении Концепции гуманитарной политики Российской Федерации за рубежом», в Указе Президента Российской Федерации от 09.11.2022 № 809 «Об утверждении Основ государственной политики по сохранению и укреплению традиционных российских духовно-нравственных ценностей». Все документы объединяет идея, что Россия как государство формирует условия для всестороннего развития личности, реализации ее творческого потенциала, продвижения традиционных духовно-нравственных ценностей, к которым относятся, жизнь, достоинство, права и свободы человека, патриотизм, служение Отечеству, высокие нравственные идеалы, историческая память и преемственность поколений, единство народов России. Особый акцент сделан на том, что угрозу таким ценностям представляют деятельность экстремистских и террористических организаций, действия США и других недружественных иностранных государств, а также деструктивное идеологическое воздействие на граждан России, которое угрожает демографической ситуации в стране. 3.2. Представления о роли личности в эпоху Античности и Средневековья Личность в широком смысле — как социальный тип человека, порождаемый обществом, как совокупность общественно необходимых черт, культивируемых социумом, как индивидуальное воплощение общества — присутствует в истории всегда, и развитость личностного начала — это степень индивидуализации общественного в отдельном человеке, отделенности его от социального поля, возрастание роли самостоятельной внутренней мотивации, стимулируемой самим обществом. Именно такой вектор исторического развития в эпоху Античности (VIII век до нашей эры — V век нашей эры) задала Древняя Греция. Проблема роли личности в истории была в центре внимания многих античных философов. Сократ считал, что человек обязан нравственно самосовершенствоваться за счет познания самого себя, своей нравственной сущности и посредством ее реализации и, если человек понял, что такое добро, он не станет поступать дурно. Аналогично смотрел на добро и зло Демокрит: личность, познавшая истинное добро и справедливость, не сможет совершать нечестные поступки. Целью жизни человека, утверждал Демокрит, является счастье — радость и хорошее расположение духа, а необходимое условие для этого — наличие у человека чувства меры: чрезмерные желания свойственны ребенку, но человеком 81 мужественным и полезным обществу считается тот, кто способен преодолеть собственные страсти. Успехи выдающихся личностей, например Александра Македонского и Юлия Цезаря, прославившихся в деле управления государством и ведении войн, заставляли знаменитых мыслителей Античности искать причины их величия. Неудивительно, что ряд историков, особенно тех, кто работал в жанре биографии, придавал большое значение роли отдельных исторических личностей. Древнегреческий писатель Плутарх подготовил блок произведений под названием «Сравнительные жизнеописания», в которых он сравнивает несколько десятков биографий выдающихся личностей Древней Греции и Древнего Рима: Тесея и Ромула, Агесилая и Помпея, Диона и Брута. В основу сравнения он положил сходство их характеров и решаемых ими задач. Судьбы и подвиги героев давались в контексте активной помощи или, напротив, козней со стороны богов. При этом многие авторы, полагая, что сами боги нередко не имели четкого и долгосрочного плана в отношении людей, склонялись к мнению, что то или иное событие творит активная деятельность выдающейся личности, пусть и в русле предначертанной ей судьбы. Поэтому та личность заслуживает порицания или восхваления, которая, проявив волю и настойчивость, достигла требуемого результата, и именно эта личность несет за него историческую ответственность. Вера в великую роль великих людей прослеживается и в характерном для Античности убеждении, что многие великие личности смогли внедрить в жизнь общества законы, способные длительное время обеспечивать обществу порядок и процветание. Итак, античные мыслители полагали, что любое событие является следствием действия высшей причины — судьбы и предначертанной судьбе вынуждены подчиняться не только люди, но и боги, а саму судьбу невозможно познать. Однако и земные причины вполне могут выступать важнейшими движущими силами истории1. Таким образом, античные мыслители подошли к решению проблемы роли личности двойственным путем: и через фатализм, и через веру в силы человека. В эпоху Средневековья (V—ХVI века) знаменитые мыслители европейского мира, в числе которых великий христианский мыслитель Аврелий Августин (354—430), полагали, что вся история осуществляется по плану Бога: люди лишь воображают, что способны самостоятельно ставить цели и действовать согласно своей воле, на самом же деле Бог избирает их для реализации своего замысла. Отметим, что в XIX веке эту идею развил английский историк Р. Дж. Коллингвуд (1889—1943): так как Бог действует через избранных им людей, то понять этих людей и их роль в истории означает «отыскать намеки на замысел 1 Историография античной истории : учеб. пособие / В. И. Кузищин, А. И. Немеровский, Э. Д. Фролов [и др.] ; под ред. В. И. Кузищина. — Москва : Высшая школа, 1980. — С. 15. 82 Бога». Таким образом, были обозначены задачи на будущие исследования в данной области, интерес к роли личности в истории приобретал особую значимость, а поиск более глубоких причин, чем просто желания и страсти людей, способствовал развитию философии истории. Одним из ярких авторов, предложивших человечеству оригинальный взгляд на роль личности в истории, стал флорентиец Никколо Макиавелли (1469—1527), знаменитый теоретик и практик в деле государственного управления, автор знаменитого труда «Государь». Уже более пяти столетий эта книга остается одним из главных трудов о власти, государстве, политике и личности лидера. В 1560-х годах Католическая церковь внесла «Государя» в список запрещенных произведений, но интерес к этой книге только усиливался. Н. Макиавелли утверждал: — ход истории и успех политики зависят от способности правителя использовать нужные средства, включая самые аморальные; — политика всегда сопровождается обманом, предательством и преступлениями, и правитель, подвергаемый критике за свои поступки, включая насилие, должен быть оправдан, если его намерения и результаты его деятельности благоприятны; — важную роль в истории играют не только герои, но и (нередко) беспринципные деятели. Говоря современным языком, это субъекты с ярко выраженной антигуманной, антисоциальной направленностью, к которым, по нашему мнению, надо отнести националистов, экстремистов, террористов, организаторов геноцида, разрушающих нормы общечеловеческой морали, убивающих или способствующих уничтожению людей: Адольфа Гитлера, Степана Бандеру, Романа Шухевича. Личности отрицательного характера, как и личности положительные, могут резко менять траектории развития народов мира. 3.3. Мыслители Нового и Новейшего времени о роли личности в истории В Новое время представления о роли личности в истории претерпели значительные изменения. В XVI—XVII веках усиливается вера в науку. Исследователи делают многочисленные попытки найти и обосновать законы развития общества, стремясь понять, каково влияние отдельных личностей на социум и чем именно оно обусловлено. Вопрос о свободе воли человека стал решаться на основе идеологии деизма — учения, согласно которому Бог создал законы развития Вселенной, и, поскольку эти законы вечны и неизменны, люди имеют свободу действий в рамках этих законов, а Бог в эти процессы их существования не вмешивается. Таким образом, роль Бога не отрицалась полностью, но несколько ограничивалась. Дуалистическое понимание личности характерно для Р. Декарта (1596— 1650): в человеке, полагал мыслитель, связаны бездушный телесный механизм с мыслящей 83 душой; на первый план, таким образом, выходила проблема «мыслящей души» — сознания как отношения человека к самому себе. В XVII веке прочные позиции заняли ученые, которых принято называть рационалистами: стараясь дойти до сути явлений через наблюдение конкретных фактов и их беспристрастный анализ, они стремились к стройным, логически корректным, реалистичным объяснениям и оценкам событий. Рационалисты считали, что общество представляет собой механическую сумму индивидов, в которой ведущую роль играют великие личности; в число ключевых игроков на поле государственного управления они включали выдающихся законодателей и глав государств, способных изменять общество и задавать новые векторы в его развитии. В период Просвещения (XVIII век) возникла философия истории, согласно которой естественные законы общества базируются на вечной и общей природе людей, по этим законам социум можно перестроить на разумных началах; отсюда следовало признание высокой роль личности: выдающийся правитель мог радикально изменить ход истории. Так, Вольтер в «Истории Российской империи в царствование Петра Великого» (1763) изображал Петра I как божество, которое насаждает культуру в совершенно дикой стране. Значительный вклад в исследование этих проблем внесли немецкие ученые. Взгляды Г. В. Ф. Гегеля (1770— 1831) на роль и значение великих личностей можно свести к следующим утверждениям: великие личности являются «доверенными лицами» всемирного духа — они есть некий коммуникатор общества с высшими, нечеловеческими силами; великие личности сами по себе не творят историческую реальность, а только показывают неизбежное будущее; их дело заключается в осознании того, каким должен быть ближайший этап в развитии общества, достижение которого им необходимо сделать своей целью, вложив в это всю свою творческую энергию. Попытки увидеть за историческими событиями глубинные процессы и законы были важным шагом вперед в философии истории. Отметим, однако, что тогда же зародилась тенденция преуменьшать роль личности: ученые стали склоняться к мысли, что в результате закономерного развития общества при потребности в том или ином деятеле одна личность всегда заменит другую. По мнению И. Канта (1724—1804), предназначение человека как свободно действующего существа заключается в деятельности. Человеческая природа предполагает, что только в тесном общении с себе подобными индивид повышает свою культуру, преодолевает безделье и пассивность. Индивидуум обязан развивать себя максимально, задействуя всю присущую ему свободу. Природные задатки человека, направленные на применение его разума, развиваются полностью не в индивиде, а в обществе. Источником всех перемен в мире И. Кант считал отдельно взятую личность, а уровень ее самостоятельности связывал с темпами 84 развития общества. Роль общества велика: оно обязано понять уникальность и незаменимость каждого человека, а если общество создает условия, при которых человек не может реализовать себя, то общество вредит само себе. Превращая человека в средство, государство отрицательно воздействует на его развитие, доводя человека до «животного состояния», само государство также деградирует. Таким образом, в идеологии И. Канта эпицентром бытия является активная личность, а не революции, которые по сути своей есть не глубокий процесс перестройки общества, не истинная реформа образа мыслей, а всего лишь небольшой акт, в результате которого общество добивается устранения угнетения с чьей-либо стороны. Высоко оценивая личностные качества отдельного индивида, Кант показал прочную взаимозависимость индивидов в обществе, а также значение органов власти государства в жизни людей. В первые десятилетия XIX века проблему роли личности в истории развивали французские историки-романтики Ф. Гизо, О. Тьерри, А. Тьер, Ф. Минье, Ж. Мишле. Если просветители пытались объяснить состояние общества прежде всего законами, принимаемыми правителями, то романтики, напротив, считали законы следствием состояния общества; неудивительно, что большое внимание романтики уделяли духу народных масс и его различным проявлениям. Они пришли к выводу, что великие исторические деятели либо только ускоряют, либо только затормаживают события, которые все равно свершатся. Поэтому, по мнению романтиков, усилия великих личностей выступают лишь в роли незначительных причин развития. Такой подход был в большой степени воспринят и продолжен марксистами. Внимания заслуживает подход к роли личности в истории представителей идеалистической философии. В этом плане показательна противоречивость взглядов А. Шопенгауэра (1788—1860): с одной стороны, он отрицал за каким-либо смертным право властвовать над народом против воли последнего; с другой стороны, он называл народ «вечно несовершеннолетним державцем», который постоянно должен находиться под опекой. Согласно концепции Ф. Ницше (1844—1900), существуют «неудачные экземпляры человеческого рода», которые, будучи не удовлетворены собственной жизнью, имеют, однако, свое понимание «идеального человека» и хотят к нему приблизиться. Их назначение состоит в том, что, стремясь к этому идеалу, они привносят в культуру мощный заряд. Важно, что под воздействием этого заряда каждая личность борется и за свою уникальность, и за полноту воплощения идеала. Именно эта непрекращающаяся борьба индивидов за свое совершенство, передающееся «по наследству» через культуру, и должна привести к появлению «высших» представителей человечества. 85 Английский философ Томас Карлейль (1795—1881), автор знаменитой книги «Герои и героическое в истории» (1840), пришел к выводу, что всемирная история есть биография великих людей, а массы — нередко лишь орудие в руках великих личностей. Существует, полагал Карлейль, своего рода исторический круг, цикл, когда героическое начало в обществе ослабевает, и тогда наружу могут вырваться скрытые разрушительные силы народной массы, проявляющиеся в революциях и восстаниях. Эти стихийные силы действуют, пока общество вновь не обнаружит в себе «истинных героев» и вождей, таких как, например, Наполеон. Отметим и подход к роли личности Л. Н. Толстого — одного из самых ярких писателей в российской и мировой литературе, представителя идеологии провиденциализма. Л. Н. Толстой предполагал, что есть законы, управляющие событиями, часть из которых обществу неизвестна, и их открытие станет возможным только тогда, когда человечество откажется от напрасных попыток найти их причины в воле одного человека. Для Л. Н. Толстого личность не представляла доминанту истории, так как чем выше стоит человек на общественной лестнице, чем больше власти он имеет, тем очевиднее предопределенность и неизбежность каждого его поступка. Таким образом, великая личность в силу своего высокого положения, если говорить современным языком, становится ретранслятором Воли Провидения и действует по его указке бессознательно. Подводя итоги рассмотрения сути субъективного идеализма относительно хода истории и роли личности в истории, выделим несколько важных моментов: история зависит от сознания людей и определяется им; одной из форм субъективно-идеалистических воззрений на ход истории является волюнтаризм, объявляющий, что ход истории в целом зависит от воли выдающихся исторических личностей. В последней трети XIX-го — начале ХХ века идеи личности-одиночки, способной совершить благодаря силе своего характера и интеллекта невероятные вещи, в том числе повернуть ход истории, были очень распространены, особенно среди революционно настроенных молодых людей. Существенный вклад в развитие таких взглядов на роль личности в истории внес русский публицист, социолог, литературный критик, литературовед, переводчик и теоретик народничества Н. К. Михайловский (1842—1904), выдвинувший теорию «героя и толпы», согласно которой историю творят герои-одиночки, увлекающие за собой толпу личным примером. В работе «Герои и толпа» Михайловский утверждает, что под личностью можно понимать не обязательно выдающуюся, а любую личность, которая волей случая оказалась в определенной ситуации во главе масс. Личность вне зависимости от ее качеств может в конкретные моменты резко усилить своими эмоциональными и иными действиями и настроениями толпу (аудиторию, группу), отчего все действие приобретает особую силу. Роль личности зависит от того, насколько ее психологическое воздействие 86 усиливается восприятием массы. Н. К. Михайловский, как и многие другие исследователи, выпустил из фокуса своего внимания важный момент, а именно влияние природногеографического фактора, в том числе связанных с ним катастроф. В этом смысле яркой иллюстрацией вывода является знаменитая картина Карла Брюллова «Последний день Помпеи». Похожие выводы, но существенно дополненные за счет марксистской классовой позиции и касающиеся уже более или менее организованной массы, а не толпы, позже сделал К. Каутский (1854—1938). Оба эти мыслителя верно уловили, что сила личности резко возрастает, когда за ней идет масса и, тем более, когда эта масса организована. По справедливому замечанию Г. В. Плеханова, личность как бы приписывает себе часть сил других. Но диалектика взаимоотношения личности и массы все же существенно сложнее. Важно понять: личность только выразитель настроений массы или, напротив, масса инертна и личность может направлять ее? При этом необходимо помнить о выводе, прошедшем многовековую проверку: «Короля делает свита». Отметим еще несколько важных моментов в коммунистическом подходе к роли личности в истории. К. Маркс и Ф. Энгельс утверждали, что исторические законы инвариантны, то есть неизменны; роль личности в истории является небольшой, если сравнивать ее с колоссальной ролью масс, вовлеченных в борьбу против своих угнетателей. Отметим, что эти выводы созвучны словам всемирно известной песни «Интернационал», которая в 1943—1944 годах была гимном СССР и РСФСР: «Никто не даст нам избавленья — ни бог, ни царь и не герой. Добьемся мы освобожденья своею собственной рукой». Итальянский философ, основатель итальянского марксизма Антонио Лабриола (1843—1904) полагал, что «в критические моменты определенные личности, гениальные, героические, удачливые или преступные, призываются сказать решающее слово». Российский марксист Г. В. Плеханов, автор знаменитой работы «К вопросу о роли личности в истории» (1898) пришел к выводу, что роль великого человека проявляется в том, что он «видит дальше других» и «хочет сильнее других». Плеханову принадлежит еще один значимый вывод: «Великий человек является героем в том смысле, что его деятельность является свободным и сознательным выражением необходимого и бессознательного естественного хода вещей». Эти слова подтверждают вывод о том, что великий человек — это точный продукт его времени. Тем не менее у марксистского подхода есть и слабое место: в нем не учитывается, что личность не только действует в определенных обстоятельствах, но и, когда обстоятельства позволяют, в известной мере творит их сама в соответствии со своим собственным пониманием. Российский философ Х. Раппопорт в книге «Философия истории в ее главнейших течениях» (1899), суммируя взгляды на роль личности в истории, выделяет три различных решения этой важнейшей проблемы. В соответствии с первым подходом личность — 87 самостоятельный и важнейший фактор исторического развития, «исходный пункт, цель и рычаг исторического процесса»; «история существует для личности, личность — ее носитель и двигатель». Согласно второму, которое дает марксизм, «условия производства играют решающую роль, а человеческая личность либо значительно стушевывается, либо вовсе игнорируется». Третье же возможное решение вопроса об историческом значении роли личности представляет собой комбинацию или примирение субъективной и объективной точек зрения. Личность рассматривается и как причина, и как продукт исторического развития. Это решение, по мнению Х. Раппопорта, является «наиболее близким к научной истине», но оно должно быть дополнено и другими теоретическими положениями, которые в конце концов делают его взгляд ближе к первой точке зрения. Английский историк А. Тойнби (1889—1975) в работе «Роль личности в истории» утверждает, что даже одна личность может оказать значительное влияние на течение событий. В работе «Национальность и война» (1919) он приходит к выводу, что «на вершине своего могущества Запад сталкивается с незападными странами, у которых достаточно стремления, воли и ресурсов, чтобы придать миру незападный облик». Тойнби предсказывал, что определяющим историю вызовом станут собственные идеалы России, которую Запад не жаждет принять в свои объятия, исламский мир, Китай. А. Тойнби указывал и на главную угрозу для России: «Малороссийский элемент образует почти треть, и, если он будет оторван от основной массы и создаст собственную орбиту притяжения, это в критической степени ослабит всю систему… братоубийственная борьба ослабит силу обоих фрагментов и повредит концентрации их энергии». Результатом в худшем случае будет крушение Российской империи, в лучшем — продолжительный политический паралич. Чтобы избежать этой катастрофы, малороссы должны отставить свой партикуляризм и абсорбироваться в неделимой общности «Святой России». По мнению А. Тойнби, для успешного ответа на вызов времени необходимо наличие в обществе следующих факторов: в обществе должны быть люди — элита — творческое меньшинство, способные понять вызов и дать на него ответ, а большинство людей должно быть готово к принятию данного ответа. Новые подходы к решению проблемы роли личности в истории были предложены в связи с появлением синергетики — науки о самоорганизации в неживых и живых системах. Один из основателей синергетики, С. Хук (1902—1989), в книге «Герой в истории. Исследование пределов и возможностей» объясняет, почему роль личности может меняться в разных условиях: деятельность личности ограничена обстоятельствами среды и характером общества; роль личности существенно повышается до состояния, когда она становится независимой силой, если в развитии общества появляются альтернативы; в ситуации альтернативности выбор альтернативы может зависеть от качеств личности. В теории С. Хука 88 есть и слабые стороны: не проведена классификация таких альтернатив; их наличие не связано с состоянием общества, стабильным или нестабильным, хотя ряд его доказательств касается революций, кризисов, войн; нет четкости в делении личностей по объему их влияния на отдельные общества и человечество в целом. И. Р. Пригожин, лауреат Нобелевской премии по химии (1977), и бельгийский философ, химик и историк науки, профессор философии Брюссельского свободного университета И. Стенгерс, размышляя над ролью личности в истории в книге «Время, хаос, квант», пришли к заключению, что «…изучение исключительной роли отдельных личностей предполагает анализ социальных и исторических механизмов, сделавших эту роль возможной. <…> без существования данных личностей те же механизмы могли бы породить совершенно другую историю». Таким образом, случайность и необходимость в истории выступают не как несовместимые противоположности, а как взаимодополняющие, играющие важные роли в судьбе системы. Австрийский экономист, философ, историк, сторонник классического либерализма, один из основателей философии либертарианства Людвиг фон Мизес (1881—1971) в книге «Теория и история: интерпретация социально-экономической эволюции» (1957) делает вывод о том, что государственный деятель может добиться успеха лишь в той мере, в какой «его планы соответствуют общему настроению его времени, то есть идеям, которые владеют умами его сограждан. Он может стать лидером только в том случае, если готов вести людей по тому пути, по которому они хотят идти, и к цели, которую они хотят достичь. Государственный деятель, восстающий против общественного мнения, обречен на неудачу. Неважно, является ли он деспотом или чиновником демократии, политик должен давать людям то, что они желают получить, подобно тому, как бизнесмен должен снабжать потребителей вещами, которые они желают приобрести». Этот вывод весьма точно отражает историю великих личностей, их взлетов и падений, в том числе убийств таких личностей ближайшим окружением. Советский и российский литературовед, культуролог и семиотик Ю. М. Лотман в статье «Клио на распутье» утверждал, что «борьба социальных сил, идеологических течений как бы отменила историю людей, отведя им роль статистов во всемирной драме человечества. Значение их, конечно, не отрицается, но напоминает театральную программку, где против ролей написано несколько фамилий исполнителей, которые могут с равным успехом сыграть одну и ту же роль в рамках одной пьесы». Говоря о роли личности в истории, целесообразно привести примеры великих личностей; для этого необходимо выделить критерии, на основании которых человек может быть отнесен к их числу. Можно и нужно выделять великих личностей, сыгравших особую роль в истории каждого народа, в том числе и российского. 89 Подводя итоги, приведем основные положения, отражающие ситуацию с ролью личности в истории. • Личность может влиять на ход истории, способствовать ускорению или замедлению исторических закономерностей, однако отменить их действие не может. • Роль личности зависит от нее самой, исторической ситуации, исторических законов, случайностей (непознанных закономерностей). • Для появления великой личности в обществе должны быть необходимые условия. • Влияние великой личности на историю обусловлено стоящими перед обществом задачами и проблемами. • Великая личность оптимальным образом выражает интересы и потребности определенных сил общества. • В великой личности, как в призме, преломляются социальные условия ее существования. • Великая личность сама накладывает индивидуальный отпечаток на ход истории. Таким образом, исторические события не являются предопределенными; будущее может иметь множество альтернатив и способно измениться в результате деятельности не только крупных политических сил, но и отдельных групп и их лидеров, оно также зависит от действий самых разных людей, например ученых. Проблема роли личности в истории для каждого поколения всегда остается актуальной, и, говоря о великих личностях, каждый из нас сам определяет, насколько положительно или отрицательно они повлияли на историю нашего государства и всего мира. По мере открытия архивов и введения в научный оборот новых исторических источников историки смогут дать более объективную оценку роли личности и народа в истории. ГЛАВА 4. ИСТОЧНИКОВЕДЕНИЕ И ИСТОРИОГРАФИЯ КАК СПЕЦИАЛЬНЫЕ НАУЧНЫЕ ДИСЦИПЛИНЫ. ВЕЛИКИЕ РОССИЙСКИЕ ИСТОРИКИ 4.1. Источниковедение как специальная историческая дисциплина. Исторические источники. Методы исторического исследования История относится к тем немногим областям научного знания, в которых поставить и повторить научный эксперимент нельзя; эмпирические методы непосредственного наблюдения, собеседования, тестирования, замеров в истории, уже случившейся, не работают; 90 воссоздать события, произошедшие в прошлом, невозможно. Единственным способом проникнуть в глубь прошедших времен является изучение следов, ими оставленных. Эти «следы прошлого» есть исторические источники; без них история как наука в принципе не могла бы существовать. Изучением исторических источников занимается специальная историческая дисциплина — источниковедение1, предметом которой являются исторические источники как информационные ресурсы, необходимые при анализе исторических процессов, явлений, событий; источниковедение также исследует источники как историко-культурное явление. От качества источников и уровня источниковедческого анализа зависит качество наших знаний о прошлом, и, следовательно, наше понимание настоящего, и выработка стратегии развития на будущее. Отсюда очевидна ключевая роль, которую играет источниковедение как в развитии исторической науки, так и в историческом процессе в целом. Первые опыты источниковедческого анализа в России относятся к XVIII веку; первыми российскими источниковедами были В. Н. Татищев, М. В. Ломоносов, Г. З. Байер, Г. Ф. Миллер, А. Л. Шлецер. Главным источником по русской истории они полагали летописи, основным критерием для оценки их достоверности — непротиворечивость информации об изучаемом событии, почерпнутой из разных летописных сводов. В XIX веке источниковедение оформляется как особая научная дисциплина. Историки приходят к выводу, что любой исторический труд необходимо основывать на использовании исторических источников, подвергнутых критике, что следует опираться на возможно более полную источниковую базу и установление по источникам достоверных и точных фактов является важнейшей задачей исследователя. Огромный вклад в развитие отечественного источниковедения внес Александр Сергеевич Лаппо-Данилевский (1863—1919): создав учение об историческом источнике, о его критике и интерпретации, он впервые на профессиональном уровне разработал и обосновал методологию и методику изучения исторических источников, заложив тем самым теоретические основы современного источниковедения2. Исторический источник, утверждал Лаппо-Данилевский, есть обязательная основа для реконструкции исторических фактов. Историк должен установить подлинность исторического источника, достоверность хранимой в нем информации, сделать заключение о ее научно-исторической ценности. ЛаппоДанилевский впервые четко сформулировал критерии подлинности источника: информация источника должна быть внутренне непротиворечива и не должна вступать в противоречия с Теория и методология исторической науки. Терминологический словарь. — Москва: Аквилон, 2014. — С. 200—201. 2 Лаппо-Данилевский, А. С. Методология истории. Вып. 1—2 / А. С. Лаппо-Данилевский. — СанктПетербург : Тип. В. Безобразов и Кº, 1910—1913. 1 91 внешними параметрами источника: временем, местом, обстоятельствами его создания; если же историк находит эти противоречивые элементы, то это есть законное основание для сомнений в подлинности данного источника. В ХХ веке российское источниковедение продолжило поступательное развитие. В фундаментальном труде М. Н. Тихомирова «Источниковедение истории СССР. С древнейших времен до конца XVIII века»1 впервые был дан обобщенный анализ комплексов исторических материалов по истории народов Крыма, Кавказа, Средней Азии, Украины, Белоруссии, Прибалтики. Большую работу по введению в научный оборот исторических источников по российской истории выполнил Л. В. Черепнин, ученый с мировым именем, автор основополагающего труда «Русские феодальные архивы»2. Важную роль в становлении отечественного источниковедения сыграла сложившаяся на историческом факультете Московского государственного университета научная школа под руководством Ивана Дмитриевича Ковальченко3, заведующего кафедрой историографии и источниковедения и одного из основоположников советской клиометрической школы (квантитативной истории), лидера в области применения математических методов в исторических исследованиях. Для развития отечественного источниковедения также много сделали С. Б. Веселовский, П. Г. Любомиров, О. М. Медушевская, Б. Г. Литвак, С. О. Шмидт, Л. Н. Пушкарев, С. М. Каштанов, А. Я. Гуревич, В. К. Яцунский, Б. Н. Миронов, Л. В. Милов, В. И. Бовыкин, Л. И. Бородкин, А. К. Соколов, В. З. Дробижев, Е. И. Пивовар, Н. Б. Селунская. Ученые пришли к согласованному выводу, что задачами современного источниковедения должно быть исследование закономерностей возникновения исторических источников и отражения в них исторического процесса, а также разработка общих теоретикометодологических принципов и конкретных приемов и методов для установления достоверности и полноты исторических источников как носителей исторической информации с целью ее выявления и анализа. Большое внимание было уделено и такой важной теоретической и практической задаче источниковедения, как классификация исторических источников. Было показано, что сложность этой проблемы обусловливается многообразием исторических источников и тех Тихомиров, М. Н. Источниковедение истории СССР. Вып. 1. С древнейших времен до конца XVIII века : учеб. пособие / М. Н. Тихомиров. — Москва : Изд-во социально-экономической литературы, 1962. — 495 с. 2 Черепнин, Л. В. Русские феодальные архивы XIV—XV вв. : в 2 ч. Ч. 1–2 / Л. В. Черепнин. — Москва : Издательство Академии наук СССР, 1948—1951. 3 Источниковедение истории СССР / под ред. И. Д. Ковальченко. — Москва : Высшая школа, 1981. — 496 с. 1 92 условий, в которых они были созданы. Поэтому теории классификации исторических источников, как и самой общепринятой классификации, на настоящий момент не разработано, всякая предложенная классификация условна, классификаций может быть множество. Так, можно провести классификацию источников по типу носителя исторической информации, по способу передачи информации, по цели создания исторических источников, по степени близости источника к произошедшему историческому событию; источники можно также делить на массовые и уникальные. Обоснованным представляется разделение источников на те, которые отражают исторический процесс непосредственно, «изнутри», так как они создаются в процессе исторических событий (деловая документация, справки, распоряжения, ведомости, описи), и те, которые представляют исторические события опосредованно, когда исторические факты бывают «осмыслены потом» (воспоминания, дневники, мемуары, письма, авторские сочинения). Классификацию источников можно провести и по их видам, и тогда в качестве отдельных групп могут быть выделены летописи, законодательные акты, делопроизводственная документация, статистические документы происхождения, научные личного материалы, труды, материалы литературные СМИ, произведения, публицистика1. Одной из наиболее распространенных является классификация, объединяющая в себе деление источников по их виду, по типу носителя информации и способу передачи информации2. В соответствии с этими критериями выделяются следующие источники: — вещественные (орудия труда, ремесленные изделия, предметы быта, домашняя утварь, одежда, монеты, медали, оружие, архитектурные сооружения); — изобразительные (картины, фрески, мозаика, иллюстрации); — словесные (разговорные — песни, сказания, пословицы, поговорки, анекдоты, и письменные — берестяные грамоты, летописи, хроники, договоры, указы, письма, дневники, воспоминания, художественная литература, публицистика, периодическая печать); — конвенциальные (записанные знаками, в том числе цифровая информация, интернетресурсы, sms, электронная почта); — звуковые (фонические записи); — поведенческие (обычаи, обряды). Источниковая база — фундамент исторической науки — с течением времени становится все более сложной и обширной. Появляются новые виды источников, изменяются способы фиксации, хранения и извлечения исторической информации. Усложнение Классификация русских письменных источников по отечественной истории / отв. ред. Л. В. Черепнин ; Ин-т истории СССР АН СССР. — Москва : Наука, 1975. — 282 с. 2 Шмидт, С. О. О классификации исторических источников // Путь историка. Избранные труды по источниковедению и историографии. — Москва : РГГУ, 1997. — С. 87—89. 1 93 источниковой базы естественным образом предъявляет новые требования к методам исторического анализа, применяемым при ее анализе. В настоящее время наиболее востребованными методами исторического исследования являются методы традиционные, к которым относятся типологический и историко-генетический, историко-системный, и историко-сравнительный, новейшие, которые историко- также называют количественными, или математическими. В эту группу математических входят методы математической статистики: дисперсионный, корреляционный, регрессионный, кластерный, факторный анализ, методы выравнивания динамических рядов и др.1 Одним из наиболее востребованных и эффективных при изучении исторических текстов является метод контентанализа. Новейшие методы наиболее эффективны при исследовании массовых статистических источников: они более точны и объективны, чем методы традиционные; кроме того, современные компьютерные технологии позволяют быстро обрабатывать большие объемы статистических данных, особенно если материалы хранятся в цифровой форме. На этих новых методологических и методических приемах и принципах в совокупности с новыми технологическими возможностями возникла и быстро развивается новейшая междисциплинарная область исторических исследований — историческая информатика2. Ее теоретической основой является современная концепция информации и теоретическое источниковедение, а прикладной основой — информационные и компьютерные технологии, позволяющие проводить оцифровку исторических источников всех видов для их хранения и анализа. Историческая методического и информатика технологического ставит целью обеспечения расширение исторической информационного, науки: электронную публикацию исторических источников, разработку баз данных и тематических интернетресурсов, создание исторических геоинформационных систем и виртуальных 3d- реконструкций объектов культурного наследия, компьютерное моделирование исторических событий и процессов. Востребованность исторической информатики и успехи в ее развитии привели к появлению в середине 2000-х годов «цифровой истории» (Digital History), понимаемой как часть «цифровой гуманитаристики» (Digital Humanities), а также к формированию «цифровой антропологии» (Digital Anthropology), которая занимается изучением взаимодействия человека и цифровых технологий. Ковальченко, И. Д. Методы исторического исследования. — Москва : Наука, 1987. — 440 с. Предысторию исторической информатики в СССР и России можно связывать с 1960-ми годами, когда источники по аграрной истории России XIX века стали обрабатываться с помощью ЭВМ. Термин «историческая информатика» был введен в конце ХХ века Л. И. Бородкиным, учеником И. Д. Ковальченко; основные положения исторической информатики были впервые разработаны на кафедре исторической информатики исторического факультета МГУ имени М. В. Ломоносова. 1 2 94 Источниковедение, будучи фундаментом исторической науки и влияя на уровень ее развития, самым тесным образом связано с историографией, специальной исторической дисциплиной, также играющей важную роль в развитии исторической науки. 4.2. Историография как специальная историческая дисциплина. Этапы в развитии отечественной исторической мысли. Великие российские историки и их концепции Историография — специальная историческая дисциплина, изучающая историю исторической науки; этот термин также обозначает совокупность научных работ по конкретной исторической проблеме. Историографический анализ предполагает исследование научной концепции, выдвинутой автором исторического сочинения, оценку корректности и эффективности примененной им методологии и методики, полноты и достоверности использованных источников; выяснение того, когда, в каких условиях, с какой целью и для какой аудитории эта историческая работа была им написана. Важным также является изучение обстоятельств жизненного пути автора, его политических пристрастий, научной и литературной стилистики. Историографический анализ является обязательным в современной исторической науке; он позволяет увидеть, какие проблемы более всего интересовали историков в данных общественно-политических условиях и оценить степень их изученности, выделить этапы в развитии исторической науки. Этапы в развитии отечественной исторической мысли В течение долгого времени, вплоть до начала XVIII века, аналитических трудов по русской истории, созданных российскими авторами, не было; историческая мысль носила не теоретический, а описательный характер. Историческое знание существовало в форме летописания, но летописцы лишь фиксировали исторические факты в их хронологической последовательности, не ставя перед собой задачи выявить и объяснить причинноследственные связи между событиями, проследить закономерности и специфику российского исторического процесса. В рамках христианской доктрины летописцы понимали человеческую историю как борьбу между злом — «дьявольскими кознями» и добром — «божественной благодатью»; человек, существо двойственное, соединяющее в себе бренное тело и бессмертную душу, выполнял волю Творца. Сформулированная на рубеже XV—XVI веков концепция «Москва — третий Рим» способствовала появлению идеи о «богоизбранности» русского государства: «Первые два Рима погибли, третий — Москва — стоит и не погибнет, а четвертому не бывать»: вопрос этот, однако, рассматривался не в научно-историческом, а исключительно в государственно-практическом аспекте. 95 Существенные сдвиги в отечественной исторической науке произошли в первой половине XVIII века. Немцы на русской службе: Готлиб Зигфрид Байер (1694—1738), Герхард Фридрих Миллер (1705—1783), Август Людвиг Шлецер (1735—1809), анализируя по летописным и законодательным источникам становление российской государственности, приходят к выводу о том, что значительную роль в этом процессе сыграли варяги — норманны; эти идеи известны в исторической науке как «норманнская теория» происхождения Древнерусского государства. Оппонентом «норманистов» выступил Михаил Васильевич Ломоносов (1711—1765): не отрицая присутствия варягов на русских землях, он утверждал, что варяги были призваны местными князьями для выполнения определенной работы в сфере государственного управления и, следовательно, все условия для функционирования полноценного государственного аппарата на Руси к этому времени уже были в наличии. Научные дискуссии способствовали развитию отечественной исторической мысли. Внимание к эволюции российского государства характерно и для Василия Никитича Татищева (1686—1750), первого рационалиста и государственника в российской исторической науке1. Его методологической основой была идея о том, что история есть результат деяний людей, а «деяния от ума или глупости проистекают»; именно уровень разумности и рациональности народа определяет ход его истории. Создание государства, утверждал Татищев, есть деяние великое, и, хотя жизнь в государстве и накладывает «узы неволи» на всякого человека, но это необходимо для его же пользы. Глава государства — монарх — обладает отеческой властью над подданными, и неограниченная «отеческая» монархия является наилучшей и естественной формой правления для России. Однако самодержавие не должно означать произвола властей: для России, как и для любого другого государства, важны законы. В основу периодизации российской истории Татищев положил принцип «силы и единения» страны. Первый период, время единовластия, длился от прихода на Русь Рюрика до Мстислава Великого. Далее последовал период удельной раздробленности, продолжавшийся до воцарения Ивана III Великого, — это было время господства аристократии. Важнейшей характеристикой третьего этапа российской истории стало укрепление единовластия, теперь уже на новом уровне, исключительную роль в этом процессе сыграл Петр I Великий. Семен Ефимович Десницкий (1740—1789), первый русский профессор-юрист, знаток всемирной и российской истории, утверждал, что в основе всемирно-исторического развития лежат духовные факторы, из которых важнейшим является «стремление человека к идеалу»; 1 Татищев, В. Н. История Российская. Собрание сочинений : в 8 т. Т. 1—8. — Москва : Ладомир, 1994— 1996. 96 именно этот фактор Десницкий и положил в основу своей периодизации всемирной истории1. Первый период в человеческой истории Десницкий обозначил как доцивилизационный, потому что первобытные народы, основными занятиями которых были собирательство и охота, жили в дикости и не имели законов и правительства. Но постепенное накопление знаний и прогресс в духовной жизни людей подвели их к тому, что они смогли одомашнить животных, и это означало переход человечества на следующую стадию в своем развитии — скотоводческую. Далее последовала стадия земледельческая: люди научились обрабатывать поля, хлебопашество стало основой хозяйственной жизни, народы переходят к оседлости, формируется институт частной собственности, в том числе на землю. Именно эти процессы и стали началом человеческой цивилизации: возникают первые государства, пусть «слабые и неустроенные», появляются первые законы и первые правительства. За стадией «земледельческой» последовала стадия коммерческая — высшая, достигнутая человечеством к середине XVIII века; на этой стадии находились все развитые народы мира. В эту группу цивилизованных государств входит и Россия, успевшая пройти все стадии исторического развития. Александр Николаевич Радищев (1741—1802), автор знаменитого произведения «Путешествие из Петербурга в Москву», первым в отечественной исторической и социальноэкономической мысли пришел к выводу о том, что в основе исторического процесса лежит фактор экономический, т.е. смена форм хозяйствования, а подлинным двигателем истории является народ2. Поскольку для народа, — считал Радищев, — предпочтительнее всего республиканская форма правления, то главной национальной задачей должно быть установление в России республики. Российская монархия как форма правления должна быть уничтожена. Для функционирования государства необходимы законы, основанные на «естественности»; если же законы в государстве основаны «на силе», то их исполнять совершенно необязательно: люди могут и должны выступить против несправедливости в своей стране и силой защищать свои нарушенные права. Траектории и цели исторического развития Российской империи виделись ему таким образом: Россия, рассуждал Радищев, страна аграрная; важнейший факт ее аграрного устройства на протяжении нескольких веков — существование крепостного права. Именно крепостничество как неэффективная и несправедливая система хозяйствования есть причина русской бедности, и в силу этого должно быть немедленно уничтожено. Однако мирная Десницкий, С. Е. Юридическое рассуждение о разных понятиях, какие имеют народы о собственности имения в различных состояниях общежительства… говоренное… апреля 21 дня 1781 года // Избранные произведения русских мыслителей второй половины XVIII века : в 2 т. Т. 1 / под общ. ред. И. Я. Щипанова. — Москва : Госполитиздат, 1952. — С. 268—286. 2 Радищев, А. Н. Полное собрание сочинений : в 3 т. Т. 1—2 / А. Н. Радищев. — Москва ; Ленинград : Академия наук СССР, 1938—1941. 1 97 отмена крепостного права невозможна, ей будут противодействовать дворяне-помещики, поэтому единственный выход в такой ситуации — делать революцию, и это в интересах страны. Радищев, таким образом, стал первым в русской истории революционеромматериалистом. В целом к началу XIX века историческая наука прошла большой путь, и XIX-й — начало XX века стало временем расцвета российской историографии. Первым в ряду великих российских историков XIX века был Николай Михайлович Карамзин (1766—1826), создавший фундаментальный труд «История государства Российского»1. История, писал Карамзин, имеет смысл; но смысл этот есть замысел Бога, он скрыт от людей и поэтому не может быть предметом исторического описания. Однако историю человеческую люди могут и должны изучать. Знание истории необходимо правителям: они должны видеть причинно-следственные связи между историческими событиями, обязаны знать, какие «мятежные страсти» волновали гражданское общество и какими способами власть их обуздывала в прошлом. Простому обывателю внимание к истории тоже необходимо: она мирит его с несовершенством видимого порядка вещей, утешает в государственных бедствиях, <…> располагает душу к справедливости. Историк, таким образом, играет важную роль в жизни государства и общества; историк должен следовать правде истории: надо описывать то, что было, а не то, что «могло бы быть». История любой страны, утверждал Карамзин, зависит от разных факторов, наиболее существенным из которых являются люди, их характер, темперамент, воля, разум. Однако на ход событий влияют не столько широкие народные массы, сколько очень незначительный по численности узкий круг лиц, обладающих реальной властью в обществе, — правители страны. Самодержцы в свою очередь зависят от врожденных свойств, полученных ими от предков; на них также влияет их ближайшее окружение — родственники, друзья, советники. Ключ к пониманию личности монарха, таким образом, лежит в его природных наклонностях и талантах и в обстоятельствах его жизни. Логика анализа подвела Карамзина к выводу, что именно самодержавие отвечает более всего потребностям и особенностям исторического развития России: правильным образом устроенное, оно олицетворяет порядок, безопасность и благоденствие, тогда как разрушение единовластия всегда приводит страну к гибели; весь русский исторический процесс, полагал Карамзин, есть тому доказательство. Периодизация русской истории, предложенная Карамзиным, зависит от этапов в развитии самодержавия. Первый период охватывал годы с 862-го по 1015-й, от Рюрика до 1 Карамзин, Н. М. История государства Российского : в 12 т. Т. 1—12 / Н. М. Карамзин. — СанктПетербург : Типография Н. Греча, 1818—1829. 98 Владимира Святославовича, — это было время сильной самодержавной власти, период могущества и расцвета Древнерусского государства. Далее следовал период от начала правления Святополка Владимировича до Ярослава II Всеволодовича (1015—1238) — эти годы стали, по мнению Карамзина, временем приближения Древнерусского государства к распаду на уделы; период выраженной удельной раздробленности длился с 1238 года по 1462 год. Затем на Руси утверждается самодержавие: это произошло при правлении Ивана III и его сына Василия III (1462—1533). Правление царей Ивана IV Грозного и его сына Федора Иоанновича (1533—1598) стало временем завершения династии Рюриковичей, и следующий период российской истории был связан уже с правителями из династии Романовых. Исследование жизни и деятельности российских самодержцев дало основание Карамзину утверждать, что наилучшей формой правления для России является неограниченная монархия; ограждать государя от злоупотребления его неограниченной властью должна его совесть; правители, как и все другие люди, должны нести моральную ответственность за свои поступки. Неудивительно, что при анализе роли самодержцев в российской истории Карамзин был максимально внимателен к ее нравственно- психологическим аспектам. Примененный им психологический анализ «от противного» позволил ему вывести портрет «идеального государя» — «каким не должен быть государь»: коварным, как Юрий Долгорукий; жестоким, как Иван III и Иван IV; хитрым злодеем, как Борис Годунов и Василий Шуйский; слишком увлеченным перестройкой страны по западным образцам, как Петр I. Екатерина II, — писал Карамзин, — также не образец: при ее правлении «нравы еще более развратились», в государственных учреждениях было «более блеска, нежели основательности», а хваля ее достоинства, мы «невольно вспоминаем ее слабости и краснеем за человечество». Итак, заключил Карамзин, именно нравственно-духовные факторы задают основные параметры народной жизни; каждому народу присущи свои нравы, обычаи, традиции, свой национальный темперамент и «народный дух», и именно в силу этого каждый народ идет по своему собственному пути. Так как духовные факторы меняются медленно, то наилучший вариант развития общества — развитие постепенное, эволюционное; «всякая новость» в государстве есть зло. Характеру народа должны соответствовать и гражданские институты, учреждая которые правителям следует помнить, что любые попытки перевести страну на чужие национальные рельсы обречены на провал. 99 В середине XIX века в российской исторической науке складывается государственная юридическая школа, одним из крупнейших представителей которой был Сергей Михайлович Соловьев (1820—1879), автор многотомного труда «История России с древнейших времен»1. Всемирную историю Соловьев понимал как поступательное прогрессивное развитие народов, сутью которого является нравственное, культурное, идеологическое совершенствование человеческого рода. Все народы, — рассуждал Соловьев, — в своем развитии проходят или могут пройти два периода, два «возраста»: — период «юности» — это время «господства чувства»; — период «зрелости» — время «господства мысли», разума. Развитие народа совершается под влиянием различных факторов: «внешних» по отношению к человеку и «внутренних». К факторам внешним Соловьев относил природу страны и всевозможные «исторические обстоятельства»: взаимодействия народов, их торговые, культурные, научные контакты, «внешние опасности» и войны; к факторам «внутренним» — способности народа к развитию. Данные народам «от Бога», полагал Соловьев, эти «внутренние» факторы более значимы, чем факторы «внешние»: именно интеллектуальные, эмоциональные и волевые способности людей определяют все стороны их жизни и деятельности. По этому показателю Соловьев делит все народы на две группы: на народы, «способные» к развитию, и народы, к развитию «неспособные». Для народов, «способных к развитию», характерна нацеленность на познание мира, поиски истины, желание удовлетворять в первую очередь научные и духовные потребности, которые сами по себе безграничны и стремление удовлетворить которые приводит к бесконечному и безостановочному продвижению вперед. Народы же, к развитию «неспособные», готовы довольствоваться удовлетворением своих материальных нужд; запросы такого рода конечны и в определенный момент они могут быть удовлетворены полностью; это и замедляет развитие этих народов. Россия, — утверждал Соловьев, — населена народами, способными к развитию, поэтому страна смогла перейти от «юности» к «зрелости», от «эмоций» к «разуму», и этот великий переход случился при Петре I. Соловьев считал, что в истории России важнейшую роль сыграло государство. Воплощая народные стремления, оно задавало вектор и характер национального развития. Государство — это «представитель народа»: «каков народ, таково и государство», между государством и народом не существует разрыва; сила государства — в единстве с народом. Весь ход исторического развития России Соловьев понимал как зарождение и становление российской государственности, выделяя в качестве основной характеристики национальной 1 Соловьев, С. М. История России с древнейших времен : в 29 т. Т. 1—29 / С. М. Соловьев. — СанктПетербург : Товарищество "Общественная польза", 1851—1879. 100 истории борьбу государства с «родовым началом». Именно на этой идее Соловьев и строит свою периодизацию российской истории. Первый выделенный им период — от князя Рюрика до Андрея Боголюбского — был временем чистого господства родовых отношений; с XIII-го до начала XVII века идет зарождение, постепенное укрепление и окончательное торжество государственного начала; в эпоху Петра I создается сильное российское государство, и в первой половине XVIII века Россия, уже обладая устойчивой государственностью, вступает в международную систему европейских государств как полноправный и сильный партнер. Василий Осипович Ключевский (1841—1911), великий историк, считал, что движущей силой исторического процесса является «человеческий дух» — народный темперамент и национальная психология1. Для развития страны также важен фактор природный: климатические условия, ее флора и фауна, природные ресурсы; сильное влияние оказывает и фактор внешней опасности. В случае России все эти факторы в совокупности привели к тому, что Россия из века в век росла территориально за счет присоединения к центру новых окраинных земель и в конце концов стала великой территориальной державой — «великим территориальным образованием», самым большим государством на Земле. Таким образом, для Ключевского история России — это история страны, которая постоянно «колонизируется»; это обстоятельство определило все важнейшие факты ее национальной истории: экономические, общественно-политические, геополитические, культурные. Соответственно процессу увеличения территории российского государства Ключевский выделяет и этапы национальной истории, которые отражают основные моменты колонизации. Первый период охватывает VIII—XIII века, когда рубежи страны идут по линиям рек Ловать — Волхов — Днепр и в этом районе сосредоточено почти все древнерусское население. Русь в это время разбита на обособленные города, что является господствующим политическим фактом этого периода; в качестве же главенствующего экономического факта выступает преимущественное развитие лесных промыслов и внешней торговли, сосредоточенной в руках князей, варягов. Второй период длился с XIII-го по XV век; в это время границы государства отодвигаются на Волгу. Русь теперь раздроблена не на города, а на княжеские уделы, и удельное дробление Руси под властью князей является господствующим политическим фактом этого времени. Господствующий экономический факт — вольный крестьянский земледельческий труд и земледелие как основа хозяйства. 1 Ключевский, В. О. Курс русской истории : в 5 ч. Ч. 1—5 / В. О. Ключевский. — Москва : Синодальная типография, 1904—1922. 101 Третий период охватывает время с конца XV-го до конца XVII века — это была Русь Великая, Московская; захвачены и присоединены к Москве такие важные города, как Псков, Новгород, Смоленск, Рязань, Казань, Астрахань. Господствующим политическим фактом этого периода является установление в стране самодержавия, в качестве важной особенности политического устройства России Ключевский отмечает продолжение функционирования Боярской Думы. Господствующий экономический факт — складывание системы крепостного права, что было связано с военно-земледельческой ориентацией народного хозяйства. Период с начала XVII-го и до середины XIX века Ключевский определяет как всероссийский, самодержавный, императорско-дворянский; военно-служилый класс — дворянство — играет важную роль в жизни общества. В это время русский народ распространяется практически по всей территории страны — «по всей равнине от морей Балтийского и Белого до Черного, до Кавказского хребта, Каспия и Урала». Господствующий политический и одновременно экономический факт этого времени — существование в стране крепостного права; к крепостному земледельческому труду присоединяется обрабатывающая фабрично-заводская промышленность, и Русь становится «земледельческо-промышленной». Ключевский пришел к выводу, что важной силой исторического развития России выступало государство, которое должно стремиться к тому, чтобы стать «правовым», живущим по принципу «под действие закона должны попадать все». Исходя из того, что все крестьянские войны, восстания, волнения — это есть «разбой», игнорирование и нарушение законов государства, он считал всех участников восстаний и заговоров, в том числе декабристов, обычными преступниками. В последние десятилетия XIX века складывается марксистское направление в российской исторической науке; оно станет единственно допустимым в ХХ веке и сохранит свое господствующее положение практически до начала XXI века. У истоков марксистской школы в отечественной исторической мысли стоял Георгий Валентинович Плеханов (1856— 1918). В полном соответствии с марксистскими установками главным фактором исторического развития Плеханов считал производительные силы, задающие характер производственных отношений; важную роль, по его мнению, играет также географическая среда и государство1. Признавая единство всемирно-исторического процесса, Плеханов подчеркивает принципиальные особенности российской истории. Если славянофилы видели в специфике исторического развития России ее преимущества, то Плеханов, напротив, связывал российскую специфику с ее проблемами. История России, полагал Плеханов, есть 1 Плеханов, Г. В. Избранные философские произведения : в 5 т. Т. 1—5 / Г. В. Плеханов. — Москва : Госполитиздат, 1956—1958. 102 «непрерывная борьба» государственности с автономными устремлениями и личностью; государство в России — это фактор, не способствующий ее социально-экономическому и общественно-политическому развитию, а, напротив, тормозящий его. Этим Россия принципиально отличается от Западной Европы, важнейшей характеристикой исторического пути которой является успешная борьба народа за свои права. Итоговый вывод Плеханова сводился к тому, что у России не европейский, а азиатский путь развития, Россия по своей внутренней сути есть восточная деспотия и для «корректировки» ее движения необходимо стимулировать и усиливать в ней революционные процессы. Идеи Плеханова оказали большое влияние на становление в Советской России материалистического понимания истории. Советский период российской истории стал временем абсолютного господства марксистского материалистического подхода к анализу и объяснению исторических событий и явлений; все другие концепции обсуждались только в плане их соответствия марксизму и активно критиковались. Марксизм будет оставаться основным и единственным направлением в отечественной исторической науке на протяжении практически всего ХХ столетия. Вся всемирная история, как и история России, трактовалась с позиций марксизма в контексте теории общественно-экономических формаций, которая являлась обязательной методологической базой для всех ученых страны. В соответствии с этой теорией именно развитие экономики определяет развитие всех прочих сфер общественной жизни; именно развитие производительных сил и производственных отношений обеспечивает переход от одной общественно-экономической формации к другой. Важнейшим фактором эволюции считалась классовая борьба, и все оппозиционные выступления, волнения и революции в досоветский период получили высокую положительную оценку. Эти вопросы и были в центре внимания советских историков. Известными советскими историками были: — Николай Михайлович Дружинин, составивший фундаментальные исследования по социально-экономической и общественно-политической истории России XIX века, автор работ по истории декабристского движения в России; — Павел Алексеевич Хромов, специалист по экономической истории России, автор работ по экономическому планированию, эффективности труда и технике производства, структуре и динамике производительных сил в различных отраслях народного хозяйства России; — Иван Дмитриевич Ковальченко, крупнейший специалист в области экономической истории России XIX — начала XX века, лидер в области методологии истории, источниковедения и историографии, один из основоположников советской клиометрической школы; 103 — Леонид Васильевич Милов, специалист в области экономической истории России, активно использовавший в своих исследованиях количественные методы анализа; — Валерий Иванович Бовыкин, автор фундаментальных работ по экономической истории России, в том числе по истории банков и финансов; — Милица Васильевна Нечкина, специализировавшаяся на истории декабристов и революционных движений в России XIX века; — Натан Яковлевич Эйдельман, автор многих книг о декабристах; — Исаак Израилевич Минц, разрабатывавший тему Октябрьской революции 1917 года; — Андрей Константинович Соколов, автор работ по истории рабочего класса и динамике в социальной структуре общества; — Валентин Лаврентьевич Янин, крупнейший исследователь Новгородской республики и берестяных грамот; — Борис Дмитриевич Греков, автор масштабных работ по истории Киевской Руси и Золотой Орды; — Борис Александрович Рыбаков, специализирующийся в области истории Древней Руси; — Михаил Николаевич Тихомиров, историк-славист, источниковед, знаток истории и культуры России X—XIX веков; — Лев Владимирович Черепнин, историк-медиевист, источниковед и историограф. Талантливые советские ученые, привлекая обширные базы данных, работая с первоисточниками, проводя их качественный анализ, в трактовке полученных данных всегда оставались в рамках марксистской парадигмы, что сдерживало развитие исторической науки. В постсоветский период ситуация в российской исторической науке изменилась принципиально: стали возможны любые подходы к объяснению исторических событий и процессов. Плюрализм мнений проявляется, в частности, в разных и нередко диаметрально противоположных мнениях относительно фактов российской и мировой истории. Так, падение Российской империи и последующая большевистская революция одними современными исследователями оценивается как величайшее и положительное для человечества событие, другими — как национальная трагедия и начало череды народных бедствий. Несмотря на новые открывшиеся возможности, в российской исторической науке в целом продолжает преобладать марксистский подход, но не потому, что он полагается обязательным, а потому, что он привычен, понятен и в значительной степени соответствует образу мысли многих отечественных историков. Работ, основанных на других методологических подходах, немного. Одним из наиболее известных историков постсоветского времени, активно содействующих выработке новых оценок, подходов и методик в исторических исследованиях, 104 является Борис Николаевич Миронов — специалист в области исторической социологии, социальной, экономической и демографической истории России, антропометрической истории и методологии исследований, один из пионеров создания исторической социологии России, глава научной школы социальной истории России, которая успешно развивается на базе исторического факультета Санкт-Петербургского университета. Формирование самостоятельных научных школ — отличительная черта российской исторической науки постсоветского периода. Сильные и оригинальные научные школы сложились на базе исторического факультета Московского государственного университета: отметим школу исторической информатики, разрабатывающей новые технологии математического моделирования в исторических исследованиях; научную школу кафедры истории Церкви, объектами анализа которой являются православие, католичество, протестантизм, древневосточные церкви, различные сектантские группы; научную школу кафедры истории общественных движений и политических партий, сконцентрированную на изучении принципов устройства партий и движений, особенностей их функционирования и взаимодействия. Научной школой с давними научными традициями и новейшим методологическим и методическим инструментарием является коллектив кафедры истории Древнего мира, специализирующийся на истории стран Востока и Европы в эпоху Древности и на древней истории доколумбовой Америки. Исследовательскому успеху коллектива кафедры способствует внимание к специальным историческим дисциплинам, таким как источниковедение, историография, нумизматика, папирология, историческая география, греческая и латинская эпиграфика, а также к древним языкам, в числе которых латынь, языки древнегреческий, древнеегипетский, древнехеттский, аккадский, древнекитайский, древний язык майя. Перспективная и новая для российской исторической науки по своей проблематике научная школа сформировалась на базе центра «История частной жизни и повседневности» Института всеобщей истории Российской академии наук. Отметим, что исследования частной жизни и повседневности становятся все более популярными и востребованными научными направлениями и способствуют расширению сферы исторического анализа. Расширение исследовательского поля и научной проблематики — характерная черта современной отечественной исторической науки. Вопросы, которые были в фокусе внимания марксистской советской историографии ХХ века: масштабные социально-экономические и общественно-политические явления и процессы, восстания, революции, классовая борьба рабочих и крестьян, производственно-экономическая и революционно-политическая деятельность разных социальных групп — дополняются исследованиями жизни рядового — «простого», «обычного» — человека. 105 Человек с его каждодневными заботами и проблемами, вынужденный решать текущие вопросы своего бытия: питания, одежды, жилья, работы, учебы, личной жизни — одна из ведущих тем в современной российской историографии. Ученые, стремясь к максимально точной реконструкции повседневного образа жизни людей прошедших эпох, их ментальности, взаимоотношений, душевных переживаний, концентрируются на изучении того, как в прошлом заключались браки и протекала семейная жизнь, какими были детство, юность, зрелость, старость. Исследуются стереотипы поведения людей из разных социальнокультурных общественных групп, присущее им индивидуальное и групповое сознание, их нравственно-духовные и религиозные ценности, особенности психологического взаимодействия, мотивация их поступков, странные и конфликтные ситуации, неожиданные повороты человеческих судеб1. Через анализ обрядов, ритуалов и обычаев реконструируются внешние проявления чувств и эмоций; изучаются особенности городских и сельских развлечений, искусство «ведения разговора». Проводится научное описание городов, городских строений, жилого пространства, предметов домашнего обихода, для чего привлекаются разнообразные визуальные источники. Смещение фокуса внимания с больших общностей на небольшие группы и отдельных индивидуумов получило название «антропологического поворота» в исторической науке. Характерный для него микроподход к истории позволяет улавливать частное, случайное и уникальное в жизни людей и общества, в отличие от макрометода, который фиксирует все типичное и общераспространенное; отметим, что оба подхода незаменимы в исторических работах и призваны не противостоять, а дополнять друг друга. Антропологический поворот способствовал развитию междисциплинарных исследований, так как для объяснения поведения и взаимодействия людей необходимы наработки социальной и культурной антропологии, социологии, психологии и других наук о человеке. Комплексный междисциплинарный анализ повседневности и других аспектов жизни человечества в прошлом, делая историческое знание более полным и точным, содействует проникновению ученых в одну из ключевых проблем российской истории — проблему самобытности российской цивилизации. ГЛАВА 5. МЕСТО РОССИИ В МИРОВОЙ ИСТОРИИ 5.1. Проблема самобытности России и ее отражение в общественнополитической мысли 1 Обман как повседневная практика. Индивидуальные и коллективные стратегии поведения : кол. монография / под ред. О. И. Тогоевой, О. Е. Кошелевой. — Москва : ИВИ РАН, 2016. — 360 с. 106 Реальный исторический процесс и мыслительно обобщенный исторический процесс в теоретических конструкциях и моделях различаются. Чтобы лучше осмыслить реальный исторический процесс России, его следует рассмотреть в междисциплинарном ключе. Важно иметь в виду, что «формация», «цивилизация», «мир-система» — все это исследовательские модели, своего рода теоретические абстракции, а не сама реальность. Мыслительные конструкции при условии их творческого синтеза адекватно приложимы к объективной реальности, чтобы лучше понять, осмыслить эту реальность со всеми ее противоречиями. В оптике междисциплинарного подхода Русь, а затем и Россия, прежде чем оформиться в целостную и устойчивую суперсистему — цивилизацию континентального масштаба с присущими ей специфическими признаками, прошла немалый и нелегкий путь своего роста — от зарождения в качестве византийско-православной периферии до самостоятельной устойчивой цивилизации, играющей ведущую роль в мировой политике. Исторически, географически и культурно русский цивилизационный и культурный мир являлся частью единой христианской цивилизации, начало которой положил еще христианский Рим. Наследницей восточно-христианской традиции и стала Русь, принявшая от Константинополя православие. Все первые великие князья Руси (от Олега, Игоря до Святослава и Владимира) были амбициозны в своей политике. Русские князья все время тянулись к могущественной и процветающей Византии, но при этом яростно воевали с ней, когда Константинополь вел по отношению к ним надменную политику. Так, то воюя, то торгуя с Византией, Русь все больше попадала в сферу положительного влияния высокоразвитой византийской цивилизации. Русский этнокультурный мир складывался в устойчивую локальную цивилизацию постепенно, опираясь сначала на мощное цивилизующее влияние могущественной восточнохристианской Византии, а затем усиливаясь в борьбе с кочевниками степи вплоть до появления Московской Руси. Домонгольская Русь со своей цивилизационно-культурной спецификой в целом повторяла развитие средневековой Европы, отставая лишь в уровне развития феодализма и городского самоуправления. По своим социально-экономическим и политическим особенностям домонгольская Русь была намного ближе к европейским королевствам, чем к автократическим государствам Востока. Однако в XIII веке большинство русских земель и княжеств вынуждены были существенно изменить исторический вектор развития. На складывание уникальной русской цивилизации, помимо сурового климата и худородных почв, большое влияние оказал внешний фактор, негативный по своему характеру. Орды кочевников неизбежно способствовали не только усилению централизации русской государственности, но и возрастанию военной мощи. Вначале кочевая Степь в 107 цивилизационном плане не могла серьезно изменить Русь в силу слабости печенегов, половцев. Монголы же смогли подчинить Русь: через Орду Русь приняла социальнополитические нормы, традиции более деспотичной власти, принципиально иные, чем в феодально-децентрализованной Европе. Власть ханов над Русью была жесткая, сопровождаемая постоянным насилием. Ханы всячески мешали централизации Руси, стравливали между собой князей, поощряли между ними усобицы. В то же время ханы не пытались изменить духовно-религиозную традицию Руси, позволяли сохранять православную веру, признавая и частично перенимая достижения культуры русского народа. Это в итоге и привело русских князей (особенно Александра Невского) к нелегкому геополитическому и цивилизационному выбору между католическим Западом и Ордой в пользу последней. В Северо-Восточной Руси со времен Александра Невского возобладала традиция быть открытыми для кочевого Востока и закрытыми для католического Запада; исключением были лишь вольно-аристократические республики Пскова и Новгорода. Литва, покорив малороссов (украинцев) и белорусов, выбрала западную ассимиляцию и в итоге приняла католицизм. Единая ранее древнерусская народность расщепилась на три братских народности (малорусскую, белорусскую и великорусскую), оказавшихся теперь под властью разных политических центров: Литвы и Москвы. Ордынское цивилизационное влияние более всего проявило себя в политической сфере и меньше — в сфере культуры. Сложившаяся на Северо-Востоке Руси к XVI веку русская локальная цивилизация в длительных условиях чужеземного господства и изоляции от других христианских центров выработала специфические черты, отличающие ее не только от западно-христианской цивилизации, но и от византийской православной цивилизации. Отечественные медиевисты И. Я. Фроянов и А. А. Горский подчеркивают, что основные формы частного феодального землевладения (поместье и вотчина) на Руси, в отличие от Европы, в домонгольский период были развиты слабо и значительно уступали княжескому и крестьянско-общинному землевладению. На Руси, как и на Востоке, почти не было независимой от государства феодальной знати1. Земельные владения (вотчины, поместья) не обладали правами государственного суверенитета, какие сформировались в Европе. На Руси и в домонгольский период не сложилось чисто европейской феодальной многоступенчатой системы вассалитета, в ордынский же период система подданства еще более укрепилась. Феодалы и феодализм на Руси были, но не в качестве господствующей системы, как на Западе, а в виде определенного хозяйственного уклада; русский феодализм 1 Генезис и развитие феодализма в России. Проблемы идеологии и культуры : межвуз. сб. / под ред. И. Я. Фроянова. — Ленинград: Изд-во Ленинградского ун-та, 1987. — 227 с. 108 развивался совсем на другой, по сравнению с Европой, государственной основе. Русская землевладельческая знать, в отличие от западноевропейской, была, за небольшим исключением («служилые люди по отечеству»), знатью служилой, а не аристократической и потомственной. Государственная управленческая модель, созданная сначала великими московскими князьями, затем русскими царями, органично наследовала сразу две имперские традиции: византийскую и ордынскую. В петербургский же период, с начала XVIII-го и до начала XX века, Россия в качестве основной имперской традиции выбрала западноевропейскую модель, включая титулатуру. Это, однако, не означало, что византийская и ордынская имперские модели были безвозвратно утрачены: традиции Востока продолжали сохраняться и в сфере государственного управления, и в народно-хозяйственной жизни, политике, культуре, организации народного быта. Важно также, что в течение всего романовского петербургского периода не Восток, а Запад выступал в качестве ключевого геополитического соперника России: сначала в лице Швеции, Пруссии, затем наполеоновской Франции и, наконец, Великобритании. Континентальная Российская империя была одной из самых продуктивных империй в Евразии для покоренных народов, где цивилизаторская миссия русского Центра сопровождалась огромными вложениями в развитие всех ее национальных окраин; зачастую это шло за счет снижения жизненного уровня самого государствообразующего народа. Уникальность России была в том, что она и во времена Российской империи, и во времена СССР была государством-цивилизацией и одновременно империей «положительной деятельности»1: каждый малый народ мог беспрепятственно развивать свою культуру, язык, формировать свою национальную элиту, участвовать в общеимперском строительстве, опираясь на политическую и финансовую помощь имперского русского Центра. Итак, Древняя Русь, Московское государство, Российская империя, Советский Союз и Российская Федерация — вот непрерывная цепь сменявших друг друга различных государственных форм в развитии одной цивилизации. Для русских правителей, строивших великую Российскую империю, любое цивилизационное отставание от западных стран было неприемлемо. Вот почему еще в правление Алексея Михайловича Россия стала осторожно обращаться к европейскому модернизационному опыту. Мощным поворотом по частичному заимствованию цивилизационных основ и достижений Запада стали реформы Петра I. Он своей преобразовательной деятельностью на целые века, вплоть до начала XX века, задал 1 Мартин, Т. Империя «положительной деятельности». Нация и национализм в СССР. 1929—1939 / Т. Мартин. — Москва : РОССПЭН, 2011. — 662 с. 109 генеральный вектор геополитического и культурного развития страны: «быть с Европой» и «самой стать Европой». В период Великих (буржуазных) реформ Александра II началась самая обстоятельная и наиболее последовательная попытка догнать западные капиталистические страны. Начавшаяся во второй половине XIX века буржуазная модернизация в России не была завершена. Вплоть до 1917 года Российская империя в целом продолжала развиваться по цивилизационным лекалам западной цивилизации, что, однако, не отвечало потребностям значительной части российского народа. Внутрицивилизационный раскол на европеизированную элиту и почвенное российское большинство отметим как важную цивилизационную особенность российской истории Нового и Новейшего времени. С октября 1917 года по конец 1980-х годов советский период стал временем, когда революционным путем «сверху» строилась новая коммунистическая (советская) «цивилизация». Полноценного перехода к социализму в СССР не произошло, особенности стержневой самобытной русской цивилизации сохранялись. Тема самобытности российской цивилизации является одной из основных в историографии. Еще в XIX веке возникли диаметрально противоположные историкофилософские подходы западников и славянофилов. Именно с них идет отсчет мировоззренческого противостояния, не завершенного и поныне. Год 1836-й стал исходной точкой начала этого диспута, когда появился философский трактат П. Я. Чаадаева, содержащий такой взгляд на Отечество: «Окиньте взглядом все прожитые нами века, все занимаемое нами пространство — вы не найдете ни одного привлекательного воспоминания, ни одного почтенного памятника, который властно говорил бы вам о прошлом, который воссоздавал бы его пред вами живо и картинно. Мы живем одним настоящим в самых тесных его пределах, без прошедшего и будущего, среди мертвого застоя…»1. Это произведение содержало столь резкие и уничижительные высказывания, что вызвало бурную дискуссию. Одна четко обозначенная позиция утверждает, что Россия — это европейское государство. Эту точку зрения отстаивали западники, к которым относятся писатели В. П. Боткин и И. С. Тургенев, историки Московского университета Т. Н. Грановский, Б. Н. Чичерин, К. Д. Кавелин. Основные их взгляды оформились в 1841—1842 годах. Современники вообще широко трактовали термин «западничество», объединяя им всех, кто не относил себя к славянофилам. Западники верили в единство человеческой цивилизации и считали, что России предназначено пройти те же ступени развития. Они были 1 Чаадаев, П. Я. Философические письма // Чаадаев П. Я. Сочинения. Москва : Правда, 1989. – 655 с. – С. 15–34. 110 убежденными противниками позиции, отстаивающей идею самобытности России, при этом их объединяло увлечение философской системой Гегеля. Западники были убеждены в необходимости преодоления отсталости от западноевропейских стран, в связи с чем высоко оценивали деятельность Петра I, своими мероприятиями преодолевшего часть отставания России от пути, пройденного более прогрессивным Западом. Такая позиция западников, по точному определению талантливого философа XIX века Н. Я. Данилевского, «признает бесконечное во всем превосходство европейского перед русским и непоколебимо верует в единую спасительную европейскую цивилизацию; всякую мысль о возможности иной цивилизации считает даже нелепым мечтанием… Под таким внешним политическим патриотизмом кроется горькое сомнение в самом себе, кроется сознание жалкого банкротства. Он как бы говорит себе: я ничего не стою; в меня надобно вложить силу и вдунуть дух извне, с Запада; <…> авось выйдет что-нибудь, вылепленное по той форме, которая одна достойна человечества, которая исчерпывает все его содержание»1. Вторая позиция утверждает, что Россия — самобытная цивилизация. Этот взгляд отражен в письме монаха псковского Спасо-Елеазарова монастыря Филофея, выразившего взгляды, в дальнейшем оформившиеся в теорию «Москва — третий Рим». Филофей, обращаясь к великому князю Василию III Ивановичу, указывал, что «третий Рим» призван к сохранению чистоты апостольского православного христианства. Мировоззренческими наследниками воззрений Филофея стали славянофилы. Еще А. С. Пушкин в начале 1830-х годов писал: «Россия никогда ничего не имела общего с остальною Европой, <…> история ее требует другой мысли, другой формулы». Основателями и наиболее важными деятелями славянофильства являлись А. С. Хомяков, братья Киреевские, братья Аксаковы, Ю. Ф. Самарин. К «поздним славянофилам» относят также Н. Я. Данилевского, К. Н. Леонтьева, Ф. И. Тютчева. Эти люди прекрасно знали историю своего Отечества. Датой возникновения славянофильства считают 1839 год, когда А. С. Хомяков и И. В. Киреевский опубликовали статьи «О старом и новом» и «В ответ Хомякову», в которых были представлены базовые тезисы славянофильской концепции. Сами славянофилы считали себя «русофилами», так как для них в первую очередь важна судьба России и русского народа. Следует отметить, что они много сделали для изучения его культуры и быта. Появились сборник русских народных песен П. В. Киреевского, словарь «Живого великорусского языка» В. И. Даля, изучались быт крестьян, история их 1 Данилевский Н.Я. Россия и Европа. СПб., 1871. – Цит. по: Социальная философия: Хрестоматия. Ч. 2. – М.: Высш. шк., 1994. – С. 89–92. 111 промыслов, собирались образцы русского народного творчества. И. Д. Беляевым было осуществлено интересное историческое исследование «Крестьяне на Руси». Основой самобытности России, по мнению славянофилов, являются православие, самодержавие и крестьянская община. А. С. Хомяков писал о том, что византийское воздействие чистотой апостольского учения совершенствовало нравы, «привело к согласию обычаи различных племен, обняло всю Русь цепью духовного единства и приготовило людей к другой, лучшей эпохе жизни народной». По мнению славянофилов, западный мир поражен духом рационализма, сопровождающимся культом материального производства, что находит обоснование в рационалистической философии, что в конечном счете приводит западного человека к духовному порабощению. Сущностные отличия между западниками и славянофилами связаны с отношением к Христианской церкви. Не случайно позднее А. И. Герцен писал, что между Киреевским и сторонниками западного пути развития «была церковная стена». Славянофилы исповедовали Православие, в то время как их идейные оппоненты либо тяготели к католичеству, либо были атеистами. Базовой составляющей жизни славянофилы считали православие, восходившее к апостольскому христианству и в полной мере соответствовавшее Священному Писанию и Священному Преданию, при этом они видели не только доминирование в католицизме рационализма, но и многочисленные изменения догматического, миссионерского и иных начал. К политической концепции славянофилов можно отнести созданную К. С. Аксаковым записку «О внутреннем положении России», поданную им в 1855 году императору Александру II и содержавшую идею созыва Земского собора, который будет действовать по принципу «Сила власти царю — сила мнения народу». Но обращение осталось без ответа, так как во власти преобладали либеральные взгляды. Новый импульс славянофильским взглядам дали идеи талантливого русского философа и писателя Н. Я. Данилевского. В его книге «Россия и Европа. Взгляд на культурные и политические отношения Славянского мира к Германо-Романскому» (1869) было представлено учение о культурно-исторических типах, о своеобразии, перспективах развития культуры русского народа. Идеи Данилевского вызвали интерес у К. Н. Леонтьева, считавшего себя его учеником, Ф. М. Достоевского, В. В. Розанова, П. А. Сорокина, предвосхитили размышления западных мыслителей О. Шпенглера, А. Тойнби и др. Славянофилы понимали, что осуществляющееся копирование опыта Запада, внедрение созданных в иных условиях норм общества, культуры и быта будет разрушительным для России. К. С. Аксаков выразил эту мысль так: «Опасность для России одна: если она 112 перестанет быть Россиею». Таким образом, славянофилы утверждали, что Россия — это отдельная, самобытная цивилизация, которая должна искать собственные пути в мировой истории. Среди исследователей места и роли России во всемирно-историческом процессе преобладают сторонники цивилизационного подхода; некоторые из них считают Россию центром православного мира (А. С. Панарин, В. Н. Тростников и др.) или же славянской цивилизации (Н. Я. Данилевский), тем самым вводя в орбиту ее влияния государства с преимущественно славянским населением. Другие, учитывая многонациональный состав населения России, действующий на протяжении всей ее истории особый механизм межэтнического взаимодействия, выделяют Россию как особую самобытную цивилизацию, о которой есть емкое выражение культуролога Ф. А. Степуна: «Русскость есть качество духовности, а не историософский, политический и идеологический монтаж». Актуальность дискуссии о месте России в системе координат «Восток — Запад» не угасает и в начале XX века. Еще одним направлением, в основу которого легла идея самобытности исторического пути России, стало евразийство. Началом этого течения стал выход в 1921 году коллективного историко-философского труда «Исход к Востоку» в столице Болгарии г. Софии, авторами которого стали сторонники идеи евразийства, представители русской интеллигенции П. А. Карсавин, И. С. Трубецкой, Г. В. Флоровский, П. Н. Савицкий, П. П. Сувчинский. Широкое распространение евразийство как течение приобретает в 20—30-е годы XX века, особенно в среде русской эмиграции в Европе. В основу идеи лег тезис об исключительности России и русского этноса. Главными факторами, которые обосновывали эту исключительность, стали особенности русской цивилизации ввиду ее природногеографического положения, территориального расположения одновременно в Европе и Азии, что привело к синтетическому характеру русского этноса. Этот тип отличается и от Запада, и от Востока и назван основателями евразийским. Специфичность и уникальность русской цивилизации, кроме географического фактора, придает также исключительность исторического пути, психолого-ментальных особенностей этноса. Россия ни в каком смысле не является ни только Европой, ни только Азией. Россия есть Евразия. Евразийцы видят и обосновывают идею естественного «сокровенным сродством душ» народов, проживающих на территории России, что ведет к естественности вечного единства России в рамках государства, страны, равно отдельной особой цивилизации. При этом, в отличие от западников, евразийцы отходят от идеи восприятия Азии как отстающей по сравнению с Европой. 113 5.2. Факторы и особенности исторического развития России Важнейшим вопросом исторической науки является исследование экономических и неэкономических факторов, влиявших на ход, темпы и характер развития общества. К наиболее важным факторам принято относить географическое положение страны и ее природно-климатические условия, специфику хозяйственной жизни народа и экономической политики государства, средства коммуникаций, демографический фактор, ментальность народа, сложившиеся в обществе морально-этические нормы и правила, наличие творческих личностей, способных к изобретениям и нововведениям, религию, историко-культурную среду. Географический фактор Исключительное влияние на ход истории оказывает географический фактор и его отдельные составляющие. Местоположение страны, ее природно-климатические условия, особенности флоры и фауны, количество и качество полезных ископаемых, водных и прочих ресурсов прямо или опосредованно воздействуют на динамику и характер демографического, политического, культурного развития народа, задают направления и специфику хозяйственной деятельности. Важно, однако, что история знает и обратные примеры: при одинаковых природных условиях разные народы могут показывать разные экономические результаты и наоборот; таким образом, природные условия, в которых проживает народ, важны, но не абсолютны. Важно также, что на начальном этапе социального генезиса этот фактор является формообразующим, но в дальнейшем его влияние снижается при одновременном возрастании роли искусственной среды. В этом смысле история человечества представляет собой переход от природной среды (биосферы) к социальной среде и техносфере1. Географический «стержень» во многом определил характер и специфику исторической эволюции России, особенно на ее ранних стадиях. Восточные славяне, предки русских, расселяясь, заняли всю восточную часть Европейского континента, территории Восточно-Европейской (Русской) равнины. При всей значительности занятых территорий осваиваемые земли отличались относительным однообразием. Равнинный и однообразный ландшафт обусловил и сходные параметры хозяйственной деятельности населения, что, в свою очередь, не создавало достаточных предпосылок для специализации земель и развития внутренней торговли. Отметим, что среда обитания западноевропейских народов отличалась значительно большим разнообразием: здесь равнины соседствовали с горами, создавая тем самым условия для специализации Искусственная среда может как благоприятствовать развитию хозяйства и связей, общества в целом, так и тормозить его, поскольку часто взамен природных препятствий для развития общества создаются иные: социальные границы, таможни, запреты на переселение. Примером служит закрытие для внешних контактов в XVIII—XIX веках Китая, Кореи и Японии. 1 114 хозяйства, обмена между жителями гор, долин и равнин. На рубеже XVII—XVIII веков русские заселили огромную часть суши — от Прибалтики до Дальнего Востока: такого масштабного расселения не знал больше ни один народ в мире1. Огромная территория, богатая природными ресурсами, но слабо освоенная и не защищенная естественными преградами, оказывала сильное и противоречивое воздействие на эволюцию общества и государства, являлась причиной как многих преимуществ, так и многих проблем. Так, если на Западе ограниченность земельного фонда обусловливала стабильность проживания людей на одном месте и предопределяла их тщательность в обработке почвы, то в России с ее огромными, слабозаселенными территориями жестких ограничений для перемещения свободных людей не было, но одновременно не было и жесткой необходимости в интенсификации сельскохозяйственного труда; кроме того, огромные размеры страны, закладывая колоссальные возможности для масштабной хозяйственной деятельности, также требовали и огромных транспортных расходов, что осложняло экономическую реальность2. Среди других условий, существенно влияющих на развитие общества и государства, отметим наличие — отсутствие морского побережья и климат. Климат Западной Европы обусловлен влиянием теплого атлантического течения — Гольфстрима. Температура зимой здесь выше нуля, а весна начинается в январе—феврале, причем без заморозков и возвратов холодов. Нигде на Земле нет места, расположенного так близко к полюсу и столь теплого. Даже в Скандинавии, которую обычно считают северным регионом, земледельческие работы начинаются рано, летом не бывает засухи, так как регулярно образуется зона низкого давления. Большое количество пасмурных дней компенсируется удлинением светового дня, благодаря чему не угнетается вегетация растений. Близость к морю, таким образом, способствовала хозяйственному развитию Северной Европы. В русской истории, однако, море имело существенно меньшее значение, более значимым фактором были реки. Наличие разветвленной речной сети влияло на экономическое и общественное развитие России позитивно. Во многом благодаря рекам Восточно-Европейской равнины — торговым путям «из варяг в греки», «из варяг в персы» — сложилось первое восточнославянское государство. Жизненно важную роль транспортных артерий играли реки и в последующие столетия. В. О. Ключевский писал: «Речная сеть нашей равнины — одна из выдающихся географических ее особенностей. За четыре с половиной века до нашей эры она бросилась в глаза и наблюдательному Геродоту; описывая Скифию, то есть южную Россию, он замечает, Сегодняшняя Россия занимает 17 млн км2, что в 3,5 раза выше территории всей Западной Европы. Большая часть территории ввиду неблагоприятного климата непригодна для жизни, но именно там, в Сибири и на Крайнем Севере, сосредоточены основные природные запасы нашей страны. Это полезные ископаемые, водные и лесные ресурсы, составляющие национальное богатство. Доступ к ним сопряжен со значительными финансовыми, энергетическими, транспортными затратами, что отражается на цене добываемого сырья. Авиация — дорогостоящий вид транспорта. Железные дороги в безлюдных районах нерентабельны. 1 2 115 что в этой стране нет ничего необыкновенного, кроме рек, ее орошающих: они многочисленны и величественны… Нигде в Европе не встретим такой сложной системы рек со столь разносторонними разветвлениями и с такой взаимной близостью бассейнов: ветви разных бассейнов, магистрали которых текут иногда в противоположные стороны, так близко подходят друг к другу, что бассейны как бы переплетаются между собою, образуя чрезвычайно узорчатую речную сеть, наброшенную на равнину»1. Реки существенно упрощали сообщение между разными частями Московской Руси и зимой и летом. Только с массовым строительством железных дорог они начали терять свою ведущую транспортную роль. Показано, что одним из факторов перехода к капиталистическому хозяйству является наличие удобных путей сообщения, которые создавали условия для интенсивного развития денежного обмена и товарного производства. Не случайно триумфальное шествие капитализма началось с морских держав — Англии и Голландии2. Важно также, что Россия — самая холодная страна в мире: среднегодовая температура составляет здесь –5,5 °С, тогда как в Финляндии — +1,5 °С. Россия — рекордсмен и по суровости климата, т.е. по разности летней и зимней температур. Лишь одна треть российской территории находится в благоприятных природно-климатических условиях, которые позволяют сократить долю топливно-энергетических затрат в издержках производства, способствуют росту экономичности и продуктивности сельского хозяйства, снижают капиталоемкость основных фондов, уменьшают затраты населения на создание нормальных условий жизнедеятельности и на саму жизнедеятельность. Но примерно две трети российской территории — это экстремальные условия для труда и жизни, что существенно повышает затраты на обустройство, издержки производства и обращения, неизбежно ведет к возрастанию стоимости жизни. Климатический фактор во многом определяет особенности и результаты хозяйствования людей. Так, сельское хозяйство, будучи зависимым от природно-климатических условий, характеризуется повышенными рисками в любой стране мира, в России же эти условия практически близки к экстремальным. Если в Западной Европе сельскохозяйственный год продолжается в среднем одиннадцать месяцев, то в России — всего шесть. Для средней полосы России характерно влияние, с одной стороны, мощных атлантических циклонов с очень длительными осадками летом и оттепелями зимой, а с другой — проникновение арктического воздуха с севера, нередко приводящего к суровым зимам и ночным заморозкам весной и летом. Особенность климата такова, что если летом жарко, то почве не хватает влаги, Ключевский, В. О. Курс русской истории. Полное издание в одном томе / В. О. Ключевский. — Москва : Альфа-книга, 2009. — С. 30—31. 2 Струве, П. Б. Критические заметки к вопросу об экономическом развитии России / П. Б. Струве. — Москва : Ленанд, 2015. — С. 291. 1 116 а если много дождей, то нет тепла. Заморозки в мае—июне могут уничтожить ожидаемый урожай плодов и ягод, дождливый июль может помешать заготовке сена, дождливый август — погубить хлеб на корню. Таким образом, от посева до уборки сельское хозяйство проходит несколько критических стадий, каждая из которых в состоянии лишить крестьянина дохода. Именно поэтому неурожайные годы в истории России были обычным явлением. Развитие техники и аграрных технологий постепенно уменьшало губительное воздействие суровой российской природы, но до сих пор не устранило его полностью. Огромные, экстремальные по природно-климатическим условиям зоны требуют существенных затрат на формирование и поддержание производственной и рыночной инфраструктуры. Даже в условиях применения современных технологий они не позволяют снизить издержки производства агропромышленном комплексе, отраслях добывающей промышленности сформировавшихся в передовых экономиках. в до уровня Естественно-географические факторы трансформируются в более высокие затраты на создание продукта. Экономическими следствиями этого хозяйствования, являются неприемлемость мер, действующих на конкурентоспособности продукции, повышение однообразных, снижение стандартных производительности энергоемкости и форм труда и ресурсоемкости производства в целом, необходимость больших резервов (ресурсных и продовольственных) и экономической поддержки многих регионов. Все это ведет к заведомой убыточности производства из-за его высокой капиталоемкости, энергоемкости, высоких издержек и, как следствие, снижает конкурентоспособность или делает неконкурентоспособными на мировых рынках многие виды продукции, производимой отечественными предприятиями. Возникает необходимость в протекционистской защите многих отечественных предприятий через субсидирование, дотации, ограничение ввоза субсидированной импортной сельскохозяйственной продукции. Но не только суровый климат России оказывал сильное и тормозящее по своей направленности влияние на развитие сельского хозяйства — главной отрасли национальной экономики. Для сельскохозяйственного производства важным является качество земель. Преобладающим типом почв в России были земли подзолистые, глинистые, болотистые или песчаные, скудно обеспеченные естественными питательными веществами, с низкой плодородностью. Именно они составляли основную долю сельскохозяйственных угодий в центре и на северных окраинах страны. В результате для сельского хозяйства России в целом характерна низкая урожайность. В царской России урожайность колебалась на уровне около 7 ц/га, в СССР — 20 ц/га, в постсоветской России в конце ХХ века — 14 ц/га, тогда как в 117 Западной Европе она достигала 70—80 ц/га1. Сибирь с ее потенциально неистощимым запасом пахотной земли по большей части оказалась непригодной для земледелия. Теплый воздух Гольфстрима охлаждался по мере удаления от Атлантического побережья и продвижения вглубь материка2. Объем совокупного прибавочного продукта общества в Восточной Европе всегда значительно меньше, а условия для его создания значительно хуже, чем в Западной Европе. Это «объективная закономерность, отменить которую человечество пока не в силах»3. На протяжении всего времени существования российского земледелия центральной полосы, то есть национально образующего центра страны и государства, наблюдалось резкое колебание урожайности зерновых культур, составлявших основу пищевого баланса России. Поэтому периодически голодное и постоянно полуголодное существование народа было тем фоном или доминантой, на которых проходило формирование русского мира: «Характер деятельности крестьян, связанный с непредсказуемыми погодными изменениями, колебаниями урожайности, приучал их считать таковыми же и действия внешнего по отношению к крестьянам мира»4. Между тем даже для того, чтобы выйти на такую невысокую урожайность, крестьянин должен был работать «от зари до зари», а его трудовые затраты были исключительно высокими. В трудовом процессе задействовались все «трудовые ресурсы» семьи, в том числе дети и старики. Тяжелые сельскохозяйственные условия предопределили специфический уклад хозяйственной и повседневной жизни российского землевладельца. Еще одной важной характерной чертой сельскохозяйственного производства в России была крайне слабая база животноводства. Заготовка кормов для скота являлась большой проблемой: срок заготовки кормов в историческом центре России был ограничен всего 20— 30 сутками, и за это время крестьянину требовалось запастись достаточным количеством кормов на весь холодный сезон. Так как две трети территории страны находится в холодном Паршев, А. П. Почему Россия не Америка / А. П. Паршев. — Москва : Крымский мост : Форум, 2003. — С. 37—42. 2 Если характеризовать климатические условия Канады, которую считают похожей на Россию, то ситуация выглядит следующим образом. Меньший, чем Евразия, североамериканский материк не имеет резко континентального климата, что является важнейшим отличием от востока Европы (не говоря о Сибири). Зимы в Канаде суровы, но морозы нестойкие. Изобилие снежных осадков защищает землю от промерзания. Наиболее населенные прибрежные районы Канады значительно теплее, чем Центральная Россия. Среднегодовая температура в Москве +3,8 °С, в Санкт-Петербурге +4,3 °С, в Ванкувере +9,8 °С, как в Вене, Одессе, Софии, в Монреале +6,7 °С, как в Варшаве. Даже в холодных районах Канады для сельского хозяйства условия более благоприятны, чем в Центральной России, так как в целом температура там выше. Для растений имеет значение не только среднегодовая температура, но и сумма положительных температур, которая должна превышать +10 °С. Это имеет значение для яровых культур, которые сеют весной и которым не надо зимовать под снегом. Эти показатели для аграрных районов Канады существенно лучше, чем в России. Канада — большая страна с незначительным количеством населения (24 млн человек). Климат обитаемой, индустриально развитой Канады примерно такой же, как в Ростовской области и Краснодарском крае, но более влажный. 3 Милов, Л. В. Великорусский пахарь и особенности российского исторического процесса / Л. В. Милов. — Москва : РОССПЭН, 1998. — С. 572. 4 Бокарев, Ю. П. Бунт и смирение (крестьянский менталитет и его роль в крестьянских движениях) / Ю. П. Бокарев // Менталитет и аграрное развитие России (XIX—XX века) : материалы межд. конф. (Москва, 14—15 июня 1994 г.). — Москва : РОССПЭН, 1996. — С. 171—172. 1 118 климатическом поясе, то выход растительной биомассы с одного гектара в России в два раза меньше, чем в Западной Европе, и в три раза меньше, чем в США. Соответственно, затраты на единицу животноводства в России намного выше, чем на Западе. Короткое теплое время, ограниченные возможности для развития кормовой базы резко сужали возможности для его развития1. Таким образом, в целом хозяйственный уклад российской деревни можно охарактеризовать как «мобилизационно-кризисный режим выживаемости общества с минимальным объемом совокупного прибавочного продукта». Жизнь и быт земледельца были пронизаны стремлением к жесткой экономии ресурсов и времени, что проявлялось в характере жилища, одежде, пище, психологии сельского жителя. Для России характерна дороговизна капитального строительства по сравнению с другими странами. Повышенные затраты сопровождают весь этот процесс, начиная с закладки фундамента, глубина которого зависит от промерзания почвы2. Перепады температур в России также отрицательно влияют на дорожное покрытие: в течение всего нескольких лет погодные условия наносят дорожному покрытию ощутимый ущерб. При этом строительство качественных дорог требует огромных расходов: их стоимость в России в два-три раза выше, чем в Западной Европе; неслучайно дороги — одна из «вечных» проблем России. Итак, суровые климатические условия и огромная территория делали российскую экономику низкодоходной и высокозатратной и способствовали тому, что издержки производства в России были выше, чем в других странах. Для функционирования экономики в таких сложных условиях требовалось государственное регулирование условий применения и перемещения капитала. При открытых границах и единых мировых ценах капитал стремился уйти туда, где затраты на производство ниже. Для спасения отечественного хозяйства, неконкурентоспособного из-за климата и расстояний, был нужен протекционизм — защита внутреннего рынка от мирового. Эти природногеографические особенности во многом определяли роль государства в жизни общества, повседневный быт русского народа, его национальный характер, систему нравственнодуховных ценностей. Община и ментальность народа На протяжении веков социально-экономическое развитие России складывались вокруг двух осевых линий: государства и общины. Централизованное регулирование и социальные гарантии — таковы наиболее важные формы их проявлений. Паршев, А. П. Указ. соч. — С. 37—42. На непромерзающем грунте его делать не нужно, а в нашей стране он необходим. По глубине промерзания ведутся все инженерные коммуникации: водопровод, канализация, газовые трубы, в то время как в Западной Европе они проходят почти по поверхности. Колоссальные расходы в России неизбежны при возведении стен (поскольку они выполняют не только несущую, но и теплозащитную функцию), обогреве и освещении помещений. Все наши здания менее долговечны и требуют больших амортизационных отчислений. 1 2 119 Община — это общественно-производственное объединение крестьян на началах самоуправления, самоорганизации, взаимопомощи и совместного владения землей. Она оказала исключительное влияние на развитие всей жизни страны на протяжении ее многовековой истории. Возникновение общины во многом было предопределено природноклиматическими условиями, формами ведения сельского хозяйства, демографическими факторами1. Освоение лесов, занимавших большую часть территории страны, вырубка и корчевка леса, перелог, подсечно-огневое хозяйство, вспашка земли требовали от восточных славян, заселивших Восточно-Европейскую равнину, значительных трудовых усилий. В этих условиях человек мог выжить, используя лишь коллективный труд; только работая в коллективе, люди могли рассчитывать на положительные результаты своего труда. Труд в коллективе, поставленном в тяжелые природно-климатические условия, предполагал единообразные действия людей, отказ от индивидуализма и эгоизма. Деятельность человека в коллективе была нацелена на выполнение не частных, а общественных задач. Огромное социальное значение приобретала сплоченность коллектива. Она была важнее, чем эффективность труда отдельного индивида. Такой вид деятельности способствовал формированию коллективистского мировоззрения и психологии, а они, в свою очередь, влияли на общественное устройство — крестьянскую общину и уравнительное землепользование. Русская ментальность характеризуется, таким образом, как общинная, рассматривающая человека как часть коллектива. Постепенный переход к более эффективным аграрным технологиям — двупольному, а затем к трехпольному земледелию — не исключил существования крестьянской общины. Продвигаясь на север, колонизируя пустующие и не очень плодородные земли, общинники постепенно вторглись на территории, которые позже будут названы «зоной рискованного земледелия». Громадные пространства, на которых проживало малое число людей, формировали у них стремление к единению: лишь объединяясь в сообщества — общины, человек мог выжить в тяжелой природно-климатической среде. Суть общинного быта заключалась в равном праве на землю всех членов общины пропорционально их рабочим силам; но земля, однажды разверстанная, возделывалась каждым ее владельцем отдельно. С 1620 года земельные угодья новопоселенцам отводились на целую общину. Община же сама делила землю и отводила своим членам новые участки, когда старые оказывались невспаханными. Никто не мешал членам общины, каждому в отдельности или целыми семьями, по своей инициативе расчищать от леса и обрабатывать 1 Быховский, Н. Я. Русская община и земельная реформа / Н. Я. Быховский. — Москва : Универсальная библиотека, 1917. — С. 8. 120 новые участки. Но эти участки земли находились в распоряжении отдельной семьи до тех пор, пока не окупали затраченный труд. Затем они поступали в передел, т.е. переходили в распоряжение всех ее членов. Важнейшей чертой общины являлась взаимовыручка и помощь членам коллектива, оказавшимся в трудной жизненной ситуации, когда безлошадным или просто бедным крестьянам «мир» вспахивал землю, строил дом, выполнял за них те или иные работы, предоставлял хозяйственный инвентарь. Эта традиция своими корнями опиралась еще на языческий обычай толоки — помощи. «На работу должны идти все, нежелающего может принудить староста»1. Помощь-толока в соответствии с обычаями была оформлена не как унизительная милостыня, а как праздник: на нее даже приходили в нарядной одежде, и заканчивалась она всеобщим угощением. Чувство коллективизма проявлялось в русском народе в разных формах: душевном отношении между людьми, благородстве, самопожертвовании, широте души русского человека. Но коллективизм способствовал и утверждению таких качеств, как безответственность в поступках, возможность совершить что-либо, не подумав о последствиях своих действий, отказ от принятия самостоятельных решений, стремление переложить ответственность в принятии решений на коллектив, в преобладании в конечном счете коллективных начал над индивидуальными. Отметим также, что принципы общинного труда и коллективизма не были в абсолютном приоритете у русского крестьянства: крестьяне нередко избегали работы сообща, стремясь к хозяйственной и правовой самостоятельности. Но в целом общинный уклад этому не содействовал, и индивидуализм, инициатива, расчетливость, рационализм, составляющие основу ценностей западной цивилизации, среди русского народа не получили развития. Община, насаждая равенство, поддерживала бедняка, спасая его от окончательного разорения, и принуждала безответственных крестьян к ведению хозяйству; но одновременно она связывала руки людям энергичным и предприимчивым, в силу этого более богатым, чем их соседи. Конечно, народ не мог не осознавать разницу между трудолюбием и ленью. Но многим членам общины была свойственна пассивность и расчет на поддержку коллектива, который не даст человеку погибнуть. Для российских крестьян было характерно специфическое отношение к труду: неторопливое, пассивное отношение к трудовым обязанностям, прерываемое непродолжительными вспышками активности; не последнюю роль в отсутствии систематичности и тщательности в труде играли общественно- 1 Громыко, М. М. Традиционные нормы поведения и формы общения русских крестьян в XIX веке / М. М. Громыко. — Москва : Наука, 1986. — С. 63. 121 экономические отношения, в первую очередь — крепостное право. Таким образом, общинный уклад не создавал условий для эффективного хозяйствования. Экономически неэффективный общинный уклад делал почти невозможным честное накопление богатства. Накопительство и собственность рассматривались народом скорее не как положительные, а как отрицательные ценности, жадность и скупость в крестьянском обществе всегда осуждались. Не сформировалось в общине и четкого понятия о частной собственности. Крепкие общинные традиции и общинное поведение являлись препятствием для развития частной собственности крестьян на землю и после отмены крепостного права. Собранные в 1870—1880-х годах правительственные и земские материалы показывают, что хозяйственная деятельность пореформенной общины дала отрицательные результаты. Если в общине дореформенной, как правило, не было ни крестьян зажиточных, ни совершенно бедствующих, то в общине пореформенной начало формироваться очевидное имущественное расслоение. Показательно, однако, что крестьяне крепко держались за общину и не стремились из нее выйти: вплоть до Столыпинской реформы такие случаи были единичными. Общий процент общинных землевладений в Великороссии к началу XIX века колебался от 98% в северных и восточных регионах до 89% в южных и западных районах, почти такой же он в Восточной Армении — 86%, относительно высок в Бессарабии — 77%, зато в Белоруссии и Левобережной Украине он составлял приблизительно 35%; в Грузии и Литве, у финского населения этот показатель равен нулю1. Итак, многие черты характера и поведения русского человека связаны с природноклиматическими условиями. Тысячелетнее существование в России общины, ее главенствующая роль в жизни русского населения являлись фактором, кардинально влиявшим на весь уклад жизни россиян. Коллективизм вместо индивидуализма, сотрудничество и взаимопомощь вместо конкуренции и соперничества отличали русскую общину. Менталитет русского народа характеризуется приоритетом общинных ценностей и представлением о важной роли государства в обеспечении выживания населения. Менталитет, умонастроения тесно связаны с религиозными воззрениями народа. Религия Сознание народа, особенно на ранних этапах, скрепляет исповедуемая им религия. Каждая конфессия располагает собственными морально-этическими нормами и правилами, своей хозяйственной этикой. Протестантская религия, согласно которой деловой успех, честное обогащение человека являются признаком его угодности Богу, в наибольшей степени стимулирует верующих к занятию предпринимательством, торговлей. Не случайно у народов, 1 Лурье, С. В. Восприятие народом осваиваемой территории / С. В. Лурье // Общественные науки и современность. — 1998. — № 6. — С. 61. 122 исповедующих протестантизм, предприниматели, инженеры и наибольшую прослойку квалифицированные рабочие. общества составляют Если протестантизм способствует капиталистическому социально-экономическому развитию западного типа (вестернизация), то некоторые другие конфессии противодействуют ему. Сравнительно недавно народ Ирана, исповедующий шиизм (наиболее радикальное течение ислама), добровольно сойдя с пути вестернизации, установил в стране характерный для древности теократический режим, при котором религия непосредственно управляет обществом. Усиливающаяся роль исламского фундаментализма в современном мусульманском мире показывает, что ислам и вестернизация несовместимы. В то же время невероятно быстрое развитие современной экономики Японии, Сингапура, Малайзии, Тайваня и других стран Юго-Восточной Азии показывает, что буддизм и другие конфессии данного региона вполне сочетаются с вестернизацией народного хозяйства. Восточные славяне приняли православную религию, которая заложила систему духовных ценностей, нравственных ориентиров, миропонимания, социальной психологии народа. В середине XV века Константинопольская и другие православные церкви, желая найти поддержку в борьбе с турецкими завоевателями, заключили унию (союз) с РимскоКатолической церковью. Русская Церковь отвергла эту унию. В 1448 году Собор русских епископов впервые самостоятельно, независимо от Константинополя, избрал Московского митрополита главой Православной церкви Руси. С этого времени началась автокефалия — самостоятельное существование Русской православной церкви. После падения Византийской империи в 1453 году она, будучи к тому времени самой большой и значительной Православной церковью, стала оплотом вселенского (всемирного) православия. Став независимой, она должна была опираться на собственные силы, свой духовный опыт и богословское наследие. Уже с XV века в русском обществе зародилась идея об установлении патриаршества, т.е. независимости от Константинополя в религиозных делах. С церковной точки зрения это не только придало бы Русской церкви завершенность устроения, но и соответствовало бы ее положению среди других православных церквей как самой многочисленной и влиятельной. Условия для совершения этого акта в полном соответствии с нормами канонического (церковного) права сложились к концу XVI века. В 1589 году первым Патриархом Московским и всея Руси стал Иов (1589—1605). Патриаршество было отменено Петром I и вновь возродилось в 1918 году. Важно, что Православная церковь была опорой общинного уклада жизни и общинного мышления. Не случайно «совсем не было общин в Прибалтике, Западной 123 Белоруссии, Левобережной Украине — там, где была сильна Католическая церковь. Их было мало в Восточной Белоруссии»1. Демографический фактор Большое значение для социально-экономической, общественно-политической и культурной эволюции общества имеет общая численность населения, его плотность, половозрастная структура, уровень рождаемости, смертности, миграционной мобильности, удельный вес городского и сельского населения, уровень образования народа. В Западной Европе мы видим рост городского населения уже в эпоху Средневековья. Это было связано с тем, что к XI—XII векам свободных и незанятых, не использованных в хозяйстве и не находившихся в частной собственности земель не осталось. Ограниченность природных ресурсов и высокая плотность населения способствовали более эффективному использованию существующих ресурсов и интенсификации труда; важно также, что в начале формирования средневековой западноевропейской цивилизации многие народы Западной Европы, ранее входившие в состав Римской империи, унаследовали достижения великой античной культуры. Среди предков восточных славян, однако, народов с древней культурной историей не было, а контакты с такими цивилизациями носили характер эпизодический. Таким образом, в России исходные и природные, и культурные условия были другими. В Западной Европе в условиях существования жестких сословных норм и отсутствия новых для заселения территорий практически единственной возможностью для крестьянства изменить свое положение был переезд на жительство в город. Средневековый город, особенно после «коммунальных революций», предоставивших городам свободы и права, представлял собой островок независимости, своеобразной феодальной демократии. Чтобы стать полноправным членом городской корпорации, крестьянину нужно было иметь «городскую» специальность, т.е. владеть каким-либо ремеслом либо уметь торговать, и европеец решал свои проблемы, основываясь на расчетливости, бережливости. Утверждению основ демократии и ценностей индивидуализма и либерализма помогали и буржуазные революции. В Западной Европе, таким образом, город способствовал формированию и закреплению новых буржуазно-демократических ценностей. В России же крестьяне бежали не в города, а на окраины, откуда «выдачи не было» — в казаки или в раскольники. На новых землях беглецы воспроизводили привычные для них правила и нормы общежития, руководствовались общинными стереотипами поведения, уравнительными коллективистскими идеалами. Колонизация новых земель 1 Горемыкина, В. И. Об общине и индустриальном хозяйстве в Древней Руси / В. И. Горемыкина // История СССР. — 1973. — № 5. — С. 135. 124 Непрерывное территориальное расширение предопределило и ряд других важных исторических особенностей России. Колонизация и особенности социально-политического развития, неразрешенность политических проблем подрывали демографические условия исторического развития России. Если в Европе на протяжении всего Средневековья наблюдался рост населения и увеличение его плотности, что стимулировало создание городов, образование новых видов хозяйственной деятельности, новых классов и социальных структур, то в России с ее значительными неосвоенными землями плотность населения в центре страны, как правило, не увеличивалась, а сокращалась из-за переселения людей на новые земли, их бегства от кочевников, социального угнетения и голода. Колонизация территорий тормозила социальные процессы, способствовала сохранению натурального крестьянского хозяйства, замедлявшего рост имущественного и социального расслоения общества, увеличение численности городского населения и рабочего класса. В хозяйственной практике воспроизводились традиционные навыки, привычные формы и виды организации трудовой деятельности, прежние хозяйственные отношения. Привычка к экстенсивному и потребительскому отношению к природным, в том числе человеческим, ресурсам порождала у русского народа недооценку нововведений. Основными критериями оценки деятельности человека стали количественные, а не качественные показатели его труда. У российского крестьянства не было большой необходимости переходить от традиционного к инновационному хозяйствованию, так как всегда оставалась возможность переселиться на новые места, освоить новые земли. Разбросанность и труднодоступность многих населенных пунктов, большие расстояния препятствовали развитию торговли, ремесла и связи, вели к дороговизне транспорта, низкому качеству дорог и не способствовали в конечном счете эффективному хозяйствованию. Приращение территорий обеспечивало государству увеличение материальных и людских ресурсов, новые источники обогащения, новые рынки сбыта. Россия становилась полиэтническим обществом, конгломератом множества народов — это был сплав индоевропейской, урало-алтайской, монгольской, тюркской и других этнических линий. В ней сталкивались и боролись друг с другом не только национальные культуры, но и разные цивилизационные модели. Внутри этого социума буржуазные отношения соседствовали с патриархальными и даже родовыми формами устройства. Переплетение противоположностей могло существовать только при наличии сильной, жесткой государственной машины, скрепляющей неорганичное единство. При ослаблении государственного механизма российское общество «рушилось». Так было в Смутное время в начале XVII века, в годы Гражданской войны (1918—1920), в Новейшее время — в 1991 году. Характер колонизации, таким образом, повлиял и на облик русского государства. Громадные новые территории при 125 редкости населения создавали условия, при которых удержать в своих руках земли и население было в состоянии лишь государство, обладавшее значительными властными полномочиями. Это обстоятельство в немалой степени способствовало превращению России в континентальную империю с неограниченной самодержавной властью. Россия между Востоком и Западом Россия в процессе колонизации восточных земель становилась частью евразийского геополитического пространства, в котором издревле господствовали авторитарные формы власти, характерные для южных стран: Китая, Ирана, Византии и сменившей ее Османской империи. Если Древняя Русь была повернута лицом к Европе, то Московское государство в XV—XVII веках — к Азии. Это отразилось на характере и формах самодержавной власти, государственном устройстве. В наибольшей степени «азиатские тенденции» в развитии России проявились в XVI веке, когда страна была отрезана не только от морских связей со Средиземноморьем через Черное море, но и от связей с Северной Европой через Балтийское море. Единственным морским портом оставался Архангельск, но и через него активная заморская торговля велась в ограниченных объемах. Поворот России лицом к Западу становится главной заботой государства с конца XVII века и продолжается весь XVIII век. С помощью армии, укрепления государственных начал Россия отвоевала выход к Балтийскому и Черному морям. Однако перестройка жизни страны на европейский лад не могла совершиться без углубления некоторых «азиатских» черт, таких как укрепление самодержавия при Петре I и крепостничества в XVIII веке. Став к началу XIX века великой европейской державой, Россия обладала лишь европейски образованной верхушкой дворянства. В воззрениях народных масс на власть, право, собственность преобладали «азиатские» черты. Более того, по мере усиления европейского влияния на экономику и культуру, росло и народное сопротивление этому процессу. Индивидуализму и частной собственности русский народ все больше противопоставлял коллективистские, общинные идеалы. В XX век Россия вошла с гигантским потенциалом. По российским землям вновь проходили торговые пути: важнейшая «хлебная» железнодорожная магистраль Одесса — Кенигсберг и Транссибирская магистраль, связывавшая Европу с Дальним Востоком. Россия вернула себе и прочно удерживала положение европейской державы, казалось бы, навсегда утраченное ею в XIII—XVI веках. Новые огромные возможности для России создал ее выход к нефтяным месторождениям Азербайджана, хлопку Средней Азии, богатствам животноводческих районов забайкальских степей. Страна стала одновременно играть роль покупателя европейских товаров и технологий и продавца собственных товаров на Восток, став посредником в распространении европейской цивилизации в Азии. Однако уже в октябре 1917 года Россия сделала свой цивилизационный выбор не в пользу себя как посредника 126 между Западом и Востоком, а в пользу себя как основателя собственной цивилизации — социалистической. Государство и проводимая им политика являются важнейшим фактором социальноэкономического и общественно-политического развития общества. Выступая в качестве надсистемы, государство представляет собой совокупность государственных органов и учреждений, которые создают условия существования и функционирования для всех жителей страны. В экономической сфере этими условиями являются справедливое (в рамках существующего мировоззрения и миропонимания) распределение и перераспределение благ, а также свобода предпринимательства и экономическая обособленность производителей как непременное условие эквивалентного обмена. Эти условия находят свое отражение и в правовых нормах. Проводя реформы в области экономики, государство с помощью законодательных и нормативных актов, инструкций, положений, через органы государственного регулирования прямо влияет на экономическое поведение людей. Государственные органы обеспечивают принудительное соблюдение законов в пределах своей компетенции, а также вводят собственные требования. Государство регулирует деятельность участников экономических отношений, устанавливая разнообразные формы налоговых льгот, субсидий, юридического контроля на нерегулируемом рынке, ставки процента, вырабатывая правила использования природных ресурсов, окружающей среды. Российское государство как духовный и политический правопреемник Византии создавалось как имперский проект, как воплощение имперской идеи. Превращение Московской Руси в империю предстает как естественный процесс, обусловленный геополитическими факторами, потенциями молодого народа. Имперская идея определяет характер осознания российских национальных интересов как интересов империи. Отсюда постоянное движение на Восток, стремление присоединять новые территории и расширять сферу влияния. Имперская идеология заставляет Россию активно участвовать в европейских делах. Н. А. Бердяев писал: «Русский народ создал могущественнейшее в мире государство, величайшую империю… Интересы созидания, поддержания и охранения огромного государства занимают совершенно исключительное и подавляющее место в русской истории…»1. ГЛАВА 6. ТОЧКИ БИФУРКАЦИИ И ВЕЛИКИЕ РЕФОРМЫ РОССИЙСКОЙ ИСТОРИИ 1 Бердяев, Н. А. Истоки и смысл русского коммунизма / Н. А. Бердяев. — Москва : Наука, 1990. — С. 67—68. 127 6.1. Бифуркационные периоды и альтернативы в российской истории Термин «точка бифуркация» в истории означает критическое, неустойчивое состояние общества, в результате которого меняются его основные параметры. Сущностными характеристиками точек бифуркации являются быстрые кардинальные сдвиги в социальноэкономической и политической сферах жизни общества, кратковременный (с исторической точки зрения) и случайный характер этих изменений, возможность альтернатив развития. Альтернативы священного цезаризма эпохи централизации России и альтернативы петровской модернизации на заре Нового времени Для выявления и характеристики альтернативных вариантов развития на данных этапах существования Российского государства сопоставим предпосылки централизации России и петровской модернизации. Общим в обоих случаях является влияние внешнеполитического фактора. В период образования Московского централизованного государства (XIV—XVI века) важнейшей предпосылкой объединения является необходимость освобождения от ордынской зависимости. Добиться этого можно было только совместными усилиями княжеств СевероВосточной Руси. В определенной степени облегчали решение этой задачи «великая замятня» — борьба за власть в Золотой Орде с конца 1350-х годов до 1380 года и разгром Золотой Орды Тамерланом в 1395 году. Ослабевшее в результате этих событий государство к концу 50-х годов XV века распалось на отдельные ханства (Сибирское, Казанское, Крымское, Большая Орда и др.). Еще одной важной внешнеполитической предпосылкой образования Московского централизованного государства стало противостояние с Великим княжеством Литовским, которое, возникнув примерно в середине XIII века, к середине XV века включало в свой состав значительную часть восточнославянских княжеств, образовавшихся после распада Киевской Руси, и претендовало на другие русские территории. Наиболее значимой внешнеполитической предпосылкой петровской модернизации была необходимость выхода к морям, которые могли связать Россию с Европой. Первоначально, продолжая традиции внешней политики XVI—XVII веков на «восточном» направлении, Петр I поставил задачу выхода к Черному морю, для чего предпринял Азовские походы 1695—1696 годов. Однако во время Великого посольства 1697—1698 годов, не найдя союзников для дальнейшей борьбы с Крымским ханством и Османской империей, Петр нашел союзников для борьбы со Швецией, и основным направлением его внешней политики становится борьба за выход к Балтийскому морю. В результате именно Северная война в значительной степени определила характер и направления модернизации России, военные, экономические и административные реформы, развитие системы образования. Таким образом, в обоих случаях внешнеполитические интересы страны как на юго-востоке, так и на северо128 западе во многом определяли развитие государства. Только в период централизации более важную роль играло юго-восточное направление, а при Петре I — северо-западное. Еще одной предпосылкой, общей и для централизации России, и для петровской модернизации, стало влияние иноземного опыта. В период образования централизованного государства большое воздействие на развитие русских земель оказывает Золотая Орда. Это касается государственного устройства, что проявлялось, в частности, в авторитарном характере власти и бесправии представителей всех сословий перед лицом государя, организации почтовой службы (ямская служба), чеканки монеты (деньги, алтын), торговли (магазин, базар, тара), таможенных отношений (тариф), правовых отношений (тарханные грамоты), военного дела. Европейский, прежде всего византийский, опыт начинает активно перениматься с конца XV века: отметим здесь придворный церемониал, герб, знаки великокняжеской, а затем и царской власти, название государства Россия, приглашение иностранных специалистов, аптеки, появление книгопечатания, артиллерию. С рубежа XVI—XVII веков европейское влияние на допетровскую Россию возрастает, особенно в сфере культуры (парсуны, первая газета, театр, стихосложение, частные школы, Славяно-греко-латинская академия, барокко, европейская одежда), в военном деле (полки иноземного строя), экономике (частные мануфактуры). Таким образом, иноземные заимствования оказывают воздействие на развитие Руси (России) как в период централизации, так и накануне петровской модернизации. Однако если в XIV—XVI веках прослеживается влияние как Востока (Золотой Орды), так и Запада (Европы), то накануне петровских реформ используется только европейский опыт, во многом подготовивший вестернизацию России при Петре. Что касается социально-экономических предпосылок, то здесь различий гораздо больше. В период образования централизованного государства к таким предпосылкам можно отнести начавшееся в первой половине XIV века восстановление экономики после десятилетий разорения русских земель монголо-татарами. Особенно важную роль в этом сыграло полученное Иваном I Калитой (1325—1340) право собирать дань с русских земель в пользу Золотой Орды, что существенно сократило вторжения монголо-татар в русские земли. Последующее развитие экономики требовало стабильности, прекращения усобиц между князьями. Важно, что развитие вотчинного землевладения (особенно боярского, монастырского) происходило во многом за счет захвата крестьянских земель или пожалования княжеских земель отдельным феодалам. При этом фонд земель в отдельном княжестве был ограничен, а желание феодалов расширить свои земельные владения вступало в противоречие с договорами между князьями, в соответствии с которыми нельзя было владеть землей на территории чужого княжества. В связи с этим многие крупные феодалы были заинтересованы 129 в формировании единого фонда земель. Отметим также развитие с XIV века поместного землевладения, когда князья выдавали феодалам, чаще всего дворянам, землю в пожизненное пользование при условии несения службы. Все это ухудшало положение крестьян, они начинали уходить или к другим землевладельцам, которые могли предложить лучшие условия, в том числе в другие княжества, или на неосвоенные территории. В связи с этим многие феодалы, особенно мелкие и средние, начинали осознавать, что для закрепления рабочих рук на земле нужна сильная единая власть, которая могла бы контролировать большую территорию. В отличие от периода централизации, важнейшей социально-экономической предпосылкой реформ Петра I было осознание экономической отсталости России и необходимости догнать ведущие страны. Это было связано с тем, что если в XIV—XV веках развитие экономики Московского государства особенно не с чем было сравнивать, то в XVI— XVII веках контакты с развитыми странами Европы были налажены и отставание в экономическом развитии стало заметно. При этом перед началом петровских преобразований у России был накоплен определенный опыт и было понятно, что именно нужно развивать. В частности, еще в XVI веке появились первые казенные (государственные) мануфактуры, а с 30-х годов XVII века начали возникать первые частные мануфактуры. Их было мало, 3—4 десятка; вольнонаемный труд на них использовался наряду с трудом крепостных, но опыт мануфактурного производства все-таки был. Кроме того, в XVI—XVII веках начинает формироваться внутренний рынок, активизируется развитие торговли, в том числе внутренней. Более того, в результате реформ отца Петра I, Алексея Михайловича, в середине XVII века впервые в России проводится политика протекционизма, правда, касается она не промышленности, как это будет у Петра, а торговли: для отечественных купцов создаются более благоприятные условия, чем для иностранных. Развитие торговли в XVII веке выявляет одну из важнейших проблем денежной системы России — нехватку мелкой разменной монеты. Это станет одной из предпосылок денежной реформы Петра I. Среди внутриполитических предпосылок централизации в первую очередь стоит отметить практику ордынских ханов выдавать одному из русских князей ярлык на Великое княжение. Сначала борьба князей за этот ярлык способствовала активизации междоусобиц, особенно между Москвой и Тверью, однако с течением времени закрепление ярлыка на Великое княжение за Москвой приводит к укреплению ее позиций и утверждению статуса лидера объединительного процесса. Важной предпосылкой создания централизованного государства стала также гибкая целенаправленная политика московских князей, которые с конца XIII века, когда Московское княжество выделяется как самостоятельное, начинают присоединять все новые и новые земли, бороться за ярлык на Великое княжение (Даниил 130 Александрович и Юрий Данилович) и уже во второй четверти XIV века превращают Москву в религиозный и финансовый центр Северо-Восточной Руси (Иван I Калита), а в конце века — в военно-политический центр (Дмитрий Донской). Во второй половине XV — первой трети XVI века именно московские князья (Иван III и Василий III) создают Московское централизованное государство. К внутриполитическим предпосылкам петровской модернизации можно отнести ослабление позиций бояр после Смуты, преодоление последствий Смутного времени и укрепление самодержавия при первых Романовых (Михаил Федорович, Алексей Михайлович, Федор Алексеевич, Софья Алексеевна), отмену местничества, борьбу за власть между родственниками первой жены Алексея Михайловича — Милославскими и второй жены — Нарышкиными, между царевной Софьей и Петром I. Таким образом, и в том и в другом случае внутриполитические предпосылки так или иначе связаны с внешнеполитическими: влиянием Орды — в период централизации и угрозой потери суверенитета России — в период Смутного времени. Кроме того, общими являются целенаправленная политика правителей по укреплению государства, а также борьба за власть. Особыми предпосылками процесса централизации можно назвать религиозные. Православная церковь в период ордынского владычества не подвергалась преследованиям со стороны монголо-татар. Монголы изначально были язычниками и терпимо относились к другим религиям. Даже после принятия ислама в начале XIV века толерантность к другим верованиям сохранилась. В результате Православная церковь в русских княжествах, попавших в зависимость от Золотой Орды, сохранила свое влияние и осталась едва ли не единственным институтом, объединявшим эти земли. В целом в период раздробленности православные иерархи часто выступали посредниками во время княжеских междоусобиц, во время ордынского владычества поддерживали идею объединения княжеств и борьбы с иноземным игом. Как пример, можно вспомнить роль Сергия Радонежского в подготовке Куликовской битвы. После перенесения кафедры русских митрополитов из Владимира в Москву в 1325 году Церковь (за исключением новгородских и тверских иерархов) последовательно поддерживала московских князей в их борьбе за объединение русских земель. Это стало одной из важнейших предпосылок централизации, поскольку в средние века вера являлась краеугольным камнем мировосприятия любого человека и позиция Церкви оказывала большое влияние на оценочные суждения и позицию людей. Как известно, Русь приняла христианство по византийскому, православному, образцу, и Русская церковь находилась в подчинении Константинопольской патриархии. В частности, с конца X века глава Русской православной церкви — митрополит — назначался с согласия константинопольского патриарха. Однако в XV веке ситуация изменилась. На территории 131 Малой Азии в конце XIII века возникла турецкая Османская империя, начавшая борьбу с Византией, которая в результате Четвертого крестового похода распалась в 1204 году и вновь возродилась в 1261 году лишь на части своих бывших территорий. Происходившие в XIV-м — первой половине XV века османо-византийские войны ослабили бывшую великую империю и существенно сократили ее территорию. Чтобы оказать достойное сопротивление османам и сохраниться, Византия в 1439 году в обмен на западноевропейскую помощь против турок подписала Флорентийскую унию. Уния, по сути, означала объединение Православной и Католической церквей на условиях признания главенства римского папы и некоторых католических догматов и прежде всего главного, отличавшего Католическую церковь от Православной — филиокве (от лат. filioque — «и от сына»), привнесенного в символ веры в западном христианстве в VII веке и означающего, что Святой Дух исходит не только от Бога Отца, как это было принято изначально, но и от Бога Сына. Именно с догмата о филиокве началось существенное расхождение между исходным православным вариантом христианства, сохранившимся в Восточной Римской империи (Византии), и новым, католическим вариантом, получившим распространение в Западной Европе после падения Западной Римской империи. Навязывание католических догматов во Флорентийской унии сопровождалось определенными уступками. Некоторые православные обряды и обычаи для Византии были сохранены, например использование национального — греческого — языка в богослужении вместо латыни, сохранение брака для белого, не монастырского, духовенства вместо целибата — обязательного безбрачия всего духовенства. Подписание унии было воспринято православными неоднозначно. В конечном счете спустя некоторое время Константинопольская патриархия отказалась ее признавать. На Руси Флорентийскую унию восприняли как предательство истинной веры, и, когда русский митрополит, назначенный ранее Константинополем грек Исидор, подписав унию, вернулся в Москву, собор русских епископов не принял его и самостоятельно избрал нового главу Церкви — русского митрополита Иону. Более того, когда в 1543 году турки захватили Константинополь и Византия прекратила свое существование, на Руси это восприняли как божью кару за измену истинному христианству. Именно с этим в дальнейшем будет связано представление о падении второго Рима — Константинополя. После женитьбы в 1472 году Ивана III на племяннице последнего византийского императора Софье (Зое) Палеолог в Московском государстве начинает формироваться идеология «Москва — третий Рим». Окончательно она будет сформулирована и изложена при Василии III в начале 1520-х годов монахом Филофеем. Однако уже в конце XV века при Иване III закладываются основные положения этой идеологии. 132 Во-первых, поскольку после падения Византии в мире не осталось ни одного независимого православного государства, кроме России, принявшей крещение из Византии, именно Москва становится естественной преемницей Константинополя как хранителя истинной веры — православия, третьим Римом. Первый Рим — это Римская империя, на территории которой зародилось христианство и с IV века стало государственной религией. Римская империя — крупнейшее и влиятельнейшее государство своего времени — благодаря принятию христианства стала отражением Царства Божия на земле и взяла на себя задачу сохранения истинной веры. Однако в VI—VII веках Рим впадает в ересь, отступая от истоков христианства (православия) и переходя к католицизму. Роль хранителя истинной веры переходит ко второму Риму — Константинополю, однако и он после подписания Флорентийской унии впадает в ересь и погибает. Его преемницей становится третий Рим — Москва, она последнее воплощение Римского царства как отражения Царства Божия на земле. Во-вторых, именно московские князья являются естественными преемниками власти византийских и римских императоров. Неудивительно, что уже Иван III в письмах к некоторым европейским правителям называет себя царем (от лат. caesar — «цезарь, император»), а на завершающем этапе формирования российского централизованного государства Иван IV Грозный официально принимает этот титул, венчаясь на царство. Идеология «Москва — третий Рим» во многом определила характер зародившейся во второй половине XV-го — XVI веке российской государственности, который может быть определен как священный цезаризм. Суть его в том, что по примеру Византийской империи, где императорская власть, носившая авторитарный характер, находилась в симфонии — гармоническом сочетании — с Православной церковью, в Московском государстве великий князь (царь) является самодержцем от Бога и опирается на поддержку Церкви. Таким образом, в процессе централизации русских земель религиозные предпосылки сыграли едва ли не решающую роль в создании государственности и определении ее формы. На петровскую модернизацию религиозный фактор практически не оказал влияния, пожалуй, можно упомянуть лишь борьбу с раскольниками. Более того, при Петре Церковь была практически полностью подчинена государству. Впрочем, это неудивительно. Как уже отмечалось, в эпоху Средневековья, когда происходила централизация России, религия в значительной степени определяла мировоззрение человека и его жизнь. Однако на пороге Нового времени она, продолжая оказывать влияние (иногда очень большое — вспомним религиозные войны периода Реформации в Европе XVI—XVII веков, церковный раскол в России XVII века) на жизнь людей, все-таки постепенно отходит на второй план, утрачивает свое значение (вспомним Возрождение и Научную революцию в Европе, обмирщение культуры в России XVII века). Учтем также тот факт, что Петровская модернизация опиралась 133 на опыт Европы, в которой к концу XVII века основные религиозные баталии уже завершились и возобладало светское мировоззрение. Альтернативы в российской истории Рассматривая процесс централизации русских земель, стоит сначала остановиться на XIV — начале XV века. В этот период альтернативными Москве центрами объединения восточнославянских княжеств могли стать Тверь, Рязань, Нижний Новгород, Великий Новгород, Великое княжество Литовское. Что касается русских земель, то к концу XIV — началу XV века, как это видно из анализа предпосылок централизации, благодаря гибкой политике московских князей признанным центром (религиозным, финансовым, политическим, военным) объединения среди русских княжеств становится именно Москва. Даже во время войны за власть в Московском княжестве при Василии II Темном (1425—1462) Тверь, Новгород, Литва оказывали помощь тем или иным претендентам именно на московский престол, а не сами пытались возглавить процесс объединения, воспользовавшись ситуацией. Что же касается Великого княжества Литовского, то после подписания в 1385 году Кревской унии, которая фактически объединила Польшу и Литву и способствовала распространению католицизма, оно потеряло возможность стать центром притяжения для православных восточнославянских княжеств. Таким образом, с XV века единственным безальтернативным центром объединения земель Северо-Восточной Руси становится Москва. Однако вопрос о том, каким быть государству, не был решен однозначно. Во второй половине XV — XVI веках существовали две реальные альтернативы священному цезаризму, который в итоге сформировался и во многом определил развитие России практически до начала петровского правления. Первая из них относится ко времени правления Ивана III (1462—1505) и связана с вопросом наследования власти. Его первой женой стала дочь тверского князя Мария Борисовна, их сын Иван Молодой был признан официальным наследником отца. Однако в 1467 году Мария Борисовна умерла, и в 1472 году Иван III женился на племяннице последнего византийского императора Софье (Зое) Палеолог. В этом браке родилось девять детей, старшим из сыновей был Василий. В 1483 году Иван Молодой женился на дочери молдавского господаря Стефана Великого Елене, прозванной в России Волошанкой. В том же году у них родился сын Дмитрий — внук Ивана III. В 1490 году Иван Молодой умер, наследником престола стал Дмитрий. При дворе после второй женитьбы Ивана III сложились две группировки: одна поддерживала притязания на престол со стороны Ивана Молодого, а затем Дмитрия, другая — Василия. Елена Волошанка и Софья Палеолог участвовали в интригах. В 1497 году был раскрыт заговор в пользу Василия, заговорщики были казнены или посажены в тюрьму, а Софья и Василий 134 оказались в опале. В следующем году Иван III в Успенском соборе по обряду, близкому к византийскому, венчал своего внука Дмитрия на великое княжение. Однако уже в 1499 году по неизвестным нам причинам был казнен ряд близких к Ивану III бояр, тогда же Василию удалось вернуть доверие отца, и в 1502 году он был признан наследником, а Дмитрий вместе с матерью Еленой Волошанкой попали в опалу и были отправлены в заключение. Почему так произошло, точно не известно. Понятно, что все это связано с интригами и соперничеством «партий» Елены Волошанки и Софьи Палеолог. Но интриги — палка о двух концах, ситуация могла сложиться по-другому: например, главная движущая сила «провасильевской партии» Софья Палеолог умерла бы не в 1503 году, а на несколько лет раньше, и наследником престола остался бы Дмитрий. Кроме того, Иван III мог серьезно заболеть не в 1503 году, а раньше, и не успел бы поменять наследника. Что произошло бы в случае вступления на престол Дмитрия Ивановича? Мать Дмитрия Елена Волошанка, хотя и являлась изначально православной, была вовлечена в новгородско-московскую ересь, которая была занесена в Россию из Литвы и появилась в Новгороде в 1470 году, а затем распространилась в Москве. Сторонники этой ереси и составляли основу ее «партии». Ересь, по сути, представляла собой соединение христианства с иудаизмом: отрицались божественная природа Иисуса Христа, а значит, и догмат о Троице, учения отцов Церкви, христианские обряды и таинства, почитание икон, монашество, основой вероучения признавался Ветхий завет и др. Еретикам, несмотря на увещевания церковных иерархов, долго покровительствовал сам Иван III. Лишь незадолго до смерти, в 1504 году, он созвал Церковный собор, на котором ересь была окончательно осуждена, а главные ее представители либо сожжены заживо, либо посажены в тюрьмы. В случае прихода к власти Дмитрия и стоявшей за его спиной «партии» Елены Волошанки вполне вероятна была церковная реформа, в частности закрытие монастырей и секуляризация церковных земель, изменение основ вероучения и обрядности — что-то типа Реформации в Европе. Следствием стала бы гражданская война, ослабление страны. Под угрозу было бы поставлено само существование только что возникшего государства. Возможно, похожие соображения и повлияли на Ивана III, когда он принимал решение, кого же окончательно назначить наследником — сына Василия или внука Дмитрия. Вторая альтернатива священному цезаризму хорошо известна и относится ко времени правления другого внука Ивана III — Ивана IV Грозного (1533—1584). Как известно, начало реального правления Ивана Грозного относится к 1547 году, когда он венчался на царство и первым из московских правителей официально принял титул царя. Традиционно, еще со времен Андрея Курбского, период правления Ивана IV принято делить на две части: конец 1540-х — 1550-е годы (правление совместно с неофициальным правительством, получившим 135 с легкой руки все того же Андрея Курбского название «Избранная рада») и 1560-е — середина 1580-х годов (единоличное правление). Реформы Избранной рады практически все историки признают полезными и прогрессивными: созыв первого Земского собора, принятие нового Судебника, окончательное формирование системы приказов, отмена системы кормлений, передача местного управления выборным губным старостам, создание стрелецкого войска, ограничение местничества, Стоглавый собор, открытие первой типографии, приглашение из немецких земель иностранных специалистов, начало торговли с Англией. Кроме того, Избранная рада считала приоритетным направлением внешней политики юго-восточное — борьбу с обломками Золотой Орды (Казанским, Астраханским, Крымским ханствами). Если бы, например, Иван Грозный не оправился от тяжелой болезни 1553 года и умер, вопрос о его наследнике решали бы Избранная рада и Земский собор. И неважно, был бы это сын Ивана Грозного, младенец Дмитрий, или двоюродный брат царя, князь Владимир Старицкий, как и хотели в тот момент члены Избранной рады, — власть осталась бы у этого неофициального правительства. В результате реформы были бы продолжены, не было бы разорения земель в результате опричнины и Ливонской войны, вероятно, не было бы и Смутного времени (хотя, конечно, голода 1601—1603 годов избежать не удалось бы), возможно, не произошло бы окончательное закрепощение крестьян. В целом вместо самодержавной формы правления в России, как и на первом этапе развития национальных централизованных государств в Европе, сложилась бы сословно-представительская монархия. Скорее всего, как и в Европе, на смену этой фазе развития в какой-то момент пришла бы абсолютная монархия, однако основы гражданского общества уже были бы заложены и экономика сделала бы шаг вперед на пути к рыночному развитию. Рассматривая альтернативы петровской модернизации, стоит остановиться на двух, которые представляются наиболее реальными. Во-первых, продолжение правления старшего брата Петра Федора Алексеевича, а во-вторых, его сестры царевны Софьи. Здесь, конечно, есть определенные натяжки, так как Федор не отличался крепким здоровьем, хотя мог прожить и подольше, а Софья, судя по анализу ее противостояния с Петром в 1689 году, не могла бы удержать власть; правда, у нее была небольшая возможность вновь начать управлять государством в результате стрелецкого бунта 1698 года. Тем не менее для лучшего понимания петровских преобразований на этих альтернативах стоит остановиться. И брат, и сестра получили хорошее по тем временам образование, владели несколькими иностранными языками, проявляли интерес к наукам и государственным делам. И при Федоре, а уж тем более при Софье одной из ключевых фигур являлся боярин Василий Васильевич Голицын, который также владел несколькими иностранными языками и считался одним из самых образованных 136 людей своего времени в России, понимал необходимость налаживать контакты с Европой, учиться у нее. Он проявил себя как дипломат, реформатор и военачальник. При участии Голицына в период правления Федора Алексеевича (1676—1682) было отменено местничество, началась военная реформа: войска были поделены на роты со своим командным составом, численность стрелецкого войска и дворянского ополчения сокращена, количество полков иноземного строя увеличено. Кроме того, при Федоре Алексеевиче была предпринята попытка оптимизировать тогда уже не слишком эффективную систему приказов (некоторые близкие по своим функциям приказы объединялись под единым руководством, было введено воеводское и местное приказное управление), проведена перепись податного населения и вместо посошного введено подворное налогообложение, что увеличило поступления в государственный бюджет. В период правления Федора Алексеевича были также приняты меры для развития образования (типографская школа в Москве, школа для нищих детей с обучением ремеслу), была предпринята попытка ввести придворную одежду западного образца, разработан проект разделения служилых людей на гражданских и военных с разделением на степени. В период регентства царевны Софьи (1682—1689) правительство фактически возглавил В. В. Голицын, управляя важнейшими приказами. Было завершено создание первого высшего учебного заведения в России — Славяно-греко-латинской академии, которая, подчиняясь церкви, готовила кадры и для государственного аппарата управления. Военная реформа была продолжена: создавались новые полки иноземного строя, появились драгунские, рейтарские, мушкетерские роты, для них введен единый устав. В дальнейшем Голицын планировал заставить дворян учиться военному делу за границей, создать регулярную армию. Кроме того, он считал необходимым облегчить положение крестьян, отменить откупную систему и монопольные права в промышленности и торговле, учредить дипломатические представительства России за границей, ввести свободу вероисповедания. Что касается внешней политики в период правления Федора и Софьи, то основным направлением было признано юго-восточное — борьба с Крымским ханством и Османской империей. Хотя особых успехов не было, по Бахчисарайскому мирному договору 1681 года Османская империя и Крымское ханство признали за Россией Левобережную Украину и Киев. Отношения с Речью Посполитой стабилизировались: в 1686 году при активном участии В. В. Голицына был подписан «вечный мир», по которому Польша признала за Россией Левобережную Украину, Киев, Смоленскую и Новгород-Северскую земли. Взамен Россия обязалась вступить в антитурецкую коалицию. В 1689 году был подписан Нерчинский договор — первый договор России с Китаем, регулировавший отношения и границу между странами, пусть и не полностью. Таким образом, многое из того, что Петр будет осуществлять в период 137 своего правления, начали реализовывать его предшественники. Существует мнение, что и Федор, и Софья могли бы модернизировать Россию, перевести ее на европейский путь развития пусть не так радикально, эффективно и быстро, как Петр I, но с меньшими потерями для населения. Таким образом, сравнивая достаточно реальные альтернативы священного цезаризма эпохи централизации России и альтернативы петровской модернизации на заре Нового времени, можно отметить существенную разницу. В первом случае, когда российское государство только сформировалось, возможны были или гибель этого государства, или его развитие по совершенно другому пути. В случае реализации альтернатив петровской модернизации развитие России могло быть в той или иной степени замедлено, но ни одна из альтернатив уже не привела бы к исчезновению государства и другого пути, кроме более или менее активного сближения с Европой, не существовало. Предпосылки бифуркационных зон Одной из важнейших общих предпосылок всех трех точек бифуркации был социальноэкономический кризис. Особенно тяжелым и продолжительным был экономический кризис, который предшествовал Смутному времени. Последствия опричнины и Ливонской войны привели к тому, что в 1570—1580-х годах в центральных и северо-западных районах Руси более половины земель перестали обрабатываться, значительная часть населения или погибла, или бежала на другие территории. Ситуацию усугубила эпидемия чумы 1570—1571 годов. В этих условиях власти увеличили налоги и продолжили закрепощение крестьян. С 1581 года были введены заповедные лета — годы, в которые запрещался переход крестьян в Юрьев день. В 1580-е — начале 1590-х годов были составлены писцовые книги, благодаря которым можно было определить, кому из феодалов принадлежали крестьяне. В 1597 году были введены урочные лета — срок, в течение которого можно было разыскивать и возвращать беглых крестьян. Положение населения стало критическим во время голода 1601—1603 годов, вызванного климатическим фактором: летом шли сильные дожди, наступили ранние морозы. Перед началом Великой российской революции 1917—1922 годов социально-экономическая ситуация в стране также была тяжелой. В условиях Первой мировой войны не хватало товаров народного потребления, продовольствия, цены на них постоянно росли, в результате инфляции резко снизилась покупательная способность рубля. В 1916 году ситуацию усугубили транспортный и топливный кризисы. Накануне распада СССР в 1991 году наблюдалось снижение производства в сельском хозяйстве и промышленности, росла безработица. Как и в годы Первой мировой войны, ощущалась нехватка товаров потребления и продовольствия, было введено нормированное распределение продуктов. 138 Еще одна предпосылка, общая для всех трех точек бифуркации, — кризис власти. В Смутное время он во многом был связан с прекращением династии Рюриковичей и борьбой за власть. Избрание на Земском соборе царем Бориса Годунова привело к падению авторитета царской власти в глазах населения, ведь Годунов не был «природным» государем по праву рождения. Кроме того, конкуренты Бориса Годунова в борьбе за власть обвиняли его в убийстве царевича Дмитрия; великий голод начала XVII века некоторые объясняли божественной карой за правление царя-детоубийцы. Доверие к монаршей власти было подорвано и во время Первой мировой войны. Причинами стали поражения на фронтах, неспособность власти решить основные экономические вопросы, частая смена министров, влияние на царскую семью Григория Распутина, вмешательство в государственные дела императрицы Марии Федоровны, подозрения в прогерманских настроениях и шпионаже, касавшиеся людей из ближайшего окружения Николая II. В период распада СССР также наблюдался рост недоверия населения к действующей власти. Это было связано с ухудшением положения населения в результате реформ периода «перестройки», неспособностью власти решать национальные вопросы. Особенно негативно повлияло на отношение к президенту СССР М. С. Горбачеву его личное противостояние с Б. Н. Ельциным, его странная роль в период ГКЧП (ГКЧП — Государственный комитет по чрезвычайному положению в СССР) в августе 1991 года. Да и сама попытка группы высших должностных лиц СССР взять власть в свои руки, создав ГКЧП, вызвала противодействие со стороны определенной части населения. Важной предпосылкой Смутного времени, Великой российской революции и распада СССР был и внешнеполитический фактор. Накануне Смутного времени международная ситуация на северо-востоке Европы обострилась. Во время Ливонской войны, в 1569 году, возникло мощное объединенное польско-литовское государство Речь Посполитая, стремившееся укрепить свои позиции и расширить территории, в том числе за счет России. Швеция, занимавшая лидирующие позиции в балтийском регионе, была недовольна возвращением России по Тявзинскому миру 1595 года некоторых территорий на берегу Балтики, ранее потерянных Россией в результате Ливонской войны. Великая российская революция во многом стала следствием Первой мировой войны, которая до предела обострила ситуацию в самой России и усложнила международное положение страны. В период распада СССР в роли сильного негативного внешнеполитического фактора выступила «холодная война», которая долгие годы усугубляла экономические проблемы СССР и содействовала нарастанию идеологического кризиса. 139 Среди предпосылок, не относящихся ко всем трем точкам бифуркации, следует отметить идеологический фактор, проявившийся только в двух случаях: во время революции 1917—1922 годов и распада СССР. Революции предшествовала и сопровождала ее идеологическая борьба, связанная с существованием многопартийной системы и развитием революционного движения. В период распада СССР идеологическая борьба также наблюдалась, однако она не сыграла такую же важную роль, как в годы революции. Гораздо большее значение имел идеологический кризис, проявлявшийся в СССР уже с 1970-х годов и усугубившийся в период перестройки, особенно после начала проведения в 1987 году политики «гласности». Именно в период гласности в глазах большинства населения идеи социализма и коммунизма были окончательно дискредитированы и у многих возник вопрос, зачем сохранять такую страну. Еще одна предпосылка, относящаяся только к Великой русской революции и к распаду СССР, — обострение национального вопроса. В России конца XIX-го — начала XX века активная политика русификации привела к недовольству на национальных окраинах, а ухудшение социально-экономической и политической ситуации во время войны привело к активизации национальных движений. Во время перестройки социально-экономические и политические проблемы привели к обострению отношений между центром и республиками СССР. Усугубила ситуацию и политика гласности, которая «вытащила на поверхность» многие межнациональные проблемы и конфликты, которые до этого в СССР старались сглаживать. Основные характеристики бифуркационных периодов российской истории Среди общих для всех трех точек бифуркации характеристик следует отметить борьбу за власть. В Смутное время это проявилось в приходе к власти Лжедмитрия I, Василия Шуйского, семибоярщины, деятельности Лжедмитрия II, претензиях на российский престол польского королевича Владислава; во время Великой российской революции — в приходе к власти Временного правительства и частой смене его составов, в системе двоевластия, в борьбе различных партий за контроль над Советами, приходе к власти большевиков, разгоне Учредительного собрания, создании однопартийной системы, борьбе между «красными» и «белыми»; в период распада СССР — во внутрипартийной борьбе в самой КПСС, в противостоянии центральной власти и республиканских властей (особенно СССР и РСФСР), ГКЧП и руководства РСФСР. Еще одна общая для всех трех случаев характеристика — активность народных масс, которая проявилась в Смутное время в восстании Хлопка 1601—1604 годов, восстании И. И. Болотникова 1606—1607 годов, в поддержке Лжедмитрия I и Лжедмитрия II определенными группами населения, в первом и втором народных ополчениях. Во время Великой российской 140 революции формами народной активности были национальные движения, поддержка «красных», «белых» или «зеленых», крестьянские восстания, Кронштадтское восстание; в период распада СССР — забастовки, национальные движения, выступление против ГКЧП. В двух случаях — в Смутное время и в период Великой российской революции — борьба за власть и активность народных масс сопровождались гражданской войной; в период распада СССР этого удалось избежать. Характеристикой, относящейся только к Смутному времени и Великой российской революции, является иностранная интервенция: в первом случае — со стороны Речи Посполитой и Швеции, во втором — со стороны стран Антанты (Великобритания, США, Франция, Япония). В период распада СССР иностранное вторжение не потребовалось: руководство страны само стремилось к сближению с бывшими противниками по «холодной войне». Особой характеристикой, относящейся только к Смутному времени, было движение самозванства, связанное со специфической ситуацией, а именно с загадочной смертью царевича Дмитрия в 1591 году и особенностями средневекового менталитета населения России: народ полагал, что истинный царь только тот, кто обладает властью по праву рождения. Самозванство сыграло важную роль в Смутное время также из-за влияния внешнего фактора — поддержки самозванцев со стороны поляков. Последствия бифуркационных периодов в российской истории Среди общих последствий во всех трех случаях можно отметить дальнейшее снижение уровня жизни населения и необходимость решения множества экономических проблем. Однако после Смутного времени и распада СССР решение этих вопросов затянулось надолго, а после Великой российской революции благодаря введению НЭП (новой экономической политики) удалось быстро восстановить экономику и повысить уровень жизни населения. Среди общих последствий с определенными оговорками можно также назвать некоторую временную демократизацию. После Смутного времени пусть ненадолго, но возрастает роль органа сословного представительства — Земских соборов, уменьшается роль боярства, укрепляются позиции дворян и «непородных» людей в органах управления — в Боярской думе и приказах. В результате Великой российской революции расширяются права трудящихся, вводится равноправие мужчин и женщин, равноправие разных народов, декларируется создание бесклассового общества. Впрочем, уже с конца 1917 года вводится жесткая цензура всех СМИ, с 1918 года создается однопартийная система представительства в органах власти. После распада СССР сохраняется и развивается многопартийная система. С некоторыми оговорками общим последствием также можно назвать развитие рыночных отношений. После Смутного времени в условиях восстановления экономики 141 активизируется предпринимательская деятельность в торговле. В середине XVII века в этой сфере вводится протекционизм: российским купцам предоставляются льготные условия по сравнению с иностранными, появляются частные мануфактуры, расширяется сфера применения наемного труда, начинается процесс первоначального накопления капитала. Во время Великой российской революции после политики «военного коммунизма» в рамках НЭПа частично восстанавливается рыночная экономика: частная торговля, частная предпринимательская деятельность, арендные отношения, использование наемного труда. После распада СССР реформы методом «шоковой терапии» приводят к окончательному переходу от «государственной» экономики к рыночной, снимаются ограничения в сфере экономической деятельности. Кроме общих, бифуркации российской истории имели и специфические последствия, присущие не всем переломным периодам. Так, одним из последствий Смутного времени стало дальнейшее развитие феодальных отношений: в 1649 году происходит окончательное юридическое оформление крепостного права в России. Таким образом, именно после Смутного времени формируется двойственность экономического развития России — сочетание элементов как феодальной, так и рыночной экономики. Специфическим последствием революции 1917—1922 годов стала полная смена модели социальноэкономического и общественно-политического развития страны: в конечном счете происходит переход от капитализма к социализму. После распада СССР такой резкой смены модели не было, поскольку уже в период перестройки происходит отказ от социалистического пути развития и начинают формироваться рыночные отношения. Одним из общих для революции 1917—1922 годов и распада СССР последствий стал распад ранее существовавшего государства и образование множества самостоятельных государств. В результате распада Российской империи независимость получили бывшие национальные окраины, в том числе Финляндия, Польша, Эстония, Латвия, Литва и др. Однако уже в 1922 году был создан Союз Советских Социалистических Республик, в состав которого вошли части бывшей Российской империи: Россия, Украина, Белоруссия, Закавказье. В дальнейшем в состав СССР вошло большинство государств, образовавшихся в результате распада Российской империи (кроме Польши и Финляндии). После распада СССР было создано СНГ (Содружество Независимых Государств, 1991 год), а затем (в 1992—1994 годах) ОДКБ (Организация Договора о Коллективной Безопасности), в которые вошло большинство новых независимых государств, однако речь об объединении в рамках одного государства не идет. Смутное время, напротив, привело к укреплению существовавшего государства. Стало понятно, что без сильной центральной власти Россия не сможет существовать, произошло утверждение самодержавия. В связи с этим специфическим последствием Смутного времени 142 можно назвать формирование в России национального самосознания, которое способствует укреплению государства. В 1611 году люди разных сословий, наперекор действующей на тот момент власти (семибоярщина), начали объединяться, чтобы защитить страну, и в конце концов второе народное ополчение под руководством К. Минина и Д. Пожарского в 1612 году изгнало поляков из Москвы и отстояло независимость государства. Важным последствием как Смутного времени, так и революции 1917—1922 годов является внешнеполитическая нестабильность. В результате Смутного времени Россия потеряла многие территории (в частности, Смоленск, Новгород) и потребовался большой период, чтобы в войнах с Речью Посполитой и Швецией вернуть эти земли. Кстати, в какомто смысле последствием этих войн, а значит, и Смутного времени стало воссоединение Левобережной Украины с Россией в 1653 году. После Смутного времени Россия окончательно утратила выход к Балтике, в XVII веке вернуть его не удалось. В этом смысле Смутное время является одной из предпосылок Северной войны Петра I. В результате революции 1917—1922 годов Советская Россия оказалась в международной изоляции. Однако образование СССР и проведение НЭП «успокоили» прежде всего западные страны, и в 1924 году удалось преодолеть международную изоляцию: началась полоса признаний СССР странами мира. После распада СССР внешнеполитическая ситуация для России стабилизировалась: завершилась «холодная война», началось сближение с НАТО. Однако Россия вслед за СССР, который начал идти на уступки коллективному Западу еще в период перестройки, продолжила это делать и после распада СССР и значительно ослабила свои позиции на международной арене. Важным специфическим последствием революции 1917—1922 годов является начало идеологического противостояния на международной арене, хотя в полной мере борьба двух систем (капиталистической и социалистической) проявится после Второй мировой войны и образования Мировой системы социализма. Рассмотренные точки бифуркации, изменившие ход исторического развития России, имели стихийную природу и не планировались «заранее». Но были и мощные по силе своего влияния факторы, созданные «рукотворно», — реформы, которые разрабатывались властными структурами специально для достижения определенных целей. Некоторые из реформ оказали столь сильное воздействие на развитие страны, что вошли в историю как «великие» и «революции сверху». 6.2. Великие реформы в истории России: общее и особенное «Революции сверху»: реформы Александра II и горбачевская «перестройка» 143 Общей предпосылкой реформ Александра II (1860—1870 годы) и горбачевской перестройки (1985—1991 годы) являлся кризис социально-экономической системы. Для России с XVII века была характерна двойственность социально-экономического развития. С одной стороны, существовали феодальные отношения: крепостное право, сословное неравенство. С другой стороны, развивались капиталистические (рыночные) отношения: частное предпринимательство, использование наемного труда, первоначальное накопление капитала. При Екатерине II крепостное право достигло своего апогея, но в то же время рыночные отношения получили стимул к развитию (запрещение приписывать крестьян к новым промышленным предприятиям, указ о свободе предпринимательства). Начиная с указа о трехдневной барщине Павла I российские императоры стали предпринимать меры, направленные на улучшение положения крепостных крестьян. Александр I и Николай I обсуждали вопрос об отмене крепостного права, но сделать это не решились. Однако было понятно, что помещичьи хозяйства, основанные на труде крепостных, неэффективны. В первой половине XIX века наблюдался кризис помещичьих хозяйств, более половины имений было заложено. Кроме того, усиливались крестьянские волнения, власти опасались второй «пугачевщины». Помимо этого с 30-х годов XIX века в России началась промышленная революция. Для ее развития необходимы были рабочие руки и частные капиталы, но и того, и другого не хватало. В СССР к началу «перестройки» существовала система государственного социализма (командно-административная система), характеризующаяся государственной собственностью на средства производства, директивным планированием, жестким контролем и регламентацией экономической деятельности со стороны государства. Эта система показала свою эффективность в короткий период, причем в форс-мажорных обстоятельствах (Великая Отечественная война, послевоенное восстановление экономики), однако не смогла обеспечить устойчивое эффективное развитие в длительной перспективе. В 1950—1960 годы были сделаны попытки реформировать систему государственного социализма, но с начала 1970-х годов от реформ отказались, так как они вступали в противоречие с коммунистической идеологией. К середине 1980-х годов основными проблемами советской экономики были технологическое отставание от ведущих стран мира, перекос в сторону развития военнопромышленного комплекса (ВПК), дефицит многих товаров народного потребления, неэффективность сельского хозяйства, зависимость от экспорта нефти и газа, развитие теневой экономики. Необходимы были перемены. Еще одна общая предпосылка реформ Александра II и «перестройки» — влияние внешнеполитического фактора. 144 Начало правления Александра II пришлось на период завершения Крымской войны (1853—1856). Поражение в этой войне показало отставание России от ведущих стран в военной и социально-экономической сферах. Кроме того, поражение в войне в определенной степени было следствием активной внешней политики России после Наполеоновских войн, ее желания играть ведущую роль в европейской политике. Именно раздражение внешнеполитической активностью России и опасение укрепления ее позиций заставили Великобританию, Францию и Сардинское королевство вмешаться в русско-турецкую войну на стороне Османской империи и в конце концов нанести России поражение. Александр II перенес сферу интересов России из внешней политики во внутреннюю, и уже на следующий год после окончания Крымской войны начал реформы, отменив военные поселения (1857). Начало горбачевской «перестройки» также во многом было обусловлено внешнеполитической ситуацией. С 1946 года между капиталистической и социалистической системами и между их лидерами — США и СССР — шла «холодная война». Она сопровождалась гонкой вооружений, что и заставляло СССР в основном развивать ВПК, не имея возможности в должной мере развивать производство товаров потребления. Кроме того, огромные средства и США, и СССР тратили на поддержку режимов в тех странах, которые, выбирая путь развития, обращались к капитализму или к социализму. В некоторых случаях в вооруженных конфликтах США и СССР негласно противостояли друг другу (Корейская война, Вьетнамская война, Афганская война). Война в Афганистане (1979—1989) сама по себе усугубляла проблемы руководства СССР, требуя больших затрат и вызывая недовольство населения. Помимо этого, частью «холодной войны» была информационная война, которая эффективнее проводилась капиталистическими странами и подрывала доверие населения СССР к идеям социализма и руководству страны. Специфической предпосылкой «перестройки» был идеологический кризис, проявившийся в СССР с 1970-х годов. К середине 1980-х годов значительная часть населения уже не верила в идеалы социализма и коммунизма, не испытывала уважения к КПСС и руководству страны, идеализировала западный образ жизни. Характеристики реформ Александра II и горбачевской «перестройки» Одной из общих характеристик реформ Александра II и горбачевской «перестройки» является их очень широкий охват: они затронули и социально-экономическую сферу, и внутреннюю политику, и военную сферу, и культуру. Однако внутриполитические реформы активнее проводились в период «перестройки»: выборы на альтернативной основе, введение многопартийности, учреждение поста Президента СССР, отмена 6-й статьи Конституции 1977 года и др. При Александре II к внутриполитическим реформам из реализованных можно отнести, пожалуй, только земскую и городскую. Что касается внешней политики, реформы 145 Александра II практически ее не затронули, а в период «перестройки» ей уделялось очень большое внимание: в рамках нового политического мышления была выработана новая внешнеполитическая стратегия СССР. Общей характеристикой является также незавершенность реформ. Александр II не сумел их закончить (в частности, подписать Конституцию России) из-за гибели от рук террористов в 1881 году. М. С. Горбачев не завершил свои реформы из-за непродуманности курса, активизации политической борьбы, борьбы за власть (прежде всего с Б. Н. Ельциным), потери авторитета в глазах населения и в конечном счете распада страны, которой руководил. Специфической характеристикой реформ периода перестройки была активная политическая борьба (соперничали группы внутри КПСС, политические партии, общественные движения), сопровождавшаяся борьбой за власть (Горбачев — Ельцин, ГКЧП, руководство СССР — руководство союзных республик). При Александре II в условиях самодержавия подобное в таких масштабах не могло произойти. Одной из важных характеристик реформ Александра II были их продуманность и длительное сохранение единого курса. Во время горбачевской «перестройки» в течение короткого времени (1985—1991 годы) трижды менялось направление реформ. С 1985 года речь шла об ускорении развития при сохранении существующей системы. С 1987 года в рамках «радикальной экономической реформы» предполагалось, не отказываясь от социализма, сделать экономическую систему более гибкой, внедрить отдельные элементы рыночной экономики. С 1989 года произошел отказ от развития социализма и была поставлена задача постепенного перехода к рыночной экономике, появилось несколько программ такого перехода. Все это свидетельствует о том, что реформы М. С. Горбачева изначально не были достаточно продуманы, что и привело к таким «метаниям». Последствия реформ Александра II и горбачевской «перестройки» Важнейшим общим последствием является демократизация различных сфер жизни общества. При Александре II этому способствовали отмена крепостного права, давшая крестьянам возможность выбирать место жительства и род занятий, судебная реформа, опиравшаяся на принцип равенства всех (независимо от сословия) пред законом, военная реформа, заменившая рекрутский набор в армию всеобщей (также независимо от сословия) воинской повинностью. Кроме того, городская и земская реформы, предоставившие городским и сельским бессословным органам самоуправления самостоятельно решать многие местные вопросы, фактически заложили основы гражданского общества в России1. Реформа 1 Кстати, в Конституции, которую Александру II так и не удалось подписать, права земских и городских органов самоуправления расширялись, их предполагалось привлекать к обсуждению вопросов общегосударственного характера. 146 образования также была направлена на стирание сословных различий. Кроме того, было увеличено число учебных заведений, расширились права университетов. Важную роль сыграло и смягчение цензуры1. Одним из специфических последствий демократизации общества в эпоху правления Александра II стало зарождение революционного движения, которое с 1870—1880 годов стало одним из важнейших факторов, повлиявших на ход российской истории, и в конечном счете привело к свержению самодержавия и кардинальной смене модели развития страны при большевиках. Во время «перестройки» демократизации в экономической сфере способствовало введение элементов рыночной экономики, в политической сфере — изменение кадровой политики КПСС, создание нового высшего законодательного органа — Съезда народных депутатов СССР, введение принципа альтернативности выборов, разрешение создавать общественные объединения и политические партии, прекращение ограничения деятельности религиозных организаций, расширение прав союзных республик. В демократизации сферы культуры и образования огромную роль сыграла политика гласности, которая, однако, имела не только положительные, но и негативные последствия, усилив идеологический кризис, обострив межнациональные конфликты и ускорив тем самым распад СССР. Еще одним общим последствием реформ Александра II и горбачевской «перестройки» стало стимулирование развития рыночной экономики. При Александре II отмена крепостного права позволила увеличить количество наемного труда в промышленности и ускорить ход промышленной революции. Кроме того, выкупные платежи стали одним из источников первоначального накопления капитала. Развитию предпринимательской активности способствовало также разрешение создавать частные акционерные банки. В период перестройки произошел отказ от жесткого государственного директивного планирования, государственные предприятия были переведены на хозрасчет и самофинансирование, была разрешена индивидуальная трудовая деятельность, поощрялось развитие кооперативов, арендных отношений, на законодательном уровне была признана частная собственность, было разрешено создавать частные банки, акционерные общества, совместные с иностранными фирмами предприятия, возродилась биржевая деятельность. Рассматривая последствия реформ Александра II и «перестройки» для общего развития страны, можно отметить существенные отличия. В результате реформ Александра II экономика России усилилась, страна получила мощный толчок для дальнейшего развития. Не стоит, конечно, забывать, что после убийства Александра II, во время «контрреформ» Александра III, права земских и городских органов самоуправления были урезаны, в них усилилась роль дворян, в системе образования произошел отказ от бессословного подхода, университеты вновь были лишены автономии, а цензура усилена. 1 147 Военные реформы укрепили армию, усилия российской дипломатии привели к отмене введенной по итогам Крымской войны нейтрализации Черного моря. Россия вновь стала играть заметную роль на международной арене. «Перестройка» же привела к нарастанию многих экономических проблем: с 1988 года начался спад производства в сельском хозяйстве, а с 1990 года — и в промышленности, росли безработица, инфляция, снизился уровень жизни населения. Кроме того, обострились идеологический кризис, межнациональные конфликты, борьба за власть. Руководствуясь утопическими идеями нового политического мышления во внешней политике, М. С. Горбачев фактически начал развал армии, пошел на уступки коллективному Западу, что привело к распаду мировой системы социализма, падению влияния страны на международной арене. Итогом «перестройки» стал распад одной из ведущих держав мира — СССР. Новая экономическая политика, реформы А. Н. Косыгина и реформы Е. Т. Гайдара: проблемы адаптации рыночной модели к российской социально- экономической действительности При сравнении данных трех вариантов адаптации рыночной модели к российской экономической действительности можно выделить общие во всех случаях черты: во всех вариантах речь идет о взаимодействии между государственной экономикой и рынком. В период НЭПа элементы рынка внедряются в созданную «военным коммунизмом» команднораспределительную экономику. Во время проведения косыгинских реформ элементы рыночной экономики используются для реформирования системы государственного социализма. В гайдаровских реформах метод «шоковой терапии» для быстрого перехода к рынку применяется в отношении экономики с элементами рыночных отношений при преобладании государственной собственности и государственного регулирования. Важно также, что во всех этих случаях реформы были обусловлены социальноэкономическим кризисом. Так, новая экономическая политика была вызвана к жизни экономической разрухой, низким уровнем жизни населения, голодом 1920—1921 годов, ростом социальной напряженности и угрозой существованию власти большевиков (в частности, и крестьянские восстания, и Кронштадтское восстание1 были направлены против действующей власти). Косыгинские реформы начались в 1965 году после отставки Н. С. Хрущева, чья непродуманная и непоследовательная экономическая политика привела к продовольственному кризису, проявившемуся в масштабных закупках хлеба за границей, дефиците товаров для населения, очередях за продуктами, повышении цен; о проблемах в жизни страны свидетельствовали также очевидное замедление технического прогресса в промышленности, падение темпов экономического развития, рост социальной напряженности 1 Достаточно вспомнить один из лозунгов восстания — «Советы без коммунистов!». 148 (примером могут быть события в Новочеркасске в 1962 году). Проведение гайдаровских реформ также началось в условиях вызванных «перестройкой» спада производства, дефицита товаров (в том числе продуктов питания), роста безработицы, государственного долга, активизации теневой экономики, снижения уровня жизни и роста массового недовольства со стороны населения. Еще одной общей чертой для всех трех случаев является влияние идеологического фактора. Одной из важнейших задач НЭПа было создание базы для строительства социализма, а одной из причин отказа от НЭПа было недовольство этой политикой рабочих, не понимавших, ради чего были революция и гражданская война — ради сытой жизни новой буржуазии? Кроме того, известные кризисы НЭПа в значительной степени объясняются стремлением власти противостоять крестьянской «мелкобуржуазной» идеологии. Одной из задач косыгинских реформ являлась демонстрация эффективности «правильной» социалистической системы. Руководство страны существующие проблемы объясняло волюнтаристической политикой лично Н. С. Хрущева, а не неправильным курсом партии и недостатками социально-экономической системы. Кроме того, отказ от проведения этих достаточно либеральных реформ в основном был связан с угрозой коммунистической идеологии, которую советское руководство увидело во время «Пражской весны» 1968 года. Тогда в Чехословакии для создания «социализма с человеческим лицом» предполагалось проведение либеральных реформ, в том числе в политической сфере, а также развитие сотрудничества с капиталистическими странами. Во время проведения гайдаровских реформ методом «шоковой терапии» одной из главных целей как самих реформаторов, так и их западных вдохновителей был полный отход от социализма и коммунистической идеологии. Специфика НЭПа, реформ А. Н. Косыгина и реформ Е. Т. Гайдара В отличие от косыгинских и гайдаровских реформ, новая экономическая политика не опиралась на четко разработанные и продуманные планы, развиваясь в зависимости от текущей ситуации. В отличие от НЭПа и косыгинских реформ, гайдаровские реформы опирались на зарубежные идеи (неоконсерватизм, или «новая либеральная волна») и опыт «шоковой терапии» в других странах, в частности в Польше. Кроме того, на проведении подобных реформ настаивали западные партнеры России. Это было одним из условий получения кредитов от МВФ, в который Россия вступила в 1992 году. Сравнивая радикальность проведенных преобразований, нужно признать, что наиболее коренные преобразования произошли при проведении гайдаровских реформ. Либерализация цен, внешней торговли и приватизация привели к резкому сокращению роли государства в экономике и безусловному преобладанию частного предпринимательства. Если сравнить с этой точки зрения НЭП и косыгинские реформы, более радикальной окажется новая 149 экономическая политика, что неудивительно. Ситуация в стране перед началом НЭПа была гораздо более критической, чем перед началом косыгинских реформ, и требовала более резких изменений. Во время косыгинских реформ в социалистическую государственную экономику внедрялись отдельные элементы рыночных отношений. В промышленности была повышена хозяйственная самостоятельность предприятий (в том числе в вопросе материального поощрения работников), уменьшено количество плановых показателей, важным показателем работы предприятий стали объем реализованной (а не валовой) продукции, рентабельность производства, размер прибыли. В сельском хозяйстве были сняты ограничения на развитие подсобных крестьянских хозяйств, введены прямое кредитование колхозов Госбанком СССР, гарантированная оплата труда колхозников при соблюдении принципа материальной заинтересованности работников, твердые планы госзакупок сельхозпродукции на несколько лет вперед, повышены цены, по которым государство закупало продукцию колхозов. В период НЭПа при сохранении «командных высот» в руках государства частично воссоздается рыночная экономика: разрешается частное предпринимательство и использование наемного труда в торговле, легкой промышленности, сфере услуг, сельском хозяйстве, кредитной сфере, а также арендные отношения, создание акционерных предприятий. При сравнении результатов и эффективности трех вариантов адаптации рыночной модели к российской экономической действительности следует отметить следующее. После завершения НЭПа и косыгинских реформ происходит отказ от рыночных отношений или их элементов: в первом случае СССР переходит к системе государственного социализма (командно-административной системе), во втором — полностью возвращается к ней. Реформы Гайдара, напротив, приводят к окончательному утверждению рыночной экономики. В результате НЭПа и косыгинских реформ социально-экономическое развитие страны улучшается. Так, во время НЭПа экономика России, разрушенная в результате Первой мировой войны, революции, Гражданской войны, интервенции, восстанавливается в течение четырех-пяти лет, успешно решается продовольственная проблема, повышается жизненный уровень населения. Время проведения косыгинских реформ также неслучайно получило название «золотой пятилетки» (1966—1970 годы): темпы экономического роста в этот период превышали 7%, объем промышленного производства увеличился на 50%, была снята острота продовольственного кризиса. Однако гайдаровские реформы методом «шоковой терапии» привели к совершенно другим результатам. Социально-экономический кризис не только не был преодолен, а наоборот, стал более острым. Продолжился экономический спад, уровень жизни основной массы населения также продолжал снижаться, при этом некоторая часть населения резко обогатилась: большая часть собственности сконцентрировалась в руках немногих олигархов, активизировалась преступность, государство оказалось неспособно 150 выполнять свои социальные обязательства: месяцами не выплачивались пенсии и зарплаты в государственных учреждениях. Итогом реформ методом «шоковой терапии» в России стал государственный дефолт 1998 года. Итак, сравнительный анализ показывает, что наиболее эффективным вариантом адаптации рыночных отношений к российской экономической действительности является новая экономическая политика, которая за самое короткое время решила самые серьезные социально-экономические проблемы, и оптимальным для России является сочетание государственной и рыночной экономики, при котором основные рычаги управления экономикой все-таки остаются в руках государства. Построение основ социализма в СССР и его девальвация в эпоху «холодной войны Строительство основ социализма началось уже в первые годы советской власти, а завершилось в годы первых пятилеток (конец 1920-х — 1930-е годы). Построение основ социализма было зафиксировано в Конституции СССР 1936 года. В результате в экономике сложилась система государственного социализма (командно-административная система). Для нее характерны централизация управления экономикой, государственная собственность на средства производства, жесткий контроль и регламентация экономической деятельности, директивное планирование, понимание эффективности экономической деятельности как выполнение и перевыполнение плановых заданий, экстенсивный путь развития экономики, материало-, ресурсо- и трудоемкая экономика, дешевизна труда, сохранение высокой доли ручного труда, приоритетное развитие тяжелой промышленности (особенно ВПК). Соответствующая этой экономической системе социально-политическая система характеризуется установлением диктатуры пролетариата, ликвидацией сословного неравенства, частной собственности и эксплуатации человека человеком (но не государством), существование однопартийной системы (ВКП(б), затем КПСС), единственно возможной — коммунистической — идеологии. Декларируются, но не полностью реализуются широкие права трудящихся (политические права и свободы, право участвовать в управлении государством, право на труд, образование, медицинское обслуживание). К основным методам построения основ социализма в СССР можно отнести следующие: — национализация земли, промышленности, транспорта, банков, других предприятий сферы услуг; — форсированная индустриализация; — принудительная коллективизация сельского хозяйства; — перекачивание средств из сельского хозяйства в промышленность (что привело к голоду начала 1930-х годов); — введение системы директивного планирования; 151 — проведение культурной революции и сильное идеологическое давление на общество; — репрессивно-карательные меры по отношению к инакомыслящим; — внеэкономическое принуждение к труду (система ГУЛАГ — Главное управление лагерей, отсутствие паспортов у крестьян); — использование зарубежного опыта и технологий. Важнейшими факторами, которые способствовали построению основ социализма в СССР, были восстановление экономики в период НЭПа, последовательность проводимой большевиками политики, выход СССР из политической изоляции и сотрудничество с другими странами. В связи с этим следует обратить внимание на мировой экономический кризис 1929—1933 годов, который позволил СССР активизировать сотрудничество с ведущими странами, покупая оборудование и технологии и приглашая на работу иностранных специалистов. Содействовала укреплению социализма в СССР и привлекательная для большей части населения коммунистическая идеология, с характерными для нее идеями социальной справедливости, равенства, интернационализм, верой в светлое будущее человечества. В 1920—1930-е годы эта идеология для большинства фактически превращается в веру, заменяя религию. Во имя светлого коммунистического будущего люди готовы были многим жертвовать, работать и жить в тяжелых условиях, проявлять трудовой энтузиазм. Отметим и еще один важный фактор — формирование тоталитарного режима, подавлявшего инакомыслие, особенно установление культа личности В. И. Ленина и И. В. Сталина. Они в сознании миллионов людей в какой-то степени заняли место бога, ради них люди были готовы на многое. Система социализма, созданная в СССР, при очевидных недостатках сыграла важную роль в истории страны и мира. У миллионов людей появилась возможность получить образование, приобщиться к достижениям отечественной и мировой культуры, реализовать свои способности в разных сферах деятельности. СССР стал индустриальной державой и вышел на второе место в мире по объему промышленного производства. Эта система помогла СССР одержать победу в Великой Отечественной войне и быстро восстановить экономику после ее окончания. Кроме того, само существование первого в мире социалистического государства повлияло на активизацию социальной политики в ведущих странах мира и тем самым способствовало расширению прав трудящихся и улучшению их положения. Девальвация идей социализма и советской системы социализма в эпоху «холодной войны Сразу после Второй мировой войны влияние Советского Союза в мире возросло: СССР стал играть одну из ключевых ролей в основанной в 1945 году Организации Объединенных 152 Наций (ООН), был безусловным лидером в сформировавшейся во второй половине 1940-х годов «мировой системе социализма». Многие люди, в том числе в ведущих капиталистических странах, рассматривали СССР как оплот истинной демократии и справедливости, в связи с чем в мире усилилось влияние коммунистической идеологии и идей социализма. Однако уже со второй половины 1950-х годов ситуация стала меняться: началась постепенная девальвация как коммунистической идеологии и идей социализма, так и советской социалистической системы. Эта девальвация проявилась в том, что в разных странах падает доверие к коммунистической идеологии вообще и к СССР в частности, идет сокращение численного состава и числа коммунистических партий, обостряются отношения между странами социалистического лагеря, некоторые из них предпринимают попытки выйти из-под контроля СССР и вернуться к рыночной экономике. В Советском Союзе во второй половине 1950-х — начале 1980-х годов наблюдались серьезные успехи в разных сферах народно-хозяйственной жизни, такие как быстрое развитие естественных и точных наук, лидерство в освоении космоса, развитие атомной энергетики, введение в строй крупных промышленных предприятий, электростанций, газопроводов, строительство БАМ, проведение летней Олимпиады в Москве в 1980 году, массовое строительство жилья, развитие системы образования и медицины, повышение уровня жизни населения. Однако в это же время появляются признаки девальвации идей социализма и начинает формироваться скептическое отношение к советской социально-экономической системе, вскоре подведшее общество к идеологическому кризису. К основным факторам, повлиявшим на девальвацию в мире и в СССР идей социализма и коммунизма, а также советской социалистической модели после Второй мировой войны, прежде всего следует отнести «холодную войну». Гонка вооружений и поддержка «правильных» режимов по всему миру требовали огромных затрат и лишали СССР возможности выделять достаточно средств на техническую модернизацию, обеспечение потребностей населения и повышение качества жизни. Усложняли положение СССР и экономические санкции, вводившиеся против него. Кроме того, частью «холодной войны» было нарастающее идеологическое давление капиталистических стран на советских людей, вызывавшее сомнения в правильности социалистического пути развития и недоверие к руководству страны. Одновременно оказывалось давление и на население капиталистических и других стран: дискредитировалась коммунистическая идеология, велась открытая борьба с коммунистами и сочувствующими им людьми и организациями (например, маккартизм в США), СССР представляли как агрессивное тоталитарное государство, стремящееся к мировому господству и готовое развязать очередную мировую войну. Девальвации идей социализма способствовала и сама советская система хозяйствования, не позволявшая гибко 153 реагировать на изменение спроса, развивать конкуренцию, проводить эффективную интенсификацию производства. Существующая в рамках этой системы проблема дефицита товаров подрывала доверие населения к социалистическому пути развития и способствовала формированию и развитию теневой экономики. Кроме того, предпринимавшиеся попытки реформирования этой системы были или недостаточно продуманы и последовательны (реформы периода хрущевской «оттепели»), или отменены по идеологическим соображениям (косыгинские реформы). Сама по себе хрущевская «оттепель» также может рассматриваться как фактор, повлиявший на девальвацию идей социализма и социалистической экономики. Особенно важную роль сыграл XX съезд КПСС 1956 года и развенчание культа личности Сталина. Информация о массовых репрессиях в СССР всколыхнула мировое коммунистическое и социалистическое движение, повлияла на общественное мнение, заставила задуматься о том, какой ценой был построен социализм в Советском Союзе, дискредитировала в глазах многих людей коммунистическую идеологию и образ СССР как демократического государства социальной справедливости. В некоторых европейских социалистических странах XX съезд был воспринят как сигнал к действиям — к тому, чтобы начать проведение рыночных реформ и выйти из-под влияния СССР (Польша, Чехословакия), или вообще отказаться от социализма и коммунистической идеологии (Венгрия). В то же время Китай не поддержал политику десталинизации, в результате чего отношения между двумя самыми большими социалистическими странами — СССР и КНР — на долгие десятилетия были испорчены. В СССР развенчание культа личности Сталина, начало реабилитации жертв массовых репрессий, ослабление цензуры и идеологического давления на общество в основном вызвали облегчение. Люди почувствовали себя более свободными и, не отказываясь от развития социализма и строительства коммунизма (а Хрущев обещал его построить к 1980 году), задумались о сделанных ошибках, возможностях их исправления, о правильном пути дальнейшего развития. Кроме того, непоследовательная социально-экономическая политика Н. С. Хрущева привела к продовольственному кризису и росту недоверия к руководству страны. Важным фактором девальвации идей социализма стал также период брежневского «застоя». Он начался в конце 1960-х — начале 1970-х годов после отказа от проведения косыгинских реформ и в целом от либерального курса середины 1950—1960 годов; в это время был остановлен процесс десталинизации, усилены цензура, идеологическое воздействие на людей, усилилась борьба с инакомыслием. В этот период окончательно сформировалась партийно-бюрократическая система управления, что означало признание КПСС руководящей и направляющей силой общества, превращение партийно-бюрократической верхушки в замкнутую касту людей, обладающих различными привилегиями. В результате многие люди 154 теряли веру в идеалы социализма и коммунизма, членство в КПСС становилось лишь необходимой ступенькой карьерного роста, усиливающееся идеологическое давление со стороны государства вызывало у населения раздражение и насмешки (неслучайно этот период — время расцвета политических анекдотов); в стране началось формирование правозащитного и диссидентского движений. Еще один немаловажный фактор, повлиявший на девальвацию социалистических и коммунистических идей в мире и в СССР, — формирование с рубежа 1960—1970-х годов постиндустриального общества, связанного с послевоенной научно-технической революцией. В постиндустриальном обществе большая часть трудоспособного населения занята в сфере услуг, так как благодаря комплексной автоматизации производства численность рабочего класса резко сокращается, а ведь именно на рабочих и была ориентирована коммунистическая идеология, созданная в период становления индустриального общества. Кроме того, в постиндустриальном обществе людей больше интересуют расширение возможностей и улучшение качества удовлетворения своих потребностей, а не вопросы светлого будущего человечества. Заметную роль в девальвации социалистических идей и кризисе системы государственного социализма сыграл и энергетический кризис. В 1973 году из-за очередного арабо-израильского конфликта цены на нефть выросли в 3—4 раза, а СССР окончательно и прочно сел на «нефтегазовую иглу», попав в зависимость от мировых цен на энергоносители. В это время в ведущих капиталистических странах усиливаются сложности в экономике: наблюдаются отраслевые кризисы, замедляются темпы экономического роста, стагнация и инфляция одновременно. В СССР темпы экономического роста также снижаются, но выраженного экономического спада, как и стагфляции, нет, за счет притока нефтедолларов растут государственные доходы, повышаются доходы граждан. Советское руководство приходит к выводу, что в целом ситуация в стране стабильна и не требует принципиальных перемен. Если для западных стран сложные 1970-е годы стали временем технологической модернизации и комплексной автоматизации производства, когда экономические проблемы решались с помощью массового внедрения в жизнь новейших технологий, то в СССР активного перехода к постиндустриальному обществу не было. Отставание в сфере технологий явится одним из факторов, приведших в 1980-е годы советскую экономику к кризисному состоянию и к осознанию руководством страны необходимости реформирования системы государственного социализма. 155 ГЛАВА 7. ПРОБЛЕМЫ ФАЛЬСИФИКАЦИИ ИСТОРИИ 7.1. Фальсификация истории: суть и цели История — наука, которая создает знание о прошлом человеческого общества, а значит, возможно историческое знание, выявление исторической правды, адекватной событиям прошлого. История стремится объективно сохранить память о прошлом. При этом на протяжении веков предпринимаются попытки исказить исторические события, представить их под иным углом зрения или вовсе подменить, преследуя определенные цели. Для справедливости нужно отметить, что фальсификация — это проблема многих наук, в том числе точных, которые зачастую предлагаются в качестве образца научности. Истинность и объективность исторического текста — это идеал, к которому необходимо стремиться. Истинность исторического знания следует понимать как адекватное соответствие создаваемого историком образа изучаемому объекту, объективность истории — это справедливость содержания исторического текста, в котором изложена история. Для появления фальсификации исторических событий есть объективные (зависящие от свойств истории как науки) и субъективные (зависящие от человека, который изучает и транслирует историю) предпосылки. История постоянно «обновляется», с ходом времени увеличивается количество событий прошлого, дополняясь новыми фактами, интерпретациями, включением в научный оборот новых источников. Один и тот же исторический источник может привести исследователей к разным выводам, иногда противоречащим друг другу, в зависимости от предмета исследования и профессиональных качеств изучающего историю. На интерпретацию источника имеет большое влияние набор знаний и опыта исследователя. Любое поколение видит и создает историю с высоты собственного социального коллективного опыта и культурно-мировоззренческого контекста, которым оно обладает, переписывая существовавшую до него историю1. Историк и основоположник методологии истории А. С. Лаппо-Данилевский определял фальсификацию и как подделку, и как подлог и предлагал рассматривать их в историкопознавательном или в правовом смысле: «При частичной подделке фальсификатор умышленно выдает искусственный продукт за какую-либо часть действительного источника и, заменяя им одну из его частей или вставляя его в состав действительного источника, 1 Афиногенова, Т. Е. Очерки теории и методологии истории : учеб. пособие / Т. Е. Афиногенова. — Киров : Изд-во ВятГУ, 2009. — С. 29. 156 подвергает последний искажению»1, — и комментировал, что даже «частичная подделка иногда называется “фальсификацией”»2. С. В. Алексеев и О. А. Плотникова предлагают следующее определение фальсификации истории: «Фальсификация же представляет собой умышленное искажение или вымысел исторических фактов, осуществляемый конкретными лицами в конкретных же политических, идеологических, религиозных или иных целях»3. Фальсификация, как правило, осуществляется «в целях дискредитации или, напротив, сознательного “улучшения” реальной истории. Она может основываться на популярной исторической мифологии или, напротив, порождать ее — особенно в кризисные периоды, когда возникает или искусственно формируется общественный запрос на пересмотр истории»4. Историк Ю. А. Никифоров предлагает понимать фальсификацию как «сознательный отказ от стремления к истинному описанию прошлого» с целью внушения читателю какихлибо идеологических или политических позиций, формирования определенного отношения к прошлому5. Итак, фальсификация истории — это осознанное искажение исторической реальности с целью влияния на мировоззрение читателя в политических, идеологических либо иных целях. Чаще всего мотивом для фальсификации истории являются политические интересы автора. Фальсификация и искажение исторического прошлого свойственны различным историческим периодам, уровням истории (вплоть до локального, где фальсификация наиболее трудно выявляется). Существует целый ряд причин, подталкивающих авторов к умышленному искажению истории. Личная осознанная или неосознанная заинтересованность автора может привести его как к необъективной интерпретации событий, так и к прямой фальсификации истории. В первом случае неуравновешивание фактов, выпячивание одних и замалчивание других может быть неумышленным, когда автор невольно находится под влиянием «духа времени», является участником или современником событий, оценивает события в контексте собственного опыта в рамках обыденного или художественного исторического сознания. Примером такой интерпретации событий является изложение исторических событий в Лаппо-Данилевский, А. С. Методология истории : учеб. пособие / А. С. Лаппо-Данилевский. — Москва : Территория будущего, 2006. — С. 466. 2 Там же. — С. 471. 3 Алексеев, С. В. Мифы и фальсификации в российской истории / С. В. Алексеев, О. А. Плотникова // Знание. Понимание. Умение. — 2015. — № 1. — С. 166. 4 Там же. 5 Никифоров, Ю. А. Фальсификация истории Второй мировой войны: к постановке проблемы / Ю. А. Никифоров // Великая Победа : в 15 т. Т. 1. Канун трагедии / под общ. ред. С. Е. Нарышкина, А. В. Торкунова. — Москва : МГИМО–Университет, 2015. — С. 55. 1 157 художественном произведении А. И. Солженицына «Архипелаг ГУЛАГ»1. Во втором случае личная заинтересованность автора проявляется в осознанном, умышленном искажении событий. Ярким примером подобной фальсификации является создание и популяризация «Новой хронологии», созданная группой авторов под руководством академика РАН, математика А. Т. Фоменко. Согласно теории, представленной А. Т. Фоменко и Г. В. Носовским, устоявшаяся историческая хронология в корне неверна: не существовало истории Античности и Раннего Средневековья. Основой для «Новой хронологии» стали идеи народовольца Н. А. Морозова, изложенные в первой трети XX века. Он считал, что Евангелие было написано позже, чем предполагалось, поэтому вся история человечества подлежит пересмотру. Так, средиземноморская цивилизация появилась только в III веке, а все памятники античной литературы — подделка времен Возрождения. Он также пересматривал историю возникновения народов, считая, например, что евреи — выходцы с Иберийского полуострова. Теория не была одобрена научным сообществом. Однако в 1970-х годах преподаватель МГУ М. М. Постников вновь возродил ее после почти векового забвения. В 1980-е годы математик А. Т. Фоменко со своими единомышленниками окончательно сформировал эти идеи в теорию «Новой хронологии». Фоменко и его коллеги использовали такие методы исследования, как статистическое соотнесение древних текстов и датировка согласно астрономическим наблюдениям. А. Т. Фоменко пришел к выводу, что вся история человечества длится не больше двух тысяч лет, а события Античности, Средневековья и Возрождения — это одни и те же эпизоды, ошибочно вписанные в исторические документы как разные. Более-менее подвергающиеся объективной датировке события, согласно Фоменко, начинаются только с XVIII века, проследить же письменные источники до IX века якобы и вовсе невозможно. Археологические данные авторы «Новой хронологии» называют спорными, например высказывая сомнение в эффективности метода радиоуглеродного анализа и дендрохронологии, используемых для датировки находок древности. Авторы уверяют, что ордынского ига не было, а в Средние века якобы существовала некая всемирная империя, осколком которой стала Орда-Русь, подчинившая почти весь мир, в том числе Европу; первой религией было христианство, а уже из него выделились все остальные; никогда не существовало Гомера, Геродота, Цицерона, Тацита, Тита Ливия, отцов Христианской церкви Амвросия и Августина, древнеарабской и древнекитайской культур, а также культуры доколумбовой Америки. Выпадающие из этой концепции факты 1 Неживых, Н. А. Системные причины фальсификации Новейшей истории России // Морская стратегия и политика России в контексте обеспечения национальной безопасности и устойчивого развития в ХХI веке : сб. науч. трудов. — Севастополь : ЧВВМУ, 2019. — С. 67—71. 158 последователи «Новой хронологии» списывают на масштабные фальсификации исторических источников: летописей и хроник, предметов быта, человеческих останков и построек. При этом авторы «Новой хронологии» просто игнорируют данные о событиях, приводимые в нескольких источниках. «Новая хронология» — одна из крупных попыток фальсификации истории. Недостаточная квалификация и методологическая грамотность исследователя может быть причиной создания фальсификации исторических событий. Попытки анализировать исторические события с высоты своего времени, без учета исторических обстоятельств, традиций, правил, особенностей человеческого менталитета и культуры изучаемой эпохи, без методологической эмпатии демонстрируют непрофессиональный подход к созданию исторического текста. Попытки найти искусственные причинно-следственные связи и перенос их на изучаемую историческую эпоху создают несуществующий исторический контекст и демонстрируют неверное обращение с историческими фактами. Зачастую это происходит, если ослаблен контроль научного сообщества за производством исторических знаний. 7.2. Примеры фальсификаций истории. Последствия фальсификации истории для страны и общества. Борьба с фальсификацией истории как задача государственного значения Чаще всего попытки фальсификации истории осуществляются преднамеренно в целях исполнения идеологического, политического или любого другого заказа. Исторические мифы всегда вызывают больший интерес и более востребованы, нежели результаты научных исследований. Часто исторические мифы служат для разобщения или, напротив, консолидации общества. Такой тип фальсификации свойственен всем этапам истории. Одним из ярких примеров служит создание «Велесовой книги». Неоязычники всячески пытаются «удлинить» историю России за счет «знаний» о дохристианских временах, якобы скрываемых от общественности. С этой целью была создана «Велесова книга» (другое название — «Дощечки Изенбека»). Она содержит мифические сказания и молитвы, написанные руническим алфавитом, которые приписывают древним славянам. «Велесова книга» преподносилась ее создателями как доказательство существования восточных славян в докириллические времена, которые, с их точки зрения, длились как минимум с IX века до нашей эры. Главный популяризатор этой теории — российский писатель и журналист Александр Асов, который переиздавал «Велесову книгу» более десяти раз, однако «древний оригинал» никто и никогда не видел. При этом первым в 1950-х годах опубликовал «Велесову книгу» Ю. П. Миролюбов — писатель-эмигрант, утверждавший, что дощечки, датированные V—VIII веками нашей эры, обнаружил полковник 159 белогвардейской Добровольческой армии Ф. А. Изенбек, который показал их ему. Ю. П. Миролюбов сфотографировал часть дощечек, а после занимался их расшифровкой. По его словам, с 1941 года, когда Изенбек умер, книга была утеряна. Есть версия, что сам Миролюбов может являться автором «Велесовой книги», которая не выдерживает сопоставления с древнеславянскими текстами и мифическими произведениями других народов и скорее напоминает сочинение современного человека, записанное искусственным языком, состоящим из фрагментов славянских наречий. Экспертиза фотографий «дощечек» установила, что это вовсе и не дощечки, а рисунки, их изображающие. Российский историк И. Н. Данилевский также обнаружил чрезвычайно много совпадений между историей обретения «Велесовой книги» Ю. П. Миролюбовым и повестью Джека Лондона «Сердца трех», где рассказывается о находке узелковой письменности майя. В настоящее время доказано, что «Велесова книга» является фальсификатом, однако интерес к ней со стороны общества достаточно велик. Поводом для появления исторических фальсификаций разного рода служит неполнота эмпирических знаний о прошлом, вызывающих множество домыслов и дающих возможность выстраивания гипотез, которые «объясняют» само отсутствие фактов, нового толкования событий и пр.1 Пустоту в канве исторических событий «заполняют» искусственными теориями, удобными автору текста; историческим личностям приписываются черты характера и мотивы, им несвойственные (или это не имеет никакого подтверждения в источниках), но помогающие автору в выстраивании логики изложения своей мысли. Постоянный рост возможностей информационных технологий, быстрого тиражирования исторической информации в сети Интернет и отсутствие модерирования транслируемой информации многократно увеличивает аудиторию, воспринимающую недостоверную историческую информацию. Большинство целей фальсификации носит политический характер. Чаще всего крупные исторические фальсификаты пытаются «улучшить», узаконить, повысить авторитет чего-либо в истории. Образцом такого вида фальсификации стал известный «исторический источник» — «Константинов дар». «Константинов дар» — подложный дарственный акт на латинском языке, состоящий из двух частей (Constitutum Constantini, или Donatio Constantini), якобы выданный римским императором Константином Великим папе Сильвестру, в котором император объявлял, что передает папе власть над всей западной частью Римской империи, а сам удаляется в Константинополь. На самом деле это поддельный документ в форме императорской конституции, созданный, вероятно, в Римской курии между серединой VIII и серединой IX 1 Никифоров, Ю. А. Указ. соч. 160 века. Враги папского престола всегда утверждали подложность этого документа: в 1001 году император Священной Римской империи Оттон III провозгласил ее особым актом. Однако у них не было никаких научных аргументов, кроме несоответствия документа их собственным представлениям о должных взаимоотношениях папской и императорской власти. В начале 40-х годов XV века Лоренцо Валла написал «Трактат о подложности “Константинова дара”», где научно доказал недостоверность документа: во-первых, самого факта дарения и, во-вторых, документа-источника, на котором факт основан. Он указывает на молчание об этом факте всех историков, отсутствие нумизматических подтверждений, психологическую невозможность такого отказа, его юридическую незаконность, наконец, на то, что папа, в соответствии со Священным писанием с его идеалом нестяжательства, был бы обязан отказаться от этого дара, даже если бы он был сделан. В конце концов он разбирает сам документ с точки зрения филологии, истории, географии и указывает на его нелепости, в том числе на «варварский» латинский язык документа. Это сочинение было первым и блестящим примером исторической критики, которое заложило основы современных исторической и филологической наук. На Руси этот памятник вплоть до XVIII века воспринимался как подлинное послание императора Константина. Зачастую фальсификация истории служит средством легитимации культурной самодостаточности и исключительности народа или государства, политических режимов или идеологических проектов. Примером такой фальсификации может служить вырывание из научного контекста фактов и выводов норманнской теории о происхождении государственности у восточных славян в свете попыток сделать более убедительным миф об исключительности арийской расы в первой половине XX века в Германии. Фальсификация истории и сегодня используется с целью одержать верх в споре за лидерство на мировой арене и право диктовать свои условия в большой политике, разжигание разного вида розни (национальной, культурной, религиозной), противостоять которой — сложная и ответственная задача. Часто фальсификация истории преследует на только политические, но и личные цели автора либо совмещает их. Желание автора самоутвердиться, получить общественное признание путем подготовки сенсационных «разоблачений» или «открытий» в исторической науке, способных перевернуть существующие представления об историческом прошлом, ярко проявляется на фоне социально-политических событий. К примеру, на рубеже XX—XXI веков в российской и зарубежной историографии активно стал популяризироваться миф о превентивном ударе Германии против СССР в 1941 году. В 80—90-е годы XX века появились попытки переписать историю Второй мировой и Великой Отечественной войн. На страницах псевдонаучных книг, в эфирах сомнительных 161 телеканалов и в информационном поле Интернета был сформирован миф, что руководство СССР и Красной Армии планировало напасть на Третий рейх, поэтому удар вермахта стал «превентивным» ударом. Самым одиозным автором этой фальсификации стал эмигрировавший из СССР Владимир Резун, создавший свои произведения под псевдонимом Виктора Суворова, представивший в книгах «Ледокол», «День “М”» концепцию, в которой утверждалось, что Сталин в начале 1941 года готовил превентивный удар по Германии с целью захвата и распространения социализма в Европе. Автор создает фальсификацию об операции СССР под названием «Гроза», назначенную на 6 июля 1941 года. По мнению В. Резуна (В. Суворова), Красная Армия была не готова к обороне 22 июня 1941 года, так как руководство и армия готовились наступать. Работы В. Резуна получили широкое распространение и поддержку в странах Запада и у ряда категорий внутри страны в рамках антироссийской риторики (как законной преемницы Советского Союза). В настоящее время позиция В. Резуна (В. Суворова) подробно изучена и признана одной из самых крупных фальсификаций в отечественной историографии1. При создании фальсификатов, подмене понятий, фальсификации исторических связей недобросовестные авторы также могут рассчитывать на оказание общественно-политического и эмоционально-нравственного влияния на общество конкретной страны или этнической общности, влияние на воспитание отдельной личности, формирование информационного поля и массового сознания2. Процесс преднамеренной фальсификации истории не лишен коммерческой выгоды для автора, желающего приобрести не только славу, но и материальную выгоду. Анализ примеров фальсификации исторического знания, независимо от исторического периода, к которому оно относится, позволяет выделить общие черты, которые помогут идентифицировать ее в массиве исторической информации3. Так как результат фальсификации должен иметь большой политический или общественный резонанс, то, как правило, производится попытка распространения псевдонаучной теории сразу на широкую публику, обнаруживается стремление избежать обсуждения выводов или исторических находок среди профессиональных историков на конференциях, на страницах публикаций в научных исторических журналах. Информация излагается упрощенным, научно-популярным языком, рассчитанным на широкий круг Самсонов, А. Миф об «упреждающей войне» Сталина / А. Самсонов // Военное обозрение. — 20.01.2021. — URL: https://topwar.ru/179137-mif-ob-uprezhdajuschej-vojne-stalina.html (дата обращения: 12.12.2022). 2 Кушниренко, В. В. Направления фальсификации отечественной военной истории и основные формы работы по противодействию ей / В. В. Кушниренко, Ю. И. Ольховик // Гуманитарный вестник Военной академии ракетных войск стратегического назначения. — 2018. — № 4—2 (12). — С. 155—163. 3 Никифоров, Ю. А. Указ. соч. — С. 53—54. 1 162 читателей, а не на профессиональное научное сообщество. При этом последний признак должен рассматриваться в комплексе с другими признаками, так как он несвойственен только фальсификации истории. Одним из свойств научного знания является преемственность. Для фальсификации истории, как правило, характерно ее отсутствие, негативное отношение и даже отрицание достижений «официальной» науки, преподнесение выводов как открытия и единственной истины. Важной особенностью является противоречие, отрицание более ранних концепций и достижений науки без аргументации. Ей свойственно использование «малоизвестных фактов» без их обсуждения в научных дискуссиях, раскрытие «тайн», «заговоров». Большое внимание в такого рода преподнесении материала уделяется идеологическим постулатам, а не подтверждению своих выводов фактами. Помимо отсутствия конструктивной научной дискуссии, встречается резкая агрессивная реакция на критику в свой адрес, характеризующаяся негативной эмоциональной окраской без обоснования фактами. Делается попытка дискредитации оппонентов, обвинения их в непрофессионализме, «службе государству», используются личные оскорбления, а также желание переложить необходимость доказательств на оппонента. Как правило, в процессе создания недостоверной исторической теории авторы избегают комплексной работы с источниками либо проводят специальный их отбор, который подтверждал бы заранее сформулированный вывод или концепцию: сначала «вывод» — потом «примеры». Используется избирательное цитирование иллюстрирующего характера. Сведения из исторических источников или цитаты из исторических произведений могут быть избирательно привлечены для придания убедительности новым историческим версиям, но их роль будет носить исключительно иллюстративный характер. Одним из эффектных приемов является подмена одних понятий другими, формирующими заведомо выгодный автору контекст. Такой метод предполагает создание нового контекста и игнорирование общепринятой терминологии. В ряде случаев подмена и обоснование терминов влекут за собой фальсификацию и искажение итогов и последствий исторических событий. Отказ от использования термина «Великая Отечественная война» в историографии ряда бывших советских республик (государства Прибалтики, Украина) и рассмотрение событий 22 июня 1941 года — 9 мая 1945 года как периода участия этих стран во Второй мировой войне создает неверный контекст насильственного втягивания этих территорий со стороны СССР в войну и попытку отстраниться от общего дела борьбы с фашизмом. Глубинный смысл имеет старание подменить и обосновать подмену термина «освобождение» территорий, оккупированных фашистскими войсками стран (Австрия, Дания, Норвегия, Албания, Финляндия, Польша), 163 на термин «советская оккупация». Освободительная миссия Красной Армии, спасшей многие народы Европы от фашистского рабства, отрицается. Таким образом, совершенно переворачивается суть борьбы советских войск против фашистских захватчиков, она преподносится как осуществление агрессивных планов большевизма, а сам итог борьбы как катастрофа и падение сопротивления большевизму (американские историки Г. Барис, Р. Хоббс). При этом противостояние капиталистических государств фашистской Германии объясняется случайностью, стечением исторических обстоятельств1. Пренебрежение методологией исторического исследования способно привести к недостоверным выводам и их трансляции, например истолкование истории на основе опыта современности, с точки зрения современных исследователю систем ценностей, чуждых изучаемому периоду истории. Тот же результат возникает при необдуманном переносе теоретических суждений, полученных при интерпретации частных случаев в истории, на всю генеральную совокупность. Основные направления фальсификации отечественной истории, как правило, выражаются в попытке создать образ России как агрессора, распространении негативных стереотипов национального или государственного характера (например, об отсутствии собственной культуры или крайней деспотичности в России), критике как советской, так и антисоветской идеологии, придании односторонне негативной оценки историческим личностям и событиям российской истории. Фальсификация истории опасна и может повлечь серьезные последствия для общества. Даже капля вымысла в сегменте истории делает его полностью вымышленным, поэтому искажение истории приводит к искажению и впоследствии уничтожению культурного наследия народа. Возникают угроза сохранению исторической памяти и искажение массового исторического сознания, происходит нарушение адекватного восприятия человеком современных политических и культурных процессов. Искажение прошлого имеет прямое влияние на современную геополитику через поиск ложных исторических оснований современных политических конфликтов и территориальных споров. Деформация представлений об историческом прошлом препятствует формированию твердой гражданской позиции, делает гражданина подверженным негативному политическому и общественному влиянию. Фальсификация исторического прошлого представляет угрозу национальной безопасности и требует комплексного подхода по борьбе с ней. 1 Цыбулька, А. М. Российская и зарубежная историография о фальсификации истории Второй мировой и Великой Отечественной войн // Гуманитарные проблемы военного дела. — 2017. — № 3 (12). — C. 131—135. 164 В 1990-е годы в России на волне всеобщего кризиса распространилось множество лженаучных теорий в разных отраслях знания. Потребовалось серьезное вмешательство со стороны научного сообщества и государства. Борьба с фальсификацией истории также стала задачей государственного значения. В 1998 году была создана Комиссия по борьбе с лженаукой и фальсификацией научных исследований при Президиуме Российской академии наук под председательством Э. П. Круглякова1, уделявшая внимание в основном естественным наукам. В 2009 году указом Президента Российской Федерации был создан специальный орган по борьбе с фальсификацией истории под руководством историка А. Н. Чубарьяна2. Эта комиссия действовала до февраля 2012 года3. Межведомственная комиссия по историческому просвещению была создана в соответствии с указом Президента Российской Федерации от 30 июля 2021 года4. Ее задача — «обеспечение планомерного и наступательного подхода к вопросу отстаивания национальных интересов Российской Федерации, связанных с сохранением исторической памяти и развитием просветительской деятельности в области истории». Проблемы фальсификации истории, гражданско-патриотического воспитания и политики в вопросах относительно ветеранов также решаются иными государственными органами и комиссиями. Деятельность по сохранению исторической памяти ведется Главным управлением по работе с личным составом Вооруженных Сил Российской Федерации и Управлением культуры Министерства обороны Российской Федерации, Научно- исследовательским институтом военной истории Военной академии Генерального штаба Вооруженных Сил Российской Федерации, Управлением пресс-службы и информации (с помощью издания «Военно-исторического журнала» и редактирования информации в Интернете), Центральным архивом Министерства обороны Российской Федерации (ЦАМО РФ)). Позиция государства по противодействию фальсификации, заключающаяся в однозначном противостоянии искажению исторического прошлого, закрепляется в Положение о Комиссии РАН по борьбе с лженаукой и фальсификацией научных исследований в период с 1999 по 2018 год. Приложение I к Постановлению Президиума РАН от 23.03.1999 № 68. — URL: http://klnran.ru/about/statute-1999 (дата обращения: 18.04.2020). 2 Указ Президента Российской Федерации от 15.05.2009 № 549 «О Комиссии при Президенте Российской Федерации по противодействию попыткам фальсификации истории в ущерб интересам России» // Гарант.ру : информационно-правовой портал. — URL: https://www.garant.ru/products/ipo/prime/doc/95551 (дата обращения: 18.04.2020). 3 Нагорный, Н. Н. Способы противодействия фальсификации отечественной истории: социальнофилософский анализ / Н. Н. Нагорный, Л. А. Нагорная // Modern Science. — 2019. — № 10–1. — С. 352—354. 4 Указ Президента Российской Федерации от 30.07.2021 № 442 «О Межведомственной комиссии по историческому просвещению» // Официальное опубликование правовых актов. — URL: http://publication.pravo.gov.ru/Document/View/0001202107300042 (дата обращения: 18.04.2022). 1 165 федеральном законодательстве Российской Федерации: Конституции РФ1, Стратегии национальной безопасности Российской Федерации2, Основах государственной культурной политики3, Концепция внешней политики Российской Федерации4, федеральных законах от 13.03.1995 № 32-ФЗ «О днях воинской славы и памятных датах России», от 09.05.2006 № 68ФЗ «О почетном звании РФ “Город воинской славы”», от 14.01.1993 № 4292-1 «Об увековечении памяти погибших при защите Отечества» и др. Создание современных профессиональных изданий и исторических трудов способствует сохранению исторической памяти и профессиональному изучению истории. За последнее десятилетие вышло несколько масштабных работ по истории Великой Отечественной войны, которые включают современные достижения исторической науки и отражают современную концепцию понимания темы5. Создание и деятельность некоммерческих и общественных организаций стимулируют научную работу по противодействию фальсификации истории. Крупными организациями, действующими в этом направлении, являются Российское историческое общество6, Российское военно-историческое общество (РВИО)7. Большую помощь государству и науке в борьбе с фальсификацией истории оказывают: — организация мероприятий научного сообщества и молодежи (диспуты, совещания, конференции (круглые столы); — видеомосты с участием представителей молодежи, преподавателей истории, ветеранов, представителей науки, культуры, политики; — акцентирование внимания на сохранении исторической памяти на занятиях по истории, популяризация исторической правды в СМИ и Интернете8; — работа клубов и центров патриотического воспитания; 1 Конституция Российской Федерации (принята всенародным голосованием 12 декабря 1993 г. с изменениями, одобренными в ходе общероссийского голосования 01 июля 2020 года). — URL: https://gosuslugionline.ru/novaya-konstitucziya-rf-2020 (дата обращения: 17.04.2020). 2 Там же. 3 Указ Президента Российской Федерации от 24.12.2014 № 808 «Об утверждении Основ государственной культурной политики». — URL: https://base.garant.ru/70828330 (дата обращения: 17.04.2020). 4 Указ Президента Российской Федерации от 31.03.2023 № 229 «Об утверждении Концепции внешней политики Российской Федерации». — URL: http://publication.pravo.gov.ru/Document/View/0001202303310007 (дата обращения: 07.04.2023). 5 Великая Победа : в 15 т. / под общ. ред. С. Е. Нарышкина, А. В. Торкунова; Моск. гос. ин-т междунар. отношений (ун-т) МИД России, Центр военно-политических исследований. — М. : МГИМО–Университет, 2015. (ВСЕ 15 томов изданы в 2015 г); Великая Победа : в 15 т. / под общ. ред. С. Е. Нарышкина, А. В. Торкунова; Моск. гос. ин-т междунар. отношений (ун-т) МИД России, Центр военно-политических исследований. — М. : МГИМО–Университет, 2015. (ВСЕ 15 томов изданы в 2015 г) 6 О Российском историческом обществе // Российское историческое общество. — URL: https://historyrussia.org/ob-obshchestve/o-nas.html (дата обращения: 17.04.2020). 7 Устав Общероссийской общественно-государственной организации «Российское военно-историческое общество». — Москва, 2018. — URL: https://rvio.histrf.ru/officially/ustav-rvio (дата обращения: 17.04.2020). 8 Кушниренко, В. В. Указ. соч. 166 — грантовая поддержка общественных инициатив патриотической направленности и научных исторических проектов. ГЛАВА 8. ОТРАЖЕНИЕ ИСТОРИИ В КУЛЬТУРЕ Культура — продукт развития общества, духовный опыт человечества, передающийся от поколения к поколению в виде накопленных навыков, знаний, умений, открытий, изобретений, мировоззренческих установок, традиций, обычаев, обрядов. Культура, обозначая роль традиций и социального наследия, доставшихся современной эпохе от эпох предшествующих, представляет собой систему взаимосвязанных признаков для выявления всех форм жизнедеятельности народа и ее элементов (культура политическая, правовая, художественная, профессиональная). Под культурой понимают совокупность генетически ненаследуемой информации в области поведения человека, человеческую деятельность в самых разных ее проявлениях, включая все формы и способы человеческого самовыражения и самопознания. Развитие культуры является процессом, охватывающим одновременно область и духовного, и материального производства. Отметим, что явление культуры настолько масштабное и комплексное, что существует множество трактовок этого термина и число их постоянно увеличивается: если в середине XX века, по подсчетам американских культурологов А. Кребера и К. Клакхона, насчитывалось всего 157 дефиниций культуры, то в настоящий момент их уже более 500 и единого общепринятого определения культуры не выработано. На культуру народа влияет специфика зоны его проживания и складывающиеся исторически геополитические обстоятельства. Различные сообщества людей проживают в разных природных и исторических условиях; жизненная необходимость адаптироваться к изменяющейся среде приводит к появлению новых форм, способов и норм культурной жизни общества. В периоды кризисов культура подвергается особенно значительным изменениям. Сильное влияние на культуру способны оказывать и соседние народы. И чем многообразнее и продолжительнее история общества, тем богаче может быть его культура по содержанию и по форме и тем больший социальный опыт она может включать. Социально-исторический опыт народа сохраняется в устных и письменных источниках, способствует сохранению старых и формированию новых традиций и обрядов, складыванию новых моделей общественного поведения и нового общественного этикета. Накопление социального опыта меняет содержание культуры, которая, в свою очередь, влияет на мироощущение народа, задавая особенности всех сфер его жизни. Культурная преемственность обеспечивает движение общества вперед: вся история человечества — это непрерывный процесс адаптации культуры к определенному историческому периоду, появлению в ней новых культурных образцов и 167 исчезновение устаревших. Познание отечественной истории в значительной мере осуществляется через ее культуру как важнейшую область общественной жизни и духовнотворческий потенциал нации. Вопрос о культуре как продукте общественно-исторического развития важен и потому, что развитие общества показывает все возрастающее значение культуры как основы укрепления государственности и роста национального самосознания. 8.1. Культура Средневековой Руси Средневековье — эпоха, когда Европа и Русь делают свой цивилизационный выбор, принимая христианскую веру, которая одновременно была и религией, и идеологией феодального мира. Древнерусская культура IX—XIII веков Культура, всегда связанная с экономическими, социальными, политическими процессами, в период Средневековья развивалась медленно; главную роль на данном этапе играла Христианская церковь. Выделим события, характеризующие цивилизационный выбор средневековой Руси и сыгравшие ведущую роль в развитии национальной средневековой культуры: — становление в конце IX века единого Древнерусского государства (Киевская Русь); — принятие Русью в конце X века восточного варианта христианства от Византии; — переход к удельной раздробленности; — двухсотлетняя борьба Руси с татаро-монгольским игом; — освобождение русских земель от татаро-монгольского ига; — становление на Руси единого централизованного государства, в котором вплоть до середины XVII века действовала крепкая административная и законодательная система. Важно, что на протяжении всего этого времени стержень культуры русского государства определяла Православная церковь. Особенностью средневекового искусства была анонимность творчества. Это связывалось с Божьим промыслом: бытовало представление, что деятельность архитекторов, иконописцев и других мастеров направляется Богом, поэтому имя мастера обществу, как правило, не было интересно. В основе формирования древнерусской культуры были, с одной стороны, языческая культура восточнославянских племен, с другой — христианская традиция Византии. Принятие в 988 году Русью православия как духовного наследия Византии определило более высокий уровень развития всех сфер русской культуры: архитектуры, иконописи, литературы, образования, философии. При этом синтез культурных особенностей разных периодов привел 168 к формированию и существованию почти до XVII века на Руси двоеверия. Выбрав христианство византийского образца, Древняя Русь продвинулась вперед в деле народного образования. С Х века известно о существовании славянского алфавита на Руси. Были организованы церковные и монастырские школы при монастырях, в которых готовили церковнослужителей и государственных деятелей, в них учили чтению, письму, пению, богословию, философии, риторике, истории; преподавание велось на родном языке. Высшим учебным заведением средневекового типа был Киево-Печерский монастырь, из стен которого выходило высшее духовенство: епископы, митрополиты, игумены монастырей. В городских школах грамоте обучали детей местной знати. При Ярославе Мудром в Киеве была открыта школа, где обучалось около 300 детей. В 1086 году сестра Владимира Мономаха устроила школу для девушек при одном из монастырей, где было распространено индивидуальное обучение; так, черниговская княжна Ефросинья обучалась грамоте у боярина Федора, «была умна книжному писанию» и сама писала книги; хорошее образование получила дочь князя Ярослава Мудрого Анна, ставшая впоследствии королевой Франции. В Киеве, в Софийском соборе, была создана первая библиотека. При раскопках в Новгороде было найдено множество берестяных грамот. Тексты грамот представляли собой счета, поручения, письма, то есть носили бытовой характер, что свидетельствует о широком распространении письменности на Руси среди всех слоев населения: грамотными были не только знать и духовенство, но и торговцы и ремесленники. Литература отражала религиозный характер мировоззрения. Древнерусская книга была рукописной, по обычаям того времени была богато украшена и стоила дорого; центрами по переписке книг были монастыри. Сохранилось около 80 книг, датируемых XI—XII веками, в том числе знаменитое Остромирово евангелие (1056—1057). Большую историческую и культурную ценность представляют летописи, отражающие события государственной жизни: первым летописным памятником на Руси была «Повесть временных лет» авторства Нестора, монаха КиевоПечерской лавры. Литературными памятниками этого периода стали «Слово о законе и благодати», «Поучение Владимира Мономаха», жития святых («Житие Антония Печерского», «Жития Бориса и Глеба»). Особым примером древнерусской литературы являются так называемые хождения, в которых описывались путешествия в Палестину, в Византию, на Восток, в их числе «Хождение игумена Даниила», в котором описывалось путешествие в Палестину, Константинополь. Особенным памятником литературы Древней Руси стало «Слово о полку Игореве», созданное в XII веке, основная идея которого заключалась в необходимости единства русских князей. Архитектура Руси IX-го — первой половины XIII века представлена деревянным и каменным строительством, последнее получает развитие в X веке с принятием христианства. 169 Крестово-купольная конструкция православных храмов, пришедшая из Византии, была преобладающей до конца XVII века. Знаковым архитектурным памятником Х века стала Десятинная церковь в Киеве; в XI веке были воздвигнуты Софийский собор в Киеве и Софийский собор в Новгороде, Спасский собор в Чернигове, которые имели общие архитектурные черты: массивность, отсутствие внешнего декора и богатый интерьер внутри. Каменное зодчество Руси, принимая византийские христианские традиции, приобрело ряд самобытных черт, и в XII веке сложились самостоятельные архитектурные школы, самыми известными из которых были владимиро-суздальская, новгородская, киевская, галицкая. Всемирно известны Успенский собор, Дмитриевский собор во Владимире, церковь Покрова на Нерли, созданные мастерами владимиро-суздальской архитектурной школы. Эти храмы отличаются малыми размерами, строгостью пропорций, нарядным декором. Отметим, что в гражданской архитектуре каменное зодчество не получило широкого распространения. Изобразительное искусство в домонгольский период в основном было представлено иконописью (станковой, монументальной) и мозаикой. Первые иконы в X веке были привозными, и до XII века русское иконописание находилось под влиянием византийской школы. Самостоятельные центры иконописи создаются в XII веке (новгородская, псковская, ярославская, киевская школы), появляются иконографические изображения русских святых (Бориса и Глеба), станковая живопись представлена иконой Петра и Павла (XI век, Новгород). Особенностью икон X—XVI веков было изображение глубокой духовности ликов святых, поэтому особое внимание мастера уделяли изображению лица и рук, одежды, фон же писался условно. Монументальная живопись писалась в технике фрески. Сюжеты настенной росписи храмов были посвящены тем праздникам или святым, во имя которых строился храм. Мозаика как вид изобразительного искусства также была известна в Киеве в X—XI веках. Отметим, что с XII века мозаика в русских храмах почти не использовалась. Декоративно-прикладное искусство Руси в указанный период представлено изделиями ювелиров, кузнецов, гончаров, стеклоделов, мастеров тончайшей скани, перегородчатых эмалей. Кузнецы делали металлические замки, имевшие большой спрос в Западной Европе. Особым видом искусства было литье колоколов; художественные навыки требовались также в изготовлении изразцов, обработке кож и дерева. Материальная и духовная культура отражают прогрессивную, поступательную направленность в развитии социально- экономической и политической жизни русского государства в X-м — первой половине XIII века. Русская культура XIII—XV веков Развитие русской культуры в XIII — первой половине XIV века происходило в сложных внешнеполитических условиях. Монголо-татарское нашествие, агрессия западных 170 рыцарей, перемещение международных торговых путей и последующее становление единого государства наложили серьезный отпечаток на экономическую, политическую жизнь государства, а также на развитие ее культуры. В XIII—XV веках возрастает роль литературы в жизни народа, она отражает происходящие события и воспитывает нравственные и патриотические чувства. Летописание в период ордынского ига было приостановлено, исключением был Великий Новгород. В XIV веке создаются новые летописные центры, в том числе Троицкая летопись (Москва, 1408 год), Московский летописный свод (1480 год). Летописи определяли важную роль Москвы в объединении русских земель. Особого расцвета летописание достигло в XV веке. Развивается жанр исторической повести, прославляющей героическое прошлое народа и отдельных личностей («Повесть о разорении Рязани Батыем», «О битве на Калке», «Повесть о житии Александра Невского», «Сказание о Мамаевом побоище») и рассказывающие, что народ не сломлен и народные герои встают на его защиту. Житийная литература представлена описанием жизни не только духовных лиц, но и государственных деятелей. Утверждалась духовная власть и идея богоизбранности Москвы. Агиографическая литература представлена жизнеописаниями церковных деятелей (Сергий Радонежский, митрополит Петр), которых отличали активное участие в создании русского государства и укреплении власти Москвы. Знак XV века — «Хождение за три моря Афанасия Никитина» — путевой дневник неофициальной поездки по делам торговли с описанием дорожных событий. Каменное строительство после пришествия на Русь татаро-монголов почти перестало существовать; новый подъем в строительном искусстве начался лишь во второй половине XIV века, когда в Великом Новгороде стали строиться многочисленные монументальные и нарядно украшенные храмы. Они стали символом изменившегося самосознания новгородского боярства, но с присоединением Новгорода к Москве в 1478 году самостоятельное развитие новгородской архитектурной школы было прекращено. Московская архитектурная школа начинает складываться в конце XIV века, она объединяла черты новгородского и владимиросуздальского зодчества. В первой половине XV века активно шел процесс формирования общерусского национального зодчества, которое во второй половине века приобрело более законченные формы. Старинный деревянный Московский Кремль на Боровицком холме сгорел и был вновь отстроен в XIV веке: при князе Иване Калите на Соборной площади строятся каменные церкви. При Дмитрии Донском в Москве в 1367 году были построены первые каменные крепостные стены. При Иване III в конце XV века Московский Кремль становится символом сильного государства; сложился архитектурный ансамбль Соборной площади, который является одним из самых красивых не только в России, но и в мире. В его создании участвовали русские и итальянские мастера: великолепными образцами русской 171 средневековой архитектуры являются Успенский собор и кафедральный храм (А. Фиораванти), Архангельский собор (А. Новый), Колокольня Ивана Великого (Ф. Фрязин), Грановитая палата (М. Руффо, А. Солари), Благовещенский собор (псковские архитекторы). Работа итальянских и русских мастеров, инженеров в столице Московского государства в конце XV века способствовала развитию русского строительного искусства. Видным зодчим и скульптором второй половины XV века был Василий Ермолин, который руководил строительными работами в Московском Кремле, во Владимире, Юрьеве и других городах. В этот период была сохранена национальная основа русской архитектуры и продолжали развиваться традиции русского зодчества. На новую ступень поднялась и русская живопись. В Новгороде и Москве в конце XIV — XV веках работал известный византийский художник Феофан Грек (роспись с Симеоном Черным московской церкви Рождества Богородицы; роспись Архангельского собора в Москве). Особой ценностью являются работы великого русского художника Андрея Рублева, который совместно с Феофаном Греком и Прохором из Городца расписал Благовещенский собор в Москве, вместе с Даниилом Черным — Успенский собор во Владимире и Троицкий собор в Троице-Сергиевом монастыре. Кисти Андрея Рублева принадлежит знаменитая икона «Троица». Для творчества Рублева характерны глубокая внутренняя сосредоточенность и умиротворенность изображаемых персонажей, идеи мира и человеколюбия, нравственного подвига. Большого развития достигло русское прикладное искусство, сохранились выдающиеся образцы ювелирных произведений, резьбы по дереву и камню, деревянной скульптуры, шелкового шитья. Подъем русской культуры отражал процессы складывания многонационального государства, в котором Москва становится центром культуры. Русская культура XVI века В это время в политической и социально-экономической жизни происходят важные изменения: Василий III завершает процесс формирования единого централизованного государства. Сглаживаются самобытные черты местных художественных школ, менее активно используются местные приемы и методы декоративно-прикладного искусства в архитектуре и иконописи. Москва, став центром русского государства, собрала наиболее талантливых и умелых мастеров со всех земель. В литературе более настойчиво подчеркивается роль Москвы в развитии не только русских земель, но и всех православных стран. Наиболее отчетливо эти идеи нашли выражение в теории «Москва — третий Рим»: после падения Византии под ударами Турции в 1453 году значение мирового центра христианства перешло к Москве — «третьему Риму». Большое политическое значение имело «Сказание о князьях Владимирских», в котором утверждалась идея об унаследовании власти русскими князьями от римских императоров, а в публицистике развивался взгляд на 172 «божественное» происхождение великокняжеской власти. Церковью разрабатывалась идеология самодержавной монархии, которая сыграла значимую роль в борьбе с боярскокняжеской оппозицией. В первой четверти XVI века в Москве существовал литературный кружок, возглавляемый Максимом Греком, монахом, прибывшим с Афона. В его произведениях содержались резкие обличения духовенства, за что он подвергся осуждению на церковных соборах и был заточен в монастырь. Летописные центры были сконцентрированы в Москве. По инициативе митрополита Макария составляется «Степенная книга», в ней отражена главная задача — изложить историю с периода Владимира Святого до правления Ивана Грозного. Лицевой летописный свод, составленный во второй половине XVI века, включал в себя 10 томов, в которых содержались изображения князей, митрополитов, пейзажи, бытовые сценки. Этот свод создавался для того, чтобы более наглядно развить и обосновать идею о необходимости укрепления власти московской династии. В середине XVI века в Москве появляется первая типография, развивается книгопечатание; дьякон Иван Федоров, вошедший в историю как первопечатник на Руси, выпустил первую печатную книгу «Апостол». В это же время на Стоглавом соборе был выдвинут проект создания городских училищ, главным образом для подготовки духовенства, который, однако, реализован не был. Однако были составлены специальные руководства по грамматике и арифметике; своеобразными справочниками в области гуманитарных и естественно-научных знаний стали словари-азбуковники, в которых различные сведения располагались в азбучном порядке. Значительных успехов достигла историческая мысль. Для написания исторических трудов широко привлекались дипломатические и военно-оперативные документы из приказных архивов. Создавались обобщающие летописные произведения, в которых отражалось возросшее значение Русского государства. В публицистической литературе ставились злободневные вопросы о самодержавной власти, о путях общественнополитического преобразования страны. Видным представителем русской общественнополитической мысли был Иван Пересветов, который, выражая умонастроения дворянства, критиковал боярство, предлагал централизацию суда и государственных финансов. Гуманист по своим взглядам, Пересветов большое значение придавал книгам и философской мудрости, которыми должен был руководствоваться монарх при проведении преобразований. Отметим и сочинения Ивана Грозного и князя Андрея Курбского и их переписку. Курбский в письмах к царю резко выступает против политического курса правителя. Появляется жанр исторической песни, выражающий отношение народа к произволу и жестокости времен опричнины. К числу популярных народных образов относится образ Ермака Тимофеевича, смелого атамана казацкой вольницы. 173 В архитектуре во второй половине XVI века появляются каменные церкви на основе шатровых сооружений. Образом шатрового стиля стали собор Покрова Пресвятой Богородицы в Москве (зодчие — Барма и Постник). Шатровые храмы строились и в других городах: Коломне, Ярославле, Новгороде. Колокольня Ивана Великого в Кремле — пример «столпового» типа культовых сооружений. Усиливались реалистические начала в русской живописи. В иконописи появлялись изображения реальных исторических деятелей и событий. К концу XVI века расцветает «строгановская школа» иконописцев, отличающаяся изысканностью стиля и вниманием к бытовым подробностям. Продолжает развиваться фресковая роспись (фрески Благовещенского собора Московского Кремля художника Феодосия). Начинает распространяться книжная миниатюра (ее отличает подробное повествование с изображением бытовых сцен и деталей), получает расцвет декоративноприкладное искусство. Это было связано с увеличением количества городов, развитием в них ремесел: резьбы по дереву, скульптуры, ювелирного дела, чеканки, литья колоколов. Развитие технических знаний определялось насущными хозяйственными потребностями страны. Практический опыт русских солеваров был обобщен в специальном руководстве (Росписи) по бурению скважин для добычи рассола. Большое значение для развития и совершенствования русской артиллерии имела деятельность Андрея Чохова, создателя известной Царь-пушки. Развивалась картография. Русские мореплаватели, путешественники, исследователи Русского Севера и Сибири делали важные географические открытия, что подготавливало условия, позволившие русским землепроходцам XVII века выйти к Тихому океану. Подводя итоги, обратим внимание на противоречивость XVI века: с одной стороны, в это время успешно завершается создание единого централизованного государства, с другой — непоследовательная политика, проводимая Иваном Грозным, — политика опричнины, направленная на борьбу с боярами за единоличную власть, разоряет государство; все особенности и противоречия этого исторического периода нашли свое отражение во всех сферах российской средневековой культуры: в архитектуре, живописи, литературе, публицистике. Русская культура XVII века Она развивалась в сложных социально-экономических условиях: после опричнины и Великой Смуты страна была разорена; завершению Смуты и налаживанию народной жизни способствовало воцарение на российском престоле новой правящей царской династии — Романовых. С течением времени растет мелкотоварное производство, складывается и расширяется всероссийский рынок, намечается тенденция развития буржуазных отношений. Явно проступают процессы «обмирщения» и «европеизации» в культуре России. 174 В литературе повесть остается ведущим жанром, но развиваются и новые жанры, представленные стихотворными и драматическими произведениями; на их возникновение и распространение повлияло, в частности, становление русского театра. Появляется сатира, и на Русь приходят переводные светские повести. Распространена была и историческая повесть, примером которой является «Повесть об Азовском сидении» Ф. Порошина; патриотичность содержания, правдивость и художественность рассказа о героическом воинском подвиге донских казаков обусловили ее широкую популярность. Житие святых теряет свою прежнюю канонизированную форму и постепенно превращается в биографию русских людей или в автобиографию («Житие протопопа Аввакума»). Авторами сатирических повестей были приказные служащие и низшее духовенство. «Азбука о голом и небогатом человеке» призывает к борьбе с состоятельными жителями, повесть о «Шемякином суде» высмеивает систему взяточничества и продажность суда. Наличием бытовых черт, образностью языка, большим количеством фольклорных мотивов сатирические повести сближаются с бытовой повестью. Наряду с оригинальной литературой в XVII веке распространялись и переводные повести, главным образом западного происхождения. Особенностью архитектуры XVII века был ее общерусский характер, что проявилось в преобладании деревянного зодчества даже в столице. Наиболее выдающимся сооружением русской деревянной архитектуры был дворец царя Алексея Михайловича в селе Коломенском. Каменные здания культового характера испытывают на себе сильнейшее влияние народной деревянной архитектуры. В зданиях светского назначения, например в теремах Кремля, появляется живописность и нарядность. В конце XVII века в русской архитектуре складывается новый художественный стиль — «нарышкинское барокко» («московское барокко»), примером которого служит знаменитая церковь Покрова в Филях в Москве. Этот стиль характеризуется торжественно-праздничной отделкой, изящным декоративным убранством. В целом весь архитектурный облик Москвы преобразился. Русская живопись XVII века отразила в своем развитии сложную и напряженную борьбу в обществе против влияния западноевропейского искусства, проникновение реалистичности в русские иконы и потерю ими духовности. Сохранились написанные иконописными приемами портреты царя Федора Иоанновича и князя М. В. СкопинаШуйского, в которых проявляется желание передать индивидуальные черты живого лица. Стремление к реалистичности особенно ярко проявилось в живописи Симеона Ушакова. Получило развитие прикладное искусство, особенно в связи с расширением при Оружейной палате в Кремле школы мастеров-ювелиров. Помимо ювелирного дела, было широко распространено искусство художественной вышивки. Значительного уровня достигло искусство оформления книги. 175 Просвещение XVII века характеризуется некоторым распространением грамотности среди населения, преимущественно городского. Домашнее обучение грамоте уже не вполне отвечало запросам времени, возникали частные школы, увеличился спрос на книгу. В 1665 году в Москве была основана государственная школа во главе с Симеоном Полоцким, которая готовила подьячих для центральных правительственных учреждений. В 1687 году в Москве была открыта Славяно-греко-латинская академия — первое на Руси высшее учебное заведение. В 1672 году возник первый придворный театр, организованный пастором И. Грегори; в нем ставились пьесы на библейские сюжеты, заметного влияния на культурную жизнь народа он, однако, не оказал. Средневековье и особенно XVII век стали временем постепенного сближения Руси с Европой, которое в целом шло без принуждения и без разрушения традиционных культурных форм и жанров; масштабного и обычного для последующих эпох противостояния «старого» и «нового» в средневековой культуре не было. 8.2. Культура России Нового и Новейшего времени Век русского Просвещения и «просвещенного абсолютизма»: культура России ХVIII века На XVIII век пришелся постепенный переход от средневековой культуры к культуре Нового времени. Перемены в государственной и общественной жизни направляли страну по пути европеизации, обмирщения сознания и быта. Отличительными чертами эпохи были также усиление контактов с Западной Европой, ускорение темпов культурного развития, распространение гуманистических взглядов, внимание к личности человека. XVIII век — время радикальных перемен в истории России. Реформы правителей России, в особенности Петра I и Екатерины II, ускорили переход от боярско-православного к дворянско-светскому характеру российской культуры. Развитие культуры определялось просветительской философией, идеей главенства знания и разума в жизни людей. Большая роль в популяризации и пропаганде проводимых в стране преобразований, в знакомстве с зарубежными новостями принадлежит периодической печати. При Петре I c 1702 года эту задачу выполняла газета «Ведомости». В газете, которая выходила нерегулярно, но достаточно большим тиражом — около тысячи экземпляров, публиковалась информация о том, что происходило в социально-экономической жизни России: сколько было отлито новых орудий на московском Пушечном дворе, сколько человек обучается в математической школе или сколько родилось детей за месяц; отражались события Северной войны, отношения России с другими странами. Петр часто сам отбирал и корректировал материал для публикации. Номера 176 газеты вывешивались в людных местах на видном участке, и чтение новостей поощрялось властями, жителей угощали бесплатным обедом. Общей тенденцией в развитии европейской и русской литературы ХVIII века стал классицизм. Интерес к высокой культуре и повседневности Древней эпохи проявил себя в идеализации античного общества, культивировании естественных чувств, стремлении к красоте и гармонии с природой. В моду входят естественность в общении, сердечная чуткость, сострадание, благотворительность. С конца ХVIII века в русской литературе расцветает сентиментализм (Н. М. Карамзин), появляются библиотеки с сентиментальной литературой, популярными становятся и сатирические стихотворные произведения (Д. И. Фонвизин, И. А. Крылов), развивается журналистика, которой увлекалась сама Екатерина II. Журналы сатирического направления выпускает Н. И. Новиков, высмеивая образы помещиковсамодуров и наделяя их характерными именами: Безрассуд, Злорад, Недоум. В 1756 году купец Ф. Волков открывает первый профессиональный театр, репертуар которого состоял из пьес классического содержания, сентиментальных постановок, драм и комедий. Русская культура наполняется принципом историзма: история теперь воспринимается не как застывшая вечность, а как движение от прошлого к будущему, как опыт поколений, назидание потомкам от их родителей. В научный оборот входят новые исторические источники: по указанию Петра I в столицу свозятся документы из отдаленных мест, в основном из церквей и монастырей. Развитию образования и науки способствует и типографское дело: в стране издаются учебники, словари, справочники, иллюстрированные гравюры. В первой четверти ХVIII века было издано более 600 книг, основана первая библиотека, которую составили книги и рукописи царского собрания из Московского Кремля, иностранных библиотек. Реформирование страны требовало срочной подготовки собственных кадров. Так как для многих молодых дворян образование не было их осознанной внутренней потребностью, государство вводило его в принудительном порядке и рассматривало как альтернативу военной службе. В 1714 году священникам запретили венчать неграмотных дворян; молодежь обучали в светских школах в России, отправляли на учебу за границу. В России не хватало собственных научных и преподавательских кадров, они приглашались из европейских стран. В первой четверти XVIII века были открыты Навигацкая и цифирные школы, учреждена Академия наук, создан первый русский музей — Кунсткамера, введен гражданский шрифт. При Анне Иоанновне в Петербурге был открыт Кадетский корпус, при Елизавете Петровне — Московский университет; при Екатерине II — Институт благородных девиц при Смольном монастыре в Петербурге, четырех- и двухклассные училища; в конце XVIII века в стране насчитывалось более 500 учебных заведений. Прогресс в образовании способствовал развитию отечественной науки: технические изобретения И. Кулибина и И. Ползунова, 177 географические экспедиции С. Крашенинникова, П. Палласа, И. Лепехина, С. Гмелина, Н. Озерецковского. В 1740-е годы в Академии наук научную деятельность ведет ученыйэнциклопедист, первый русский профессор — М. В. Ломоносов, труды которого содействуют развитию физики, химии, астрономии, геологии, географии, истории, языкознания. Для работы в Академии приглашались и зарубежные ученые: Я. Герман, братья Бернулли и др. Светский характер искусства России Нового времени все более отчетливо проявляется и в архитектуре. В первой половине ХVIII века европейские стандарты градостроительства соблюдались в Санкт-Петербурге, который был призван стать символом новой культуры. Строительство типовых зданий здесь велось согласно состоятельности владельца: помещикам и купцам высших гильдий предписывалось строить двухэтажные каменные здания с применением ордерной системы; обычные горожане строили маленькие и большие мазанковые дома, фасады которых не должны были контрастировать с другими постройками: этого требовал принцип ордерной архитектуры. Градостроительством занимались опытные иностранные зодчие. Ж.-Б. Леблону принадлежит проект планировки Петербурга, Д. Трезини — проекты Петропавловского собора и Петровских ворот Петропавловской крепости, здания Двенадцати коллегий, летнего дворца Петра в Летнем саду. В середины ХVIII века в русской архитектуре был распространен стиль барокко с характерным для него сочетанием грандиозности и пышности (шедевры Растрелли — Зимний Дворец и Большой дворец в Петергофе). Во второй половине века приоритет был отдан классицизму с его монументальностью, строгой простотой форм и элементами греческой архитектуры (В. Баженов — Дом Пашкова в Москве; И. Старов — Троицкий собор Александро-Невской лавры, Таврический дворец в Петербурге). Наглядным воплощением идей светскости и абсолютизма в культуре стал регулярный парк, основные элементы которого — прямые широкие аллеи, вдоль которых, как зеленые ширмы, были посажены деревья. Дорожки выкладывали цветным гравием и ракушками в виде фигурок и вензелей. Обязательным элементом регулярного парка были бьющие высокими струями фонтаны. Геометрическая четкость регулярного парка подтверждала принцип рационализма и смысловое стремление преодолеть присущий природе естественный беспорядок, победить его торжеством человеческого разума, волей господина, то есть дворянина в усадьбе и монарха в государстве. Абсолютизм как система организации власти и подчинения также отражался через многоступенчатую систему террас регулярного парка, верхние ярусы которых были ближе к дворцу и требовали постоянного особого ухода и носили искусственный характер, а нижние — находились в естественном природном виде. В парке сооружались павильоны и беседки с иллюминацией, стилизованные под китайскую, итальянскую, турецкую, голландскую архитектуру. Перед гостями выпускали заморских птиц 178 и павлинов. Весь этот парковый антураж напоминал своим великолепием и пышностью двор монарха, был созвучен нравам эпохи абсолютизма в России и в других странах. В живописи плеяда выдающихся мастеров развивает национальное портретное искусство. Художники Ф. С. Рокотов, Д. Г. Левицкий, В. П. Боровиковский, И. П. Аргунов точно передают эмоциональные переживания человека, его интеллект, внутреннюю красоту. В стиле жанровой исторической живописи успешно работает М. Шабанов. За XVIII век Россия сделала существенный шаг вперед в своем развитии. Реформы Петра I, направленные на модернизацию и европеизацию России и проводимые по воле монаршей власти, в значительной степени ликвидировали монополию духовенства в искусстве и просвещении. Двигателем культурного прогресса выступало государство. Политика просвещенного абсолютизма Екатерины II ускорила приобщение дворянства к европейской культуре и постепенному утверждению среди российского дворянства той системы ценностей, которая была принята среди дворянства западноевропейских стран, в дворянскую среду внедрялись иностранные языки, было покончено с затворничеством русских женщин, начало формироваться светское общество. Вторая половина ХVIII века не случайно вошла в историю как «золотой век русского дворянства»: в становлении национального самосознания и национальной культуры ведущая роль принадлежала представителям передовой части дворянства. При этом многие представители провинциального дворянства оказались слабо затронуты европеизацией; вне этого процесса оставалось и значительное большинство населения города и деревни: купцы, мещане, низы казачества, крестьянство — их культура оставалась патриархальной. В ХVIII веке завершается сложный и длительный процесс формирования русской нации: закладываются основы русского литературного языка и реалистической литературы, создается идейно-образная система и язык художественной культуры и искусства. Развитие культуры в России во второй половине ХVIII века подготовило «золотой век» русской культуры в ХIХ столетии. Золотой век русской культуры В первой половине ХIХ века русская культура успешно развивается, обогащая своими достижениями мировую культуру и впитывая в себя достижения других стран. Подъему культуры содействовало развитие общественно-политического движения: Отечественная война 1812 года; декабристы с проектами государственного переустройства, выступающие против крепостного права; политические взгляды А. И. Герцена и В. Г. Белинского; дискуссия западников и славянофилов; великие реформы Александра II. Сущность культурной политики царского правительства — «теории официальной народности» — состояла в сохранении триединства базовых принципов: самодержавие, православие и народность, что являлось 179 оплотом сохранения российской государственности. Культурная жизнь была сконцентрирована в дворянской среде, в основном в столицах. Это было время религиозных и философских исканий, создания тайных кружков и масонских лож, славянофильства и западничества, появления идейных течений либерального и социалистического спектра. Пореформенный период в развитии российской культуры характеризуется все большим ростом самосознания общества, раскрепощением сословий, расширением гражданских прав, подъемом просвещения. Литература первой половины ХIХ века представлена великими именами А. С. Пушкина, М. Ю. Лермонтова, А. С. Грибоедова, И. А. Крылова, Е. А. Баратынского, Ф. И. Тютчева, Н. В. Гоголя. Политика просвещения в России в первой половине ХIХ века носила сословно ограниченный характер. В приходских одноклассных училищах учились дети низших сословий, для детей купцов, ремесленников и лиц свободных профессий существовали уездные трехклассные училища, для детей дворян, чиновников, богатых купцов — семилетние гимназии. Доступ к высшему образованию ограничивался высокой платой за обучение. Власть рассматривала просвещение и образование как идеологическую базу монархического строя, инструмент предотвращения революционных выступлений в стране. Этим объясняется тот факт, что при Николае I в университетах были упразднены гуманитарные кафедры философии, политэкономии, статистики, естественного права. Вместе с тем хозяйственные и социальные потребности общества выдвигали задачу активного развития технического образования. В Москве открылись Технологический, Межевой, Земельный институты, Строительное и Высшее техническое училища. Возникла сеть медицинских факультетов при университетах. Создание такого типа учебных заведений открывало возможность обучения для молодого поколения из средних слоев общества. Отметим знаковые достижения и открытия в области географии (Ю. Ф. Лисянский, И. Ф. Крузенштерн, Ф. Ф. Беллинсгаузен, М. П. Лазарев), в области математики, физики, химии (Н. И. Лобачевский, В. В. Петров, Б. С. Якоби, П. Л. Аносов). Промышленный прогресс, совершенствование строительной техники привели к появлению новых типов сооружений (вокзалы, промышленные и торговые здания, доходные дома). Вторая половина ХХ века стала временем господства эклектики, соединившим черты предшествующих архитектурных стилей и художественных эпох. Возводятся легкие купольные крыши, мансарды, появляются фасадные эркеры и балконы. В дома проводятся водяное отопление и вентиляция. В роли заказчиков и законодателей архитектурной моды выступают уже не только государство и церковь, но и разбогатевшая буржуазия и купечество, вкладывавшие деньги в строительство домов, коллекционирование, пошив костюмов, в развлечения. 180 Литература пореформенного периода представляет собой яркое «созвездие великих людей», чье творчество оказало существенное влияние на весь историко-культурный процесс не только второй половины XIX века, но и XX столетия. Русская литература отличалась критическим отношением к действительности, разоблачала зло, искала пути борьбы с этим злом, выполняла общественно преобразующую миссию, ей были присущи сострадательность и человечность, так как в ее основе лежала не радость творческого избытка, а страдальческая судьба человека и народа. Ее господствующее направление — метод критического реализма. На трагических контрастах русской жизни выстраивал сюжеты своих произведений Ф. М. Достоевский («Братья Карамазовы», «Бесы», «Преступление и наказание»). Л. Н. Толстой вошел в русскую литературу как величайший мыслитель, исследовавший тему мучительных поисков нравственного идеала и совершенствования преодоления индивидуальной и сословной замкнутости человека («Война и мир», «Анна Каренина», «Воскресение»). Как противник насилия и крепостного права выступает И. С. Тургенев («Записки охотника»). В пореформенный период, размышляя о путях дальнейшего развития общества и его представителях, писатель создал противоречивые образы новых героев-разночинцев («Отцы и дети», «Новь», «Дым»). В последние десятилетия XIX века выдвинулись писатели В. М. Гаршин, В. Г. Короленко, А. П. Чехов; их авторский талант позволил показать инфантилизм, недовольство жизнью в России в душах униженных, забитых людей. Девятнадцатый век не только дал нравственно-культурную пищу своему времени, но и в значительной степени запрограммировал культуру начала ХХ века. Серебряный век русской культуры (1880—1920 годы) На излете ХIХ-го — в начале ХХ века остро встал вопрос о взаимоотношениях России и Европы: противопоставление России Западу, носившее давний характер, смог в определенной степени побороть феномен Серебряного века русской культуры, для которого было присуще небывалое многообразие художественных форм и направлений — от реализма до импрессионизма, примитивизма и сложной символики. В живописи в реалистических традициях работал художник В. А. Серов; черты символизма в сочетании с реалистическим восприятием были присущи творчеству М. А. Врубеля; на стыке художественных направлений развивается творчество К. А. Коровина, А. П. Рябушкина, И. В. Нестерова, Н. К. Рериха. В скульптуре традиции реализма развивает С. М. Волнухин, импрессионистское направление поддерживает П. П. Трубецкой, гуманистическим пафосом отличается творчество А. С. Голубкиной и С. Т. Коненкова. Главным в искусстве было отображение не столько социокультурной действительности, сколько идеалов художника, его представлений о красоте, предвидении будущего. Архитектура этого времени развивается в таких стилях, как модерн, новорусский стиль и неоклассицизм; примерами интересных строений служат 181 Ярославский вокзал, особняк Рябушинского, Музей изящных искусств (в настоящее время — Музей изобразительных искусств им. А. С. Пушкина). Больших успехов достигает театр и балет. В 1898 году был основан Московский Художественный театр во главе с К. С. Станиславским и В. И. Немировичем-Данченко. «Русские сезоны» за рубежом с участием А. П. Павловой, М. Ф. Кшесинской, М. И. Фокина стали настоящим триумфом русского балета. Поэзия Серебряного века представлена такими литературными «глыбами», как Николай Гумилев, Александр Блок, Игорь Северянин, Осип Мандельштам, Константин Бальмонт, Марина Цветаева, Анна Ахматова. В начале ХХ века многие деятели искусства были воодушевлены возможностью радикальных перемен и быстрой перестройки общества. Первая мировая война и революция конца 1917 года внесли существенные изменения в эти настроения людей: творческая элита увидела в этих событиях предзнаменование близкого конца света, актуальной стала тема мировых катаклизмов, печали, тоски и бесполезности жизни, многие писатели и поэты даже предсказывали и правдоподобно описывали будущую гражданскую войну и победу большевиков. Предвестниками близкой мировой катастрофы ощущают себя символисты — З. И. Гиппиус, И. М. Минский, Ф. К. Сологуб, Д. С. Мережковский. Последователи акмеизма призывают меньше говорить о вечности, о трансцендентном и ратуют за самоценность земного мира, любовь к земному — Н. С. Гумилев, А. А. Ахматова, О. Э. Мандельштам, М. А. Кузмин, М. А. Волошин, И. В. Северянин. Популярность набирают футуризм и авангардизм. Еще недавно восторженная оценка происходящего сменяется его резким осуждением; вскоре за всем этим последовали репрессии и гонения на интеллигенцию и эмиграция значительной ее части из страны. Сложные социально-экономические процессы рубежа веков, сопряженные с индустриальным ростом, размыванием традиционных сословных рамок, латентным процессом политического размежевания российского общества отразились в творчестве деятелей культуры. Тема свободы, революции пронизывает культуру России, но деятели искусства отнеслись к переустройству общества по-разному: некоторые как к глобальной катастрофе, иные — как к очистительной грозе. Культура России Новейшего времени (первая половина ХХ века) ХХ век был насыщен историческими событиями: в это столетие уместились Первая и Вторая мировые войны, Гражданская война и Великая Отечественная война, революции 1917 года, «военный коммунизм», «новая экономическая политика», тоталитаризм 1930—1940-х годов, «оттепель», «застой», «перестройка», распад СССР. Так же насыщенна, многообразна, противоречива по своему смыслу российская культура ХХ века. 182 Это время подарило стране и всему миру талантливых музыкантов, писателей, художников, режиссеров, архитекторов, изобретателей и ученых, чьи работы по сей день не теряют свою актуальность в мировой культуре. Творчество всегда становилось опорой для людей в минуты грусти, спасало от отчаяния; имело поддерживающий, приободряющий характер во время войн; помогало в объединении и единении народа. Однако творчество зачастую имело и пропагандистский характер, так как большую часть ХХ века был установлен авторитарно-тоталитарный режим — с контролем государственной власти над всеми сферами его жизни. Именно тотальный контроль подвергал даже самые светлые умы репрессиям, уничтожал инакомыслящих. Определяющее влияние на развитие культуры оказало повышение грамотности советского населения. Ключевыми для России начала XX века стали революционные события 1917 года и приход к власти большевиков. Они понимали важность информации для управления народом, поэтому инакомыслящие, особенно люди искусства, публично высказывающие критику в сторону власти и привлекавшие внимание к фактам беззакония и произвола, были лишены свободы высказывания и возможности делиться своим творчеством. Революция привела страну к «красному террору» и другим видам борьбы с несогласными. Политическая обстановка 1930-х годов диктовала деятелям культуры и искусства требование поддерживать власть и не высказывать своего «особого» мнения. В историографии советской культуры приняты два основных подхода к оценке ее раннего периода: это люмпенская культура, не представляющая ценности; это культура с точки зрения ее конкретно-исторического развития, богатая достижениями в различных сферах и одновременно не лишенная серьезных ошибок, связанных с противоречиями политической системы. С точки зрения второго подхода культуру рассматривают в сравнительной характеристике: общечеловеческой, живой, демократической и официальной. Обращаясь к характеристике официальной молодой советской культуры, Н. А. Бердяев в работе «Новое средневековье» (1924) объяснил ее стиль, отраженный в политике большевиков, в культурных процессах, в массовой литературе, просвещении, в выступлениях «агитбригад», в «монументальной пропаганде», как стиль «завоевательский», милитаристский, стиль «военного коммунизма». Одновременно И. А. Бунин, В. Г. Короленко, М. М. Пришвин, М. Горький в своих произведениях ставили вопросы о демократизации политической и культурной жизни, о становлении гражданского общества, о судьбах интеллигенции. В условиях НЭПа, при относительной допустимости дискуссий, в культурной сфере сосуществовали авангард и традиционализм, пролетарская поэзия и «формалисты», объединения «Серапионовы братья» и «Перевал», «новокрестьянская» культура и «старая» дореволюционная академическая и 183 научно-техническая интеллигенция. Такое условно мирное сосуществование поддерживалось в равновесии А. В. Луначарским, Н. Н. Бухариным, А. А. Богдановым. Но оно было непрочным и недолгим. Свидетельством мучительных размышлений Е. И. Замятина о будущем культуры в стране была его статья «Я боюсь» (1921). Писатель предупреждает, что настоящая литература может быть только там, где ее делают не исполнительные и благонадежные чиновники, а еретики, отшельники, мечтатели; если автор определяет свою задачу лишь как благоразумие и полезность, настоящей литературы не будет. С конца 1920-х годов в стране сворачивается духовный плюрализм; под флагом консолидации культурных сил распускаются литературные и художественные объединения, научные и философские общества. В 1930-е годы начинается «сталинская культурная революция», осуществляемая аппаратными административно-командными методами. Вся культура политически контролируется партией и государством. По мере развертывания социалистических преобразований усиливается идеологизация культуры. Система образования, общественные науки, литература, искусство, театр превращаются в инструменты воспитательного воздействия советской власти на общество. В 1921 году упразднена автономия высших учебных заведений; в школьных и вузовских программах все большее место занимает обязательное изучение марксистских обществоведческих дисциплин; экспертные комиссии проводят аттестацию учителей. Тех, кто не соответствовал требованиям «правильного», рабоче-крестьянского социального происхождения или не разделял коммунистических убеждений, увольняли. В 1922 году из страны было выслано около 200 оппозиционно настроенных видных ученых и деятелей культуры. В 1923 году прошла массовая чистка библиотек от «аполитичных» и «антисоветских» книг. Во второй половине 1920-х годов прекращается деятельность частных книгоиздательств, закрываются независимые научные и литературно-художественные журналы периода НЭПа. В области литературы и искусства поддержкой правящей партии пользовались объединения коммунистической ориентации, которые ратовали за отражение классовой борьбы в художественном творчестве, критиковали беспартийных писателей и деятелей культуры как «внутренних эмигрантов». Вместе с тем большевистская культурная революция была направлена на решение многих прагматических задач, оставшихся в наследие от прежней эпохи: ликвидация безграмотности, всеобщее бесплатное образование, доступность высшего образования для молодежи. За первые двадцать лет советской власти была создана материально-техническая база, позволявшая в основном реализовать такой всеобуч. Показательна политика власти по отношению к разным сферам культуры, в частности к кинематографу. Вплоть до середины 1950-х годов кино воспринималось государством как 184 исключительно важная для общества культурная отрасль и как орудие пропаганды социалистических идей. Фильмы жестко цензурировались, господствующим стилем являлся соцреализм, главные принципы которого — народность (доступность для всех слоев населения) и жизнеутверждающий пафос, цель кинематографа — создать идеальный образ современности. Роль режиссера-постановщика, которому государство доверяло продвижение своей идеологии, как правило, доставалась опытным, проверенным людям, вход молодых режиссеров в киноиндустрию был существенно затруднен. Киноиндустрия стагнировала, но государство не видело причин менять что-либо. Великая Отечественная война Толчком к изменениям послужила общенациональная катастрофа — начало Великой Отечественной войны. Для искусства наступила «малая оттепель» — время, когда государство сняло ряд ограничений с киноиндустрии, поднимало дух фронтовиков и людей, трудившихся в тылу, внушая им веру в победу. Этот период подарил советскому народу немало разнообразных кинокартин. На экраны вышли национальные исторические герои, призывавшие людей сплотиться перед лицом общего врага: Александр Невский, Василий Чапаев и многие другие. Многие представители искусства работали военными корреспондентами, создавали повести и рассказы (М. А. Шолохов, А. Т. Твардовский, К. М. Симонов, Н. С. Тихонов, А. А. Фадеев), некоторые были удостоены звания Героя Советского Союза. Музейные работники делали все, чтобы вывезти и сохранить произведения искусства. Особое влияние во времена Великой Отечественной войны оказывала музыка. В этот период была создана седьмая симфония Д. Д. Шостаковича, которую он начал писать спустя месяц после начала Великой Отечественной войны и продолжил работу над ней в осажденном фашистами Ленинграде. Это произведение — символ торжества добра над злом — звучало в блокадном Ленинграде в каждом радиоприемнике, что вызывало огромное удивление у немцев: изможденный советский народ не падал духом, а наоборот, вдохновлялся духом победы. Одним из ведущих жанров в музыке во время войны стала лирическая песня. «Землянка», «Вечер на рейде», «Соловьи», «Темная ночь» и другие песни военных лет вошли в золотой фонд советской песенной классики. Подлинным гимном народной войны стала песня В. И. Лебедева-Кумача и А. В. Александрова «Священная война». Культура и искусство сыграли огромную роль в борьбе с врагом. В послевоенный период в государственной культурной политике первоочередной задачей являлось материально-организационное восстановление сети учреждений культуры. Наиболее быстро была восстановлена школьная сеть. Уже к 1950 году число школ превысило довоенное, был провозглашен переход к всеобщему 7-летнему образованию, создана широкая сеть детских домов и школ-интернатов для детей-сирот. Восстановление средних 185 специальных учебных заведений, учреждений науки и искусства завершилось в 1950—1960 годах. В культурной политике очевидно стремление властных структур укрепить свое влияние средствами политико-идеологического диктата: этим пресекались всякие иллюзии о возможной послевоенной либерализации в духовной сфере. В науке в конце 1940-х — начале 1950-х годов был проведен ряд идеологических кампаний, получивших название дискуссий: по языкознанию, политэкономии, философии, биологии. Во многих областях науки дискуссии не были развернуты, но кампании «проработок» по отдельным вопросам не обошли ни одну. Во всех кампаниях типичной была установка на борьбу с «буржуазным космополитизмом»; результаты «дискуссий» были заранее определены, культивировался стиль резких, политизированных оценок, за которыми следовали административные меры и репрессии. Реальным результатом «дискуссий» стали задержка в развитии ряда научных направлений (генетика, кибернетика), потеря квалифицированных кадров, снижение уровня образования, потеря времени и средств на бесплодные в научном отношении проекты (лысенковщина). Усилилась изоляция советской науки от передовых научных школ. В результате этих кампаний в руководстве наукой укрепились представители научной номенклатуры. Создавшееся положение надолго определило отставание отдельных отраслей советской науки от мирового уровня. Некоторые возможности для творческого научного поиска сохранялись лишь в тех сферах, которые прямо или косвенно были связаны с решением военно-оборонных задач. Благодаря таланту ученых была решена атомная проблема, удалось достичь значительных результатов в радиофизике и радиоэлектронике, в создании вычислительной техники, химии, ракетостроении. Куратором всех этих работ являлся Народный комиссариат внутренних дел СССР (НКВД) и лично Л. П. Берия. В строительстве атомных объектов широко использовался труд заключенных, многие исследовательские работы велись в закрытых конструкторских бюро НКВД («шарашках») или в создаваемых «закрытых городах» (Дубна, Обнинск и др.). В литературе и искусстве, как и в науке, были проведены кампании «идеологической чистки». Первый удар по послевоенным либеральным иллюзиям интеллигенции был нанесен в 1946 году принятием постановления ЦК ВКП(б) «О журналах “Звезда” и “Ленинград”». Основной смысл этого постановления заключался в требовании повысить идейновоспитательную роль литературы. Конкретными объектами критики стали М. М. Зощенко и А. А. Ахматова, в отношении которых допускались прямые оскорбления. Попутно критикой были затронуты десятки других прозаиков и поэтов, обвиненных в упадничестве, безыдейности. В тот же период были приняты постановления аналогичного содержания по театрам и кино. В 1948 году объектом критики стали композиторы Д. Д. Шостакович, С. С. 186 Прокофьев, А. И. Хачатурян; в 1949 году развернулась «театральная» кампания: был нанесен удар по театральной критике. Наряду с кампаниями всесоюзного масштаба имели место и кампании более частного характера, что также поддерживало атмосферу напряженности. Всеохватывающий контроль стал одной из черт художественной политики, и вмешательство в творчество было самым бесцеремонным. Часто оно исходило лично от Сталина или от его ближайшего окружения (переработка А. А. Фадеевым «Молодой гвардии», уничтожение второй серии «Ивана Грозного» С. М. Эйзенштейна). Личные вкусы и мнения представителей политической верхушки играли ведущую роль. В литературе и искусстве процветала политиканствующая серость, театры тяжеловесно иллюстрировали классику, в плакатной живописи господствовала примитивная «идейность», реализм трактовался как абсолютная внешняя понятность, нещадно эксплуатировались темы военного подвига и трудового энтузиазма народа; для всех сфер искусства было характерно стремление к монументальности форм. До середины 1950-х годов любые «импровизации» и «самодеятельность» деятелей культуры были исключены; стала реальностью модель «социального заказа». Это был период унификации и шаблонизации творчества в заданных идейно-политических границах. Обогатившие отечественную культуру шедевры, появившиеся в этот период, возникли не благодаря, а вопреки этой политике; отметим здесь деятельность Д. Д. Шостаковича, С. С. Прокофьева, К. А. Караева, С. Т. Рихтера, Д. Ф. Ойстраха, Л. Б. Когана, Г. С. Улановой, Б. Л. Пастернака. «Оттепель»1 С 1953 года культурная жизнь стала развиваться в новых политических условиях. После смерти Сталина и разоблачительного доклада Хрущева на XX съезде КПСС реабилитированные политзаключенные начали возвращаться в семьи, появилась надежда на будущее. Хотя прежние характеристики, заданные эпохой тоталитаризма, по-прежнему сохранялись: существовал и политико-административный контроль над культурой, и ее крайняя идеологизация, и остаточное финансирование — «оттепель» все же стала шагом к раскрепощению советского общества. В жизнь возвращалось то, что было недоступно и запрещено при тоталитарном режиме: право человека на частную жизнь и самовыражение, стремление к индивидуальности, проявление интереса к миру и культуре за рубежом. Знаковым событием в культурной жизни стало вхождение в нее поколения молодых — «детей ХХ съезда», «шестидесятников», в чьем мировоззрении разоблачение сталинизма сыграло решающую роль. 1 Название эпохи — «оттепель» — импульс инакомыслия, полученный от художественной культуры: в 1954 году с этим названием появилась повесть И. Г. Эренбурга. 187 На мировоззрение советской молодежи благоприятно повлияли успехи отечественной науки и образования. В 1950-е годы ускорились темпы перехода к 10-летнему образованию, в 1958—1962 годах была предпринята попытка соединить в рамках школы общее образование и производственное обучение, получило широкое развитие обучение без отрыва от производства. Достижения были очевидны: по данным ЮНЕСКО, к 1965 году СССР занимал второе место в мире по образованности населения. Вступление в эпоху научно-технической революции повысило роль науки во всех сферах жизни, наибольшие успехи наблюдались в развитии точных и естественных наук. В середине 1950-х годов в СССР возникали новые направления и научные школы, активно развивались вычислительная техника, кибернетика. Всемирную славу советской науке принесли успехи в сфере космонавтики: в 1961 году СССР первым в мире отправил человека в космос. Характерной чертой периода было создание новых научных центров в провинции, таких как новосибирский Академгородок. В сфере гуманитарных и общественных наук возродился ряд научных направлений: социология, демография, статистика, а также шел пересмотр одиозных концепций. В то же время критика сталинистских концепций в обществоведении не была достаточно глубокой и последовательной, сохранялась идеологическая заданность результатов и исследований и их зависимость от политической конъюнктуры. Образ человека науки, ученого и инженера приобрел уважение в обществе, в частности благодаря популяризации и романтизации научной деятельности в СМИ: если в «дохрущевскую» эпоху основными героями статей, репортажей, фильмов были представители рабочего класса, то в период «оттепели» деятели культуры и искусства вывели на киноэкраны литературные произведения, сделали героями стихов и песен новых романтических героев (ученых, инженеров, геологов, бескорыстно работающих во имя человеческого блага и прогресса науки, появился новый жанр — научная фантастика. Идет преодоление раннесоветского стиля, раскрепощение языка, возвращение жизнеподобия на экраны. В кинематографе на смену производственным или военным сюжетам приходят семейные; человек теперь мог рассматриваться отдельно от коллектива, он просто жил, любил, страдал, радовался жизни («Я шагаю по Москве», «Мне двадцать лет»). Изменился и жанр военного кино: война предстала как трагедия и подвиг конкретного человека, стерлись абстрактные границы патриотического, всегосударственного подвига («Летят журавли», «Судьба человека»). В комедиях все чаще можно встретить сатиру на советское общество и бюрократию. Молодая кинематография ассоциировалась с именами Г. Н. Чухрая, А. В. Баталова, С. Ф. Бондарчука. В театр пришла волна новой драматургии: пьесы А. Н. Арбузова, В. С. Розова, А. М. Володина. Из студийного движения вырос театр «Современник». 188 Литература периода «оттепели» — это яркое и уникальное явление в истории отечественной культуры. Одна из причин заметного подъема в отечественной литературе — реабилитация многих культурных деятелей, которые подверглись репрессиям при И. В. Сталине. Люди заново «открыли» для себя писателей, произведения которых ранее были запрещены, в литературу возвращались насильственно изъятые из нее имена И. Ильфа и Е. Петрова, М. И. Цветаевой, А. А. Ахматовой, С. А. Есенина, И. Э. Бабеля, О. Э. Мандельштама, М. М. Зощенко. Нравственным барометром эпохи стала «новая» поэзия (Е. Евтушенко, Р. Рождественский, А. Вознесенский), появилась «поющая поэзия» (Б. Окуджава, А. Галич, Ю. Ким), зарождавшаяся «деревенская проза» была представлена В. Распутиным, В. Беловым, Б. Можаевым, в жанре «городской» прозы работали Д. Гранин, В. Аксенов. Лидерами новых направлений в изобразительном искусстве были Э. Неизвестный, В. Сидур, Э. Белютин. «Шестидесятников» отличали высокая степень искренности и гражданственности, стремление говорить о самых злободневных и нравственных проблемах современности, ощущение личной свободы. Массовыми тиражами шла публикация отечественной и зарубежной литературной классики. Основным направлением в литературе и искусстве было стремление показать жизнь такой, какая она есть, без прикрас, излишней вычурности и парадности, без надуманного героизма — жизнь обыкновенных людей с их повседневными заботами, огорчениями и радостями. В годы «оттепели» впервые прозвучала правда о жизни в русской деревне. Г. Н. Троепольский в цикле «Из записок агронома», В. В. Овечкин в «Районных буднях» показали нищету, рассказали о том, что происходило в деревнях в период коллективизации. А. Твардовский в поэме «За далью даль» впервые говорит о культе личности Сталина. М. А. Шолохов («Судьба человека»), Ю. В. Бондарев («Батальоны просят огня», «Последние залпы»), Г. Я. Бакланов («Девять дней», «Южнее главного удара», «Пядь земли») старались передать в своих произведениях ужасы войны, показать, что война — это не только подвиги, победы и награды, но и страх, боль от потери близких, смерть. Это была «лейтенантская проза», в центре которой — отдельные судьбы отдельных людей с их переживаниями и размышлениями. Набирала популярность поэзия: в стихах люди находили источник самовыражения, поэтические вечера «поэтов-шестидесятников» — Е. А. Евтушенко, А. А. Вознесенского, Р. И. Рождественского, Б. А. Ахмадулиной — проходили с аншлагами. Показателем оживления духовной жизни было и создание большого количества новых литературно-художественных журналов, которые быстро становились популярными: «Юность», «Молодая гвардия», «Москва», «Наш современник», «Нева», «Советский экран», «Музыкальная жизнь». Органом борьбы за последовательную демократизацию был популярный журнал «Новый мир» под руководством А. Т. Твардовского, в котором в 1962 189 году была напечатана сильная по гуманистическому звучанию повесть бывшего узника ГУЛАГа А. И. Солженицына о судьбе советского политзаключенного — «Один день Ивана Денисовича». Потрясшая миллионы людей, она ясно и впечатляюще показала, что наиболее пострадал от сталинизма тот «простой человек», чьим именем власти клялись на протяжении целых десятилетий. Появилось больше возможностей для публикаций молодых поэтов, прозаиков, критиков. Возобновилось издание журнала «Иностранная литература», и советские читатели стали знакомиться с мировым литературным процессом. Самыми популярными и любимыми зарубежными писателями были Э. М. Ремарк и Э. Хемингуэй. Важно, однако, что полной свободы в литературе, как и в других сферах искусства, в эпоху «оттепели» не было и быть не могло, поскольку вся политико-идеологическая система Советского государства оставалась нетронутой. Огромное влияние на развитие культуры оказывала музыка. В СССР проникает американский джаз, в котором воплотился вызов, брошенный косности сознания, желание новизны и свободы, выражался протест против жестких идеологических устоев, имевших место во времена тоталитарной сталинской эпохи. В эпоху «оттепели» в Советском Союзе появился и такой музыкально-литературный жанр, как бардовская песня, которая сильно отличалась от песен эпохи сталинизма. Бардовская песня очень лиричная, у нее простая мелодия и интеллигентный текст, в отличие от официально-патриотических песен. Поэты писали стихотворения, подбирали музыку на гитарах и сами исполняли свои песни. Часто в основе песен бардов были не только их собственные стихи, но и стихи советских поэтов. В бардовских песнях на первый план выходят личные переживания лирического героя, его чувства и взгляды на мир. Среди исполнителей-бардов наиболее популярными были Владимир Высоцкий, Булат Окуджава, Новелла Матвеева. «Оттепель» оказалась недолгой. Оживление духовной жизни побудило партийногосударственное руководство страны предпринять меры к усилению своего влияния на деятелей культуры, используя для этого административные рычаги. Уже в конце 1950-х — начале 1960-х годов проводятся показательные кампании по искоренению инакомыслия среди интеллигенции (целенаправленная травля Бориса Пастернака в связи с присуждением ему Нобелевской премии по литературе, суд над Иосифом Бродским), усиливаются гонения на модернистов и абстракционистов, борьба против «очернительства» и «безыдейности», цензурное давление во всех сферах. В 1960-е годы ускоренный отход от «оттепели» связан с процессом над А. Синявским и Ю. Даниэлем, тенденциозной критикой Пастернака и его романа «Доктор Живаго». Власть вновь «закручивала гайки», устанавливая идеологическую цензуру. За уходящей «оттепелью» начиналось время испытаний и проверок «шестидесятников» совестью, долгом, чувством Родины: «шестидесятникам» было суждено 190 стать «почвой и судьбой» советского диссидентства и вступить в противостояние со сталинистами. Таким образом, под влиянием политических событий в среде советской интеллигенции шла идейная дифференциация. Инакомыслие этого времени воплотилось в диссидентстве, которое создало новую социокультурную и политическую ситуацию в открытом поединке с системой. Культура диссидентства представлена пьесами Розова, книгами Аксенова, стихами Евтушенко и Вознесенского, отвергнувших сталинщину и «человека-винтика». Центрами борьбы с неосталинизмом этого времени стали журнал «Новый мир», коллективы театров «Современник» и «Таганка». «Застой»: культурная жизнь в условиях стагнации Во второй половине 1960-х годов со свертыванием либеральных тенденций в политике и упадком общественных настроений появилось большое число фильмов, положенных цензурой на «полку», в которых все сильнее преобладают чувства тревоги, тоски, разочарования («Долгая счастливая жизнь»). Символическим «рубиконом» для советской интеллигенции стала Пражская весна 1968 года: после ввода советских танков в Чехословакию верить в социализм с человеческим лицом стало вряд ли возможно. С духом товарищества, доверия и диалога было покончено, и теперь советский кинематограф все чаще пускается в метафизические поиски, в те духовные сферы, что лежат за пределами и партийного, и обыденного мира. «Оттепельные» фильмы, еще недавно предназначенные для каждого советского гражданина, теперь делятся на две группы — элитарную и массовую. Отечественный кинематограф начал новую страницу своей истории. Примечательно, что почти весь «золотой фонд» отечественного кино подарила нам эпоха застоя. В период со второй половины 1960-х и до середины 1980-х годов сняты большинство самых популярных советских фильмов. В отличие от оттепельного, кино «застоя» разнородно; с экранов практически исчезли цельные и однозначные характеры: на смену молодым отважным геологам из «оттепели» пришли сорокалетние конторские служащие, неуверенные, неспособные сделать принципиальный шаг, поведение которых диктуется не возвышенными идеалами, а суммой повседневных обстоятельств, на которые нельзя повлиять, но от которых можно убежать. Типичный кинообраз этого периода — интеллигентный мужчина средних лет, у которого, казалось бы, есть все, что нужно: работа, квартира, семья, друзья. Однако он все равно чувствует себя несчастным, живущим будто не свою жизнь. Запутавшийся в мелкой лжи и отношениях с любимыми женщинами и в семейном быту, герой пытается разными способами вырваться из этого круга: бунтует, ведет себя как неуемный подросток или пытается уйти из жизни, но в итоге все равно возвращается на еще один круг все того же бессмысленного существования. Любой бунт против реальности здесь заранее обречен на провал. Режиссеры все чаще показывали проблемы коммуникации между 191 героями, где эмоциональный надрыв соседствовал с апатией и опустошенностью. В позднесоветском кино цельность жизни утрачивают не только самодостаточные работники научных институтов, но и простые люди из народа, которые, казалось бы, должны быть оплотом надежности. Но и они уже не хотят встраиваться в рутинную правильную жизнь, единственное, чего им хочется, — это бесконечного праздника, который помог бы заглушить нарастающую в душе тревогу. Позднесоветские героини, в свою очередь, сосредоточены на поисках семейного счастья. Классический кинообраз тех лет — успешная начальница с неустроенной личной жизнью. Высокое карьерное положение представляется для нее скорее проблемой, и она втайне мечтает о скромном семейном гнездышке. Киногероини, как правило, предельно реальны: они недовольны, измучены, смотрят на мужчин с укором и состраданием, все чаще в отношениях с ними берут на себя роль опекающий матери. Частная жизнь неизбежно затмевает для героев эпохи застоя былые коллективные идеалы. Этот процесс прекрасно отобразил Эльдар Рязанов, чьи фильмы стали энциклопедией поздней советской жизни. На экран просачивается усталость жителей страны от идеологии, революционный пламенный мотор заменяется ритуальными действиями, уже растерявшими смысл. Герой эпохи застоя замыкается в собственном внутреннем мире, убегая от проблем, он больше не верит в громкие лозунги, но зато ловко использует их в собственных интересах. Персонажи, пламенно верные социалистическим идеалам, в оптике позднего советского кино выглядят чудаковатыми одиночками, противостоящими равнодушному окружению. Эпоха застоя — расцвет военного кино. Позднее советское поколение чувствовало смутную тоску по героическим временам, когда было точно понятно, кто свой, а кто чужой. В культуре окончательно сформировался монументальный образ отца — героя Великой Отечественной, пожертвовавшего собой ради будущего страны. Наступает время военных киноэпопей. Громоздкие и крупнобюджетные фильмы были призваны закрепить в сознании зрителей официозную версию Великой Отечественной войны. Именно в этот момент возникает государственный культ войны, возобновляются Парады Победы. Более человечную интонацию в разговоре о войне предлагают жанровые эксперименты на стыке драмы и комедии. В фильме «А зори здесь тихие» нет ни горящих танков, ни эпичных взрывов, ни сложных постановочных столкновений с противником, но он нисколько не уступает в напряжении высокобюджетному кино. Максимально реалистичный образ войны воссоздан в фильме «Проверка на дорогах»: в нем нет романтизации войны, но есть ощущение ее травмирующей обыденности; во многом из-за конфликта между официозной версией великой истории и попыткой представить правду жизни эта картина легла на полку. Все, что представлялось неблагонадежным, вырезалась или отправлялась на доработку. 192 В условиях тотальной идеологизации всех сфер жизни общественные науки развиваться успешно не могли: в идеологии господствовал крайний догматизм, быстро нарастали реакционные тенденции. Возобновилась жесткая цензура всех публикуемых произведений, выставок. Однако для развития естественных наук существовали сравнительно благоприятные условия, так как в их результатах были заинтересованы оборонные отрасли и экономика. Успехи были достигнуты в космонавтике, физике высоких энергий, в химии, математике. Школы, специальные средние и высшие учебные заведения развивались в традиционных рамках. Преимуществом их было сохранение в основе обучения принципов фундаментального и систематического образования, недостатком — идеологизированность и конъюнктурность, бюрократизация и формализм в учебном процессе. Серьезная проблема состояла также в том, что в силу экономических трудностей материально-техническое оснащение учреждений было, как правило, неудовлетворительное. В литературно-художественной жизни 1970-х — первой половины 1980-х годов выделяют три основных направления. Первое направление — так называемый советский официоз — официально признанные авторы и их произведения. Это направление отличала верность советской политике и идеологии, стремление к решению воспитательных и пропагандистских задач средствами литературы и искусства. Служа системе, творческая интеллигенция этого направления умела в то же время поставить систему на службу себе. В рамках официальной культурной жизни проводились многочисленные показательные идейнокультурные мероприятия: слеты, конкурсы, фестивали. «Высшим достижением» официальной культуры стало присуждение Л. И. Брежневу Ленинской премии по литературе. Второе направление может быть охарактеризовано как либеральное. Литература и искусство этого направления оформлялись в годы «оттепели» и в новых условиях пытались сохранить верность ее настроениям. Желание сказать как можно больше правды заставляло авторов противостоять цензуре, отсюда возникла метафоричность их текстов; стремясь пробиться к зрителю или читателю, эти авторы вынуждены были идти на определенные компромиссы. Литература этого направления представлена В. Беловым, В. Распутиным, Ю. Трифоновым, Ю. Бондаревым, В. Шукшиным, Ф. Искандером, Е. Евтушенко и др. В музыке прижизненным классиком был Д. Шостакович, хотя далеко не все в его творчестве принималось официальной критикой. В кинематографии наиболее значительные произведения были созданы А. Тарковским, А. Германом, Э. Климовым. Противостояли напору цензуры театры Ю. Любимова и Г. Товстоногова. Третье направление — нонконформисты. Эти авторы поднимали наиболее острые и актуальные для советской действительности вопросы, они создавали произведения без ориентации на массового читателя и зрителя, путь к которому был прегражден, а «для себя», 193 «для друзей», «в стол». Средствами их распространения был «самиздат», а публикация была возможна только за границей. Нонконформизм являлся антиподом официальной советской культуры. Центральными фигурами нонконформизма были А. Солженицын и В. Высоцкий. В изобразительном искусстве к этому направлению можно отнести В. Сидура, Э. Неизвестного, Э. Белютина, В. Попкова. В музыке — А. Шнитке, Г. Канчели, С. Губайдулину. Политика в отношении нонконформистов заключалась в их изоляции от читателей, зрителей, слушателей (запрещение публикаций, концертов, вставок), в лишении возможности работать, а заначит, в лишении средств к существованию, в «выдавливании в эмиграцию». Легально и нелегально многие деятели отечественной литературы и искусства покидали СССР (побеги во время зарубежных гастролей). Наряду с очевидными негативными явлениями период стагнации нес в себе и определенный прогрессивный потенциал. Это был этап идейного самоопределения, роста гражданской и профессиональной зрелости. Стремление к духовному самосохранению стимулировало создание многих значительных произведений. Культурная жизнь на этапе «перестройки» Изменение общественно-политической атмосферы в середине — второй половине 1980-х годов, попытка построить социализм с «человеческим лицом» закономерно вели к изменениям в культурной жизни. Камертоном культурной жизни периода «перестройки» была литература. С провозглашением курса гласности и отменой прямых цензурных запретов вновь стало возможно рассмотрение средствами литературы и искусства тех проблем, которые раньше были «закрыты». В центре внимания оказались вопросы исторического прошлого страны. Особенно пристальное внимание уделялось истории 1920—1930-х годов, разоблачению сталинизма («Мужики и бабы» В. Можаева, «Дети Арбата» А. Рыбакова, «Белые одежды» В. Дудинцева, пьесы М. Шатрова), были опубликованы произведения, прямо рассказывавшие о репрессиях («Крутой маршрут» Е. Гинзбурга, «Колымские рассказы» В. Шаламова). В отечественную литературу стали возвращаться произведения, запрещенные или «неудобные» для прежних властей: стихи М. Волошина, Н. Гумилева, М. Цветаевой, произведения М. Булгакова. Это было возвращение более полное, чем когда-либо прежде. Произведения публицистические и оппозиционные советской власти печатались без изъятий и ограничений — «Окаянные дни» И. Бунина, «Несвоевременные мысли» М. Горького. Началась публикация наиболее значительных произведений русских философов (Н. Бердяева, П. Флоренского, С. Булгакова), которые в 1920-е годы находились в идейной оппозиции большевизму. Возвращались произведения не только из 1920—1930-х, но и из 1960—1970 годов: А. Галича, В. Некрасова, И. Бродского, А. Солженицына, В. Аксенова. Эти 194 произведения публиковались в «толстых журналах», на их основе создавались пьесы и кинофильмы. Открылась возможность познакомиться с произведениями зарубежных авторов, посвященными российской истории (А. Кестлер, Д. Оруэлл). Оживились контакты с зарубежной интеллигенцией путем организации взаимных гастролей, совместных изданий. Появление множества «задержанных» ранее произведений способствовало возрождению нравственных, социальных и эстетических ориентиров, утверждению понятия гуманизма. Оживилась концертная деятельность. Получили признание произведения А. Шнитке, С. Губайдулиной. Художественные выставки знакомили с лучшими произведениями отечественного авангарда начала ХХ века (К. Малевич, М. Шагал) и современным авангардом (М. Шемякин, Э. Неизвестный, В. Сидур). Вышли в прокат запрещенные ранее фильмы («Проверка на дорогах» А. Гельмана, «Иди и смотри» Э. Климова). Наиболее значительным кинопроизведением новой тематики стал фильм «Покаяние» Т. Абуладзе. Появление новых произведений, новой тематики и возвращение ранее отвергнутых произведений вызывало в обществе неоднозначное отношение: от восторженного наслаждения прежде «запретным плодом» до обвинений в очернительстве отечественной истории. Стремление осмыслить происходящее дало толчок к созданию произведений на современные темы (Ю. Поляков, В. Каледин, А. Кабаков, С. Алексиевич). Эти произведения стали результатом впервые возможного в послеоктябрьской истории свободного художественного творчества. Изменение политико-идеологических условий существования вызывало в интеллигенции, как и в других слоях населения, идейное размежевание. Среди интеллигенции выявилась как растерянность, так и крайний радикализм левого и правого толка. Противоречия между отдельными группами привели к расколу творческих союзов и возникновению новых объединений. Вступавшие в литературно-художественную жизнь «восьмидесятники» были сравнительно далеки от политики. Они выдвигали собственные эстетические теории (метареализм, концептуализм), но, по сути, во многом повторяли авангардистские искания начала века. Весьма ценным было утверждение в общественном сознании простой мысли о том, что литература и искусство не должны обслуживать политику. Многие проблемы культурной жизни лежали вне собственно культурного процесса. Материальное положение учреждений и организаций социально-культурной сферы становились все более трудным изза углубления экономического кризиса. Разрушалась материальная база библиотек, театров и киностудий, концертных залов, типографий, научных организаций и учебных заведений. Материальные проблемы и невозможность интеллигенции искать контракты для их решить побуждали представителей работы за рубежом или эмигрировать. Коммерциализация сферы культуры отразилась в первую очередь на журналистике, 195 книгоиздании, эстраде и кино. Для этих отраслей продукция западной масс-культуры стала ориентиром. Быстроликвидная импортная поп-продукция, как правило низкого качества, постепенно занимала доминирующее место в кинотеатрах, на полках книжных лавок, в репертуаре поп- и рок-групп. В целом относительная политическая свобода позволила появиться в отечественной культуре всему разнообразию субкультурных течений. Культура постсоветского периода Культурная жизнь России конца ХХ-го — начала ХХI века — многомерный и противоречивый процесс. Она развивалась в условиях перехода к рыночным отношениям, при заимствовании западных технологий развития общества без учета национальных особенностей и традиций российской истории. Эти процессы усугублялись отсутствием должного финансирования со стороны государства. Разрушение советской политической системы открыло в 1990-е годы новые возможности в развитии культуры. Была ликвидирована цензура, идеологический диктат в науке, искусстве, образовании. Начался переход от монопольно господствовавших в культуре структур к плюрализму. Существенным изменением в культуре стало преодоление в рамках международной политики «нового мышления» разрыва между отечественной и зарубежной культурой. В жизнь России возвращалось духовное наследие русской эмиграции. Происходившие процессы в культурной сфере были связаны с трудностями реформирования и изменениями социально-экономического состояния страны. С одной стороны, правительство декларировало приоритет образования и культуры в политике нового государства, с другой стороны, на практике культурная сфера не получала полноценного финансирования. Находящиеся на бюджете учреждения образования, науки, искусства финансировались по остаточному принципу, получая минимальные средства. В связи с трудным материальным положением многие деятели отечественной культуры уходили из профессии, уезжали за рубеж. Новой тенденцией стало появление частных учреждений и организаций в сфере культуры, которая в рыночных условиях 1990-х годов стала рассматриваться частным капиталом прежде всего как область предпринимательства и возможность получения прибыли. Проявление спонсорства и меценатства было в меньшей степени. Существенной проблемой для национальной культуры явилось господство массового вкуса и вторжение стандартов западной массовой культуры. Вестернизация в России сопровождалась деятельностью иностранных организаций и фондов со своими образцами литературы, кинематографа, музыки. Осознавалась угроза утраты национальной самобытности отечественной культуры. Состояние отечественной культуры этого периода 196 можно характеризовать как переходное, в контексте которого переплетались различные черты и тенденции. Фундаментальная и прикладная наука были вынуждены приспосабливаться к рыночным отношениям, признаком ее кризиса стал заметный отток квалифицированных кадров. Снизилось качество подготовки молодых специалистов в вузах, которые начали деятельность на коммерческой основе. Введение платы за обучение пропорционально отразилось на возможности получения высшего образования молодыми людьми из малообеспеченных семей. Финансовые трудности ставили в крайне тяжелое положение региональных руководителей. Культурные центры в небольших городах, селах (театры, картинные галереи, клубы, дома и дворцы культуры, кинотеатры, студии детского и юношеского творчества, кружки) закрывались, их площади сдавались в аренду или перепрофилировались под питейно-развлекательные заведения. Кинопродукция вестернизации (боевики, сериалы США, Латинской Америки, Восточной Азии) заполняла экраны, популяризируя ценности западного мира, и становилась не только основным развлечением для пожилого населения, но и в определенной мере элементом воспитания российской молодежи. Вместе с тем с 2000-х годов в области культуры и искусства наметились и позитивные тенденции. Расширилась сфера художественного творчества и его новые организационные формы: культурно-творческие общества, новые театры, художественные выставки, музыкальные, теле- и кинофестивали. Бюджетное финансирование направляется на поддержание в рабочем состоянии сети научных, образовательных учреждений, библиотек, музеев, памятников истории и культуры. Выполнены знаковые проекты по реставрации Большого Кремлевского дворца, воссоздан Храм Христа Спасителя в Москве, восстановлен Храм Спаса на Крови в Петербурге, отремонтированы Большой театр, Государственная публичная библиотека. Развивается самодеятельное непрофессиональное художественное творчество, восстанавливаются забытые художественные промыслы. Фактором культурного развития общества в современных условиях становится использование новейших информационных технологий. В национальной культуре конца ХХ века действовали разрушительные тенденции, обусловленные «вестернизацией» и коммерциализацией. Одновременно с этим усиливалось стремление государства и общества возродить в культуре национальные исторические и культурные традиции, взаимодействующие с другими культурами мира. 197 СПИСОК ЛИТЕРАТУРЫ 1. Алексеев, С. В. Мифы и фальсификации в российской истории / С. В. Алексеев, О. А. Плотникова // Знание. Понимание. Умение. — 2015. — № 1. — С. 161—171. — DOI: 10.17805/zpu.2015.1.15 2. Аллахвердян, А. Г. Психология науки / А. Г. Аллахвердян, Г. Ю. Мошкова, А. В. Юревич, М. Г. Ярошевский. — Москва : Флинта, 1998. — 312 с. 3. Андреев, А. Ю. История и хаос: новые подходы в синергетике / А. Ю. Андреев, Л. И. Бородкин, М. И. Левандовский // Сравнительное изучение цивилизаций мира (междисциплинарный подход) : сб. ст. / отв. ред. К. В. Хвостова. — Москва : Институт всеобщей истории РАН, 2000. — С. 75—103. 4. Афиногенова, Т. Е. Очерки теории и методологии истории : учеб. пособие / Т. Е. Афиногенова. — Киров : Изд-во ВятГУ, 2009. — 65 с. 5. Багатурия, Г. А. К вопросу о развитии марксистской теории формационного преобразования общества / Г. А. Багатурия // Социализм 21: 14 текстов постсоветской школы критического марксизма. — Москва : Культурная революция, 2009. — С. 165—212. 6. Багдасарян, В. Э. Антироссийские исторические мифы / В. Э. Багдасарян. — СанктПетербург : Питер, 2016. — 382 с. 7. Барг, М. А. Эпохи и идеи: становление историзма / М. А. Барг. — Москва : Мысль, 1987. — 348 с. 8. Бергер, П. Социальное конструирование реальности. Трактат по социологии знания / П. Бергер, Т. Лукман ; пер. с англ. Е. Д. Руткевич. — Москва : Медиум, 1995. — 323 с. 9. Бердяев, Н. А. Истоки и смысл русского коммунизма / Н. А. Бердяев. — Москва : Наука, 1990. — 224 с. 10. Березовая, Л. Г. История русской культуры : в 2 ч. Ч. 1–2 / Л. Г. Березовая, Н. П. Берлякова. — Москва : ВЛАДОС, 2002. — 400 с. 11. Боден, Ж. Метод легкого познания истории / Ж. Боден ; пер. с фр. М. С. Бобковой. — Москва : Наука, 2000. — 412 с. 12. Бодрийяр, Ж. Общество потребления. Его мифы и структуры / Ж. Бодрийяр ; пер. с фр. Е. А. Самарской. — Москва : Республика : Культурная революция, 2006. — 269 с. 13. Бокарев, Ю. П. Бунт и смирение (крестьянский менталитет и его роль в крестьянских движениях) / Ю. П. Бокарев // Менталитет и аграрное развитие России (XIX— XX вв.) : материалы межд. конф. (Москва, 14—15 июня 1994 г.). — Москва : РОССПЭН, 1996. — С. 167—172. 198 14. Болингброк, Г. Письма об изучении и пользе истории / Г. Болингброк ; пер. c англ. — Москва : Наука, 1978. — 360 с. 15. Бордюгов, Г. А. «Войны памяти» на постсоветском пространстве / Г. А. Бордюгов. — Москва : АИРО-ХХI, 2011. — 256 с. 16. Бородин, Л. И. Историческая синергетика: еще раз о роли личности в истории / Л. И. Бородин // XXI век: актуальные проблемы исторической науки : материалы междунар. науч. конф., посв. 70-летию БГУ. — Минск : БГУ, 2004. — С. 308—310. 17. Бородкин, Л. И. Бифуркации в процессах эволюции природы и общества: общее и особенное в оценке И. Пригожина / Л. И. Бородкин // Информационный бюллетень ассоциации «История и компьютер». — 2002. — № 29. — С. 143—153. 18. Будущее непредсказуемо, но предвидимо : интервью с И. В. Бестужевым-Ладой / записал д-р филос. наук А. Г. Пырин // Век глобализации. — 2010. — № 1. — С. 45—52. 19. Бутакова, М. М. Экономическое прогнозирование: методы и приемы практических расчетов : учеб. пособие / М. М. Бутакова. — Москва : КНОРУС, 2008. — 168 с. 20. Быковская, Г. А. Отечественная история: основные тенденции развития русской истории : учеб. пособие / Г. А. Быковская, А. Н. Злобин, И. В. Иноземцев, Е. А. Бережная. — Воронеж : Воронежский университет инженерных технологий, 2010. — 164 с. 21. Быховский, Н. Я. Русская община и земельная реформа / Н. Я. Быховский. — Москва : Универсальная библиотека, 1917. — 38 с. 22. Вайнштейн, О. Л. Западноевропейская средневековая историография / О. Л. Вайнштейн. — Москва ; Ленинград : Наука, 1964. — 483 с. 23. Валлерстайн, И. Анализ мировых систем / И. Валлерстайн. — Москва : URSS : Ленанд, 2020. — 400 с. 24. Василькова, В. В. Порядок и хаос в развитии социальных систем. Синергетика и теория социальной самоорганизации / В. В. Василькова. — Санкт-Петербург : Лань, 1999. — 480 с. 25. Великая Отечественная война 1941-1945 годов [Текст] : в 12 т. / М-во обороны Российской Федерации ; главная ред. комис.: А. Э. Сердюков (пред.) [и др.]. - Москва : Кучково поле, 2011-2014. 26. Великая Победа : в 15 т. / под общ. ред. С. Е. Нарышкина, А. В. Торкунова; Моск. гос. ин-т междунар. отношений (ун-т) МИД России, Центр военно-политических исследований. — М. : МГИМО–Университет, 2015. 27. Вызов культурной дерусификации (россиефобии) и государственный ответ / С. С. Сулакшин, В. Э. Багдасарян, В. В. Волк [и др.]. — Москва : Наука и политика, 2017. — 400 с. 199 28. Галин, С. А. Отечественная культура ХХ века / С. А. Галин. — Москва : ЮНИТИДАНА, 2003. — 479 с. 29. Галушка, А. Кристалл роста к русскому экономическому чуду / А. Галушка, А. Ниязметов, М. Окулов. — Москва : Наше завтра, 2021. — 360 с. 30. Гаспаров, М. Л. История мировой культуры / М. Л. Гаспаров. — Москва : АСТ, 2017. — 736 с. 31. Генезис и развитие феодализма в России. Проблемы идеологии и культуры : межвуз. сб. / под ред. И. Я. Фроянова. — Ленинград : Изд-во Ленинградского ун-та, 1987. — 227 с. 32. Герасимов, Г. И. Прошлое как объект истории / Г. И. Герасимов // Genesis: исторические исследования. — 2017. — № 10. — С. 1—19. — DOI: 10.25136/2409868X.2017.10.24068 33. Геродот. История / Геродот ; пер. с др.-греч. Г. А. Стратановского. — СанктПетербург : Азбука, 2015. — 768 с. 34. Герье, В. Философия истории от Августина до Гегеля / В. Герье. — Москва : Печатня С. П. Яковлева, 1915. — 271 с. 35. Горемыкина, В. И. Об общине и индустриальном хозяйстве в Древней Руси / В. И. Горемыкина // История СССР. — 1973. — № 5. — С. 134—142. 36. Городецкий, Г. «Миф Ледокола». Накануне войны / Г. Городецкий. — Москва : Прогресс-Академия, 1995. — 352 с. 37. Громыко, М. М. Традиционные нормы поведения и формы общения русских крестьян в XIX веке / М. М. Громыко. — Москва : Наука, 1986. — 276 с. 38. Гумилев, Л. Н. От Руси к России / Л. Н. Гумилев. — Москва : АСТ : ОГИЗ, 2019. — 320 с. 39. Гуревич, А. Я. Средневековый мир: культура безмолвствующего большинства / А. Я. Гуревич. — Москва : Искусство, 1990. — 396 с. 40. Гусейнов, Р. История мировой экономики. Запад — Восток — Россия : учеб. пособие / Р. Гусейнов. — Новосибирск : Сибирское университетское изд-во, 2004. — 551 с. 41. Даймонд, Д. Ружья, микробы и сталь. Истории человеческих сообществ / Д. Даймонд ; пер. с англ. М. Колопотина. — Москва : АСТ, 2022. — 768 с. 42. Данилевский, Н. Я. Россия и Европа / Н. Я. Данилевский. — Москва : Юрайт, 2019. — 453 с. 43. Десницкий, С. Е. Юридическое рассуждение о разных понятиях, какие имеют народы о собственности имения в различных состояниях общежительства… говоренное… апреля 21 дня 1781 года // Избранные произведения русских мыслителей второй половины 200 XVIII века : в 2 т. Т. 1 / под общ. ред. И. Я. Щипанова. — Москва : Госполитиздат, 1952. — С. 268—286. 44. Дюков, А. Р. «Русский должен умереть!» От чего спасла нас Красная Армия / А. Р. Дюков. — Москва : Эксмо, 2011. — 477 с. 45. Дюков, А. Р. Второстепенный враг: ОУН, УПА и решение «еврейского вопроса» / А. Р. Дюков. — Москва : Историческая память, 2009. — 152 с. 46. Дюков, А. Р. Миф о геноциде. Репрессии советских властей в Эстонии (1940— 1953) / А. Р. Дюков. — Москва : Алексей Яковлев, 2007. — 138 с. 47. Дюрант, У. Уроки истории. Закономерности развития цивилизации за 5000 лет / У. Дюрант, А. Дюрант. — Москва : Манн, Иванов и Фербер, 2019. — 224 с. 48. Едронова, В. Н. Содержание, структура и специфические особенности науки как особого вида деятельности / В. Н. Едронова, А. О. Овчаров // Экономический анализ: теория и практика. — 2013. — № 2 (305). — С. 2—14. 49. Жуков, Е. М. Очерки методологии истории / Е. М. Жуков. — Москва : Наука, 1987. — 254 с. 50. Забегайло, О. Н. Духовное понимание истории. История мироздания в свете православного вероучения и научных фактов / О. Н. Забегайло. — Москва : Русский центр, 2006. — 655 с. 51. Забелин, И. Е. Домашний быт русского народа в XVI и XVII столетиях. Т. II. Домашний быт русских царей в XVI и XVII столетиях / Забелин И. Е. — Москва : Языки русской культуры, 2001. — 790 c. 52. Зарецкий, Ю. П. Стратегии понимания прошлого: теория, история, историография / Ю. П. Зарецкий. — Москва : Новое литературное обозрение, 2011. — 384 с. 53. Зверева, Г. И. Понятие «исторический опыт» в «новой философии истории» / Г. И. Зверева // Теоретические проблемы исторических исследований : информ.-аналит. бюл. Центра теоретических проблем исторической науки. Вып. 2 / отв. ред. Е. И. Пивовар. — Москва : Изд-во МГУ им. М. В. Ломоносова, 1999. — С. 104—117. 54. Историография античной истории : учеб. пособие / В. И. Кузищин, А. И. Немеровский, Э. Д. Фролов [и др.] ; под ред. В. И. Кузищина. — Москва : Высшая школа, 1980. — 416 с. 55. Историография истории России : учеб. пособие / под ред. А. А. Чернобаева. — Москва : Юрайт, 2014. — 552 с. 56. Историческая политика в XXI веке : сб. ст. / под ред. А. Миллера, М. Липмана. — Москва : Новое литературное обозрение, 2012. — 648 с. 201 57. Источниковедение : учебник для академического бакалавриата / А. В. Сиренов, Е. Д. Твердюкова, А. И. Филюшкин [и др.] ; под ред. А. В. Сиренова. — Москва : Юрайт, 2015. — 396 с. 58. Источниковедение истории СССР / под ред. И. Д. Ковальченко. — Москва : Высшая школа, 1981. — 496 с. 59. Кагарлицкий, Б. Ю. Периферийная империя: Россия и миросистема / Б. Ю. Кагарлицкий. — 3-е изд., испр. и доп. — Москва : Либроком, 2012. — 456 с. 60. Капица, Ф. С. История мировой культуры / Ф. С. Капица. — Москва : АСТ, 2010. — 608 с. 61. Капкан, М. В. Культура повседневности / М. В. Капкан. — Екатеринбург : Изд-во Уральского федерального ун-та : ЭБС АСВ, 2016. — 112 c. 62. Карамзин, Н. М. История государства Российского : в 12 т. Т. 1–12 / Н. М. Карамзин. — Санкт-Петербург : Типография Н. Греча, 1818—1829. 63. Кареев, Н. Сущность исторического процесса и роль личности в истории / Н. Кареев. — Москва : ЁЁ Медиа, 2012. — 586 с. 64. Карлейль, Т. Герои, почитание героев и героическое в истории / Т. Карлейль. — Москва : Эксмо, 2008. — 864 с. 65. Классификация русских письменных источников по отечественной истории / отв. ред. Л. В. Черепнин ; Ин-т истории СССР АН СССР. — Москва : Наука, 1975. — 282 с. 66. Ключевский, В. О. Курс русской истории : в 5 ч. Ч. 1–5 / В. О. Ключевский. — Москва : Синодальная типография, 1904—1922. 67. Ключевский, В. О. Курс русской истории. Полное издание в одном томе / В. О. Ключевский. — Москва : Альфа-книга, 2009. — 1198 с. 68. Ключников, С. А. Использование синергетического (бифуркационного) направления системного подхода для изучения социума / С. А. Ключников // Вестник Самарского университета. Экономика и управление. — 2018. — Т. 9. — № 4. — С. 21—25. 69. Ковальченко, И. Д. Методы исторического исследования / И. Д. Ковальченко. — Москва : Наука, 1987. — 440 с. 70. Козин, Н. Г. Россия. Что это? В поисках идентификационных сущностей / Н. Г. Козин. — Москва : Академический проект : Альма Матер, 2012. — 527 с. 71. Козлов, В. И. Тайны фальсификации. Анализ подделок исторических источников XVIII—XIX вв. : пособие для преподавателей и студентов вузов / В. П. Козлов. — 2-е изд. — Москва : Аспект-Пресс, 1996. — 272 с. 72. Комаров, И. Еще раз о роли личности в истории / И. Комаров. — Орел : [б. и.], 1990. — 568 с. 202 73. Кордонский, С. Сословная структура постсоветской России / С. Кордонский. — Москва : Ин-т фонда «Общественное мнение», 2008. — 216 с. 74. Косминский, Е. А. Историография средних веков: V в. — середина XIX в. : лекции / Е. А. Косминский. — Москва : Изд-во МГУ им. М. В. Ломоносова, 1963. — 430 с. 75. Костомаров, Н. И. Русская история в жизнеописаниях ее главнейших деятелей / Н. И. Костомаров. — Москва : Юрайт, 2017. — 436 с. 76. Кукарцева, М. А. Современная философия истории США / М. А. Кукарцева. — Иваново : Изд-во Ивановского гос. ун-та, 1998. — 215 с. 77. Кушниренко, В. В. Направления фальсификации отечественной военной истории и основные формы работы по противодействию ей / В. В. Кушниренко, Ю. И. Ольховик // Гуманитарный вестник Военной академии ракетных войск стратегического назначения. — 2018. — № 4—2 (12). — С. 155—163. 78. Лаппо-Данилевский, А. С. Методология истории : учеб. пособие / А. С. ЛаппоДанилевский. — Москва : Территория будущего, 2006. — 472 с. 79. Лаппо-Данилевский, А. С. Методология истории. Введение / А. С. ЛаппоДанилевский // Журнал социологии и социальной антропологии. — 2013. — № 3 (68). — С. 44—58. 80. Лаптева, М. П. Исторические законы и альтернативы / М. П. Лаптева // Теория и методология истории : курс лекций / М. П. Лаптева. — Пермь : Изд-во Пермского гос. ун-та, 2006. — С. 158—175. 81. Лачаева, М. Ю. Историография истории России до 1917 года : учебник : в 2 т. / М. Ю. Лачаева, Г. Р. Наумова, Н. М. Рогожин ; под ред. М. Ю. Лачаевой. — Москва : Владос, 2004. — 384 с. 82. Лотман, Ю. М. Внутри мыслящих миров. Человек — текст — семиосфера — история / Ю. М. Лотман. — Москва : Языки русской культуры, 1996. — 464 с. 83. Лукиан. Как следует писать историю / Лукиан ; пер. С. Толстой // Избранная проза / пер. с др.-греч. — Москва : Правда, 1991. — С. 626—650. 84. Лурье, С. В. Восприятие народом осваиваемой территории / С. В. Лурье // Общественные науки и современность. — 1998. — № 6. — С. 61—74. 85. Ляхова, Л. Н. Проблема объективных законов истории в исторической науке / Л. Н. Ляхова, Н. В. Галанина // Вестник Удмуртского университета. Серия «Философия. Психология. Педагогика». — 2006. — № 3. — С. 127—140. 86. «Мы» и «они»: Великая Отечественная война в оценках англо-американской общественности и современной историографии : монография / С. О. Буранок, Ю. А. Никифоров, Д. В. Суржик [и др.]. — Самара : Асгард, 2015. — 384 с. 203 87. Манхейм, К. фон. Идеология и утопия / К. фон Манхейм // Диагноз нашего времени / пер. с нем. и англ. — Москва : Юрист, 1994. — С. 7—8. 88. Мартин, Т. Империя «положительной деятельности». Нация и национализм в СССР. 1929—1939 / Т. Мартин. — Москва : РОССПЭН, 2011. — 662 с. 89. Мединский, В. Р. Война. Мифы СССР. 1939—1945 / В. Р. Мединский. — Москва : Олма медиа групп : Просвещение, 2011. — 656 с. 90. Мединский, В. Р. О русском рабстве, грязи и «тюрьме народов» / В. Р. Мединский. — Москва : Олма медиа групп : Просвещение, 2009. — 542 с. 91. Мединский, В. Р. О том, кто и когда сочинял мифы о России / В. Р. Мединский. — Москва : Олма медиа групп : Просвещение, 2015. — 240 с. 92. Медушевская, О. М. Теория, история и метод источниковедения / О. М. Медушевская // Источниковедение: теория, история, метод. Источники российской истории / И. Н. Данилевский, В. В. Кабанов, О. М. Медушевская, М. Ф. Румянцева. — Москва : Изд-во РГГУ, 1998. — C. 19—168. 93. Мельтюхов, В. И. Споры вокруг 1941 года: опыт критического осмысления одной дискуссии // Отечественная история. — 1994. — № 3. — С. 4—22. 94. Меттан, Г. Запад — Россия: тысячелетняя война. История русофобии от Карла Великого до украинского кризиса / Г. Меттан. — Москва : Paulsen, 2017. — 468 с. 95. Милов, Л. В. Великорусский пахарь и особенности российского исторического процесса / Л. В. Милов. — Москва : РОССПЭН, 1998. — 574 с. 96. Милюков, П. Н. Очерки по истории русской культуры : монография : в 3 т. Т. 1. Ч. 1 / П. Н. Милюков. — Москва : Директ-Медиа, 2007. — 722 с. 97. Михайловский, Н. К. Герои и толпа / Н. К. Михайловский // Избранные труды по социологии : в 2 т. Т. 2. — Санкт-Петербург : Алетейя, 1998. — С. 5—92. 98. Могильницкий, Б. Г. Введение в методологию истории : учеб. пособие. — Москва : Высшая школа, 1989. — 178 с. 99. Могильницкий, Б. Г. Историческая альтернативность: методологический аспект // Вопросы истории. — 1990. — № 3. — С. 3—18. 100. Моисеев, H. H. Алгоритмы развития / Н. Н. Моисеев. — Москва : Наука,1987. — 304 с. 101. Нагорный, Н. Н. Способы противодействия фальсификации отечественной истории: социально-философский анализ / Н. Н. Нагорный, Л. А. Нагорная // Modern Science. — 2019. — № 10–1. — С. 352—354. 102. Назаретян, А. П. Агрессия, мораль и кризисы в развитии мировой культуры (Синергетика исторического прогресса) / А. П. Назаретян. — Москва : Наследие, 1996. — 184 с. 204 103. Нарочницкая, Н. А. Великие войны XX столетия. Ревизия и правда истории / Н. А. Нарочницкая. — Москва : Вече, 2010. — 352 с. 104. Национальные истории в советском и постсоветском государствах. — Москва : Фонд Фридриха Науманна : АИРО–ХХ, 2003. — 432 с. 105. Невский, Б. И. А что, если бы? Альтернативная история как наука / Б. И. Невский // Мир фантастики. — 2004. — № 10. — С. 12—16. 106. Неживых, Н. А. Системные причины фальсификации Новейшей истории России / Н. А. Неживых // Морская стратегия и политика России в контексте обеспечения национальной безопасности и устойчивого развития в ХХI веке : сб. науч. трудов. — Севастополь : ЧВВМУ, 2019. — С. 67—71. 107. Никифоров, Ю. А. Фальсификация истории Второй мировой войны: к постановке проблемы / Ю. А. Никифоров // Великая Победа : в 15 т. / под общ. ред. С. Е. Нарышкина, А. В. Торкунова. — Москва : МГИМО–Университет, 2015. 108. Никологорская, О. Н. Картины истории России. — Москва : Белый город, 2009. — 312 с. 109. О Российском историческом обществе // Российское историческое общество. — URL: https://historyrussia.org/ob-obshchestve/o-nas.html (дата обращения: 17.04.2020). 110. Обман как повседневная практика. Индивидуальные и коллективные стратегии поведения : кол. монография / под ред. О. И. Тогоевой, О. Е. Кошелевой. — Москва : ИВИ РАН, 2016. — 360 с. 111. Павленко, Н. Три так называемых завещания Петра I / Н. Павленко // Вопросы истории. — 1979. — № 2. — С. 129—144. 112. Панарин, А. С. Православная цивилизация / А. С. Панарин ; сост., предисл. В. Н. Расторгуев ; отв. ред. О. А. Платонов. — Москва : Институт русской цивилизации, 2014. — 1248 с. 113. Пантин, В. И. Историческое прогнозирование в XXI веке: циклы Кондратьева, эволюционные циклы и перспективы мирового развития : монография / В. И. Пантин, В. В. Лапкин. — Дубна : Феникс+, 2014. — 455 c. 114. Пантин, В. И. Философия исторического прогнозирования: ритмы истории и перспективы мирового развития в первой половине XXI века / В. И. Пантин, В. В. Лапкин. — Дубна : Феникс+, 2006. — 448 с. 115. Паршев, А. П. Почему Россия не Америка / А. П. Паршев. — Москва : Крымский мост : Форум, 2003. — 412 с. 116. Пленков, О. Ю. Мифы нации против мифов демократии: немецкая политическая традиция и нацизм / О. Ю. Пленков. — Санкт-Петербург : РХГИ, 1997. — 570 с. 205 117. Плеханов, Г. В. Избранные философские произведения : в 5 т. Т. 1–5 / Г. В. Плеханов. — Москва : Госполитиздат, 1956—1958. 118. Плеханов, Г. В. Личность и история / Г. В. Плеханов. — Москва : Трикста, 2018. — 640 с. 119. Плеханов, Г. В. О материалистическом понимании истории / Г. В. Плеханов // Избранные философские произведения : в 5 т. Т. 2. — Москва : Госполитиздат, 1956. — С. 236—266. 120. Пригожин, И. Порядок из хаоса: новый диалог человека с природой / И. Пригожин, И. Стенгерс ; пер. с англ. — Москва : Прогресс, 1986. — 432 с. 121. Пригожин, И. Философия нестабильности / И. Пригожин // Вопросы философии. — 1991. — № 6. — C. 46—52. 122. Радищев, А. Н. Полное собрание сочинений : в 3 т. Т. 1–2 / А. Н. Радищев. — Москва ; Ленинград : Академия наук СССР, 1938—1941. 123. Раппопорт, Ш. Философия истории в ее главнейших течениях / Ш. Раппопорт. —2-е изд. — Москва : Ленанд, 2015. — 184 с. 124. Руднев, В. П. Прочь от реальности: исследования по философии текста / В. П. Руднев. — Москва : Аграф, 2000. — 432 с. 125. Русская философия. Энциклопедия / под общ. ред. М. А. Маслина ; сост. П. П. Апрышко, А. П. Поляков, Ю. Н. Солодухин. — 4-е изд., дораб. и доп. — Москва : Мир философии, 2022. — 984 с. 126. Савельева, И. М. Эмпирические основания исторической науки / И. М. Савельева, А. В. Полетаев // Диалог со временем. Вып. 2. — Москва : URSS, 2000. — С. 36—51. 127. Самир Амин. Вирус либерализма: перманентная война и американизация мира / Самир Амин ; пер. с англ. Ш. Нагиба, С. Кастальского. — Москва : Европа, 2007. — 168 с. 128. Самсонов, А. Миф об «упреждающей войне» Сталина / А. Самсонов // Военное обозрение. — 20.01.2021. — URL: https://topwar.ru/179137-mif-ob-uprezhdajuschej-vojnestalina.html (дата обращения: 12.12.2022). 129. Семенов, Ю. И. Философия истории / Ю. И. Семенов. — Москва : Академический Проект : Трикста, 2013. — 616 с. 130. Сидорцов, В. Н. К вопросу о роли личности в истории: взгляды Г. В. Плеханова и представителей синергетики // Российские и славянские исследования (Минск). — 2008. — Вып. 3. — С. 165—169. 131. Синергетическая парадигма. Когнитивно-коммуникативные стратегии современного научного познания : сб. статей / отв. ред. Л. П. Киященко ; Российская академия наук, Институт философии. — Москва : Прогресс-Традиция, 2004. — 560 с. 206 132. Смоленский, Н. И. Теория и методология истории : учеб. пособие / Н. И. Смоленский. — Москва : Академия, 2008. — 272 с. 133. Соколова, Л. Исторические личности. 100 вопросов и ответов. Энциклопедия / Л. Соколова. — Москва : Проф-Пресс, 2020. — 96 с. 134. Соловьев, С. М. История России с древнейших времен : в 29 т. Т. 1–29 / С. М. Соловьев. — Санкт-Петербург : Товарищество "Общественная польза", 1851—1879. 135. Степин, В. С. Синергетика и системный анализ // Синергетическая парадигма. Когнитивно-коммуникативные стратегии современного научного познания : сб. ст. / отв. ред. Л. П. Киященко ; Российская академия наук, Институт философии. — Москва : ПрогрессТрадиция, 2004. — С. 58—77. 136. Струве, П. Б. Критические заметки к вопросу об экономическом развитии России / П. Б. Струве. — Москва : Ленанд, 2015. — 291 с. 137. Талеб, Н. Н. Черный Лебедь. Под знаком непредсказуемости / Н. Н. Талеб ; пер. с англ. — 2-е изд., доп.— Москва : КоЛибри : Азбука-Аттикус, 2019. — 736 с. 138. Татищев, В. Н. История Российская. Собрание сочинений : в 8 т. Т. 1–8 / В. Н. Татищев. — Москва : Ладомир, 1994—1996. 139. Теория и методология исторической науки. Терминологический словарь / отв. ред. А. О. Чубарьян. — Москва : Аквилон, 2014. — 576 с. 140. Тихомиров, М. Н. Источниковедение истории СССР. Вып. 1. С древнейших времен до конца XVIII века : учеб. пособие / М. Н. Тихомиров. — Москва : Изд-во социальноэкономической литературы, 1962. — 495 с. 141. Тойнби, А. Постижение истории / А. Тойнби ; пер. с англ. — Москва : Прогресс, 1991. — 732 с. 142. Топольский, Е. Дискуссии о применении теории хаоса к истории / Е. Топольский // Исторические записки. — 1999. — Вып. 2 (120). — С. 88—99. 143. Топоров, В. Н. История и мифы / В. Н. Топоров // Мифы народов мира. Энциклопедия : в 2 т. Т. 1. А—К / гл. ред. С. А. Токарев. — 2-е изд. — Москва : Советская энциклопедия, 1987. — С. 572—574. 144. Тростников, В. Н. Православная цивилизация. Исторические корни и отличительные черты / В. Н. Тростников. — Москва : Сибирский цирюльник, 2004. — 270 с. 145. Удальцов, В. Г. Анализ тенденций развития исторических процессов: социальнофилософский подход / В. Г. Удальцов, Л. В. Мрочко // Экономические и социальногуманитарные исследования. — 2017. — № 4 (16). — С. 93—96. — DOI: 10.24151/2409-10732017-4-92-96 207 146. Уткин, А. И. Подъем и падение Запада / А. И. Уткин. — Москва : АСТ : Астрель, 2008. — 761 с. 147. Факт // История в энциклопедии Дидро и д’Аламбера / пер. с фр. и примеч. Н. В. Ревуненковой ; под общ. ред. А. Д. Люблинской. — Ленинград : Наука, 1978. — С. 18—20. 148. Февр, Л. Суд совести истории и историка // Бои за историю / пер. с фр. А. А. Бобовича, М. А. Бобовича, Ю. Н. Стефанова. — Москва : Наука, 1991. — С. 10—23. 149. Фейерабенд, П. Избранные труды по методологии науки / П. Фейерабенд ; пер. с англ. и нем. — Москва : Прогресс, 1986. — 466 с. 150. Фуко, М. Археология знания / М. Фуко ; пер. с фр. С. Митина и Д. Стасова. — Киев : Ника-Центр, 1996. — 208 с. 151. Фукуяма, Ф. Конец истории и последний человек / Ф. Фукуяма ; пер. с англ. М. Б. Левина. — Москва : АСТ, 2009. — 592 с. 152. Хакен, Г. Можем ли мы применять синергетику в науках о человеке? / Г. Хакен // Синергетика и психология. Вып. 2. Социальные процессы. — Москва : Янус-К, 2000. — С. 11—25. 153. Хантингтон, С. Столкновение цивилизаций / С. Хантингтон ; пер. с англ. Т. Велимеева, Ю. Новикова. — Москва : АСТ, 2003. — 608 с. 154. Харари, Ю. Н. 21 урок для XXI века / Ю. Н. Харари. — Москва : Синдбад, 2020. — 416 с. 155. Харари, Ю. Н. Ноmo Deus. Краткая история будущего / Ю. Н. Харари. — Москва : Синдбад, 2018. — 496 с. 156. Харари, Ю. Н. Sapiens. Краткая история человечества / Ю. Н. Харари. — Москва : Синдбад, 2016. — 570 с. 157. Хвостов, М. М. Лекции по методологии и философии истории / М. М. Хвостов. — 2-е изд. — Москва : Либроком, 2011. — 104 с. 158. Хренов, Н. А. Судьба России в эпоху глобализации: от империи к цивилизации / Н. А. Хренов // Культура на рубеже XX—XXI веков: глобализационные процессы : сб. ст. / отв. ред. Н. А. Хренов. — Санкт-Петербург : Нестор-История, 2009. — С. 17—98. 159. Цивилизационное развитие России: наследие, потенциал, перспективы : кол. монография / под общ. ред. В. А. Черешнева, В. Н. Расторгуева. — Москва : Воробьев А. В., 2018. — 440 с. 160. Цыбулька, А. М. Российская и зарубежная историография о фальсификации истории Второй мировой и Великой Отечественной войн // Гуманитарные проблемы военного дела. — 2017. — № 3 (12). — C. 131—135. 208 161. Черепнин, Л. В. Русские феодальные архивы XIV—XV вв. : в 2 ч. Ч. 1–2 / Л. В. Черепнин. — Москва : Изд-во Академии наук СССР, 1948—1951. 162. Шевченко, В. Н. Вектор развития российской цивилизации и политические стратегии власти // Политические стратегии российского государства как философская проблема : кол. монография / отв. ред. В. Н. Шевченко. — Москва : ИФ РАН, 2011. — С. 11— 70. 163. Щербаков, Д. А. Историческая реальность: содержание и объем понятия / Д. А. Щербаков // Исторические, философские, политические и юридические науки, культурология и искусствоведение. Вопросы теории и практики. — 2017. — № 10 (84). — Ч. 1. — C. 202— 208. 164. Шмидт, С. О. О классификации исторических источников / С. О. Шмидт // Путь историка. Избранные труды по источниковедению и историографии. — Москва : Изд-во РГГУ, 1997. — С. 87—89. 165. Юревич, А. В. Скрытое лицо науки / А. В. Юревич // Психология науки : учеб. пособие / А. Г. Аллахвердян, Г. Ю. Мошкова, А. В. Юревич, М. Г. Ярошевский. — Москва : МПСИ : Флинта, 1998. — С. 261—300. 166. Яковенко, И. Г. Познание России: цивилизационный анализ / И. Г. Яковенко. — Москва : РОССПЭН, 2012. — 671 с. 167. Ясперс, К. Смысл и назначение истории / К. Ясперс ; пер. с нем. М. И. Левиной. — Москва : Республика, 1994. — 527 с. 168. Ястребов, А. Л. Измерения культуры. Текст: теория, история, опыт чтения / А. Л. Ястребов. — Москва : Ленанд, 2015. — 312 с. 169. Appleby, J. Telling the Truth about History / J. Аppleby, L. Hunt, M. Jacob. — New York : W. W. Norton & Company, 1994. — 322 p. 170. Carr, E. H. What Is History? / E. N. Carr. — London : Macmillan, 1961. — 154 p. 171. Commager, H. S. Is there a “Philosophy of History”? / H. S. Commager // H. E. Kiefer, K. Munitz (eds.). Mind, Science and History. — Albany : State University of New York Press, 1970. — P. 300—318. 172. Evans, R. J. In Defence of History / R. J. Evans. — London : Granta Books, 1997. — 308 p. 209
0
advertisement
Download
advertisement
Add this document to collection(s)
You can add this document to your study collection(s)
Sign in Available only to authorized usersAdd this document to saved
You can add this document to your saved list
Sign in Available only to authorized users